О дополнительной занятости в России

В статье «Вторичная занятость работающего населения на современном рынке труда» (январь 2023 г.) за авторством А. Н. Покида, Н. В. Зыбуновской и И. А. Покида приводятся чрезвычайно интересные факты. Интересны они с точки зрения положения рабочего класса России и тех процессов, которые характеризуют экономический облик рабочего класса. Авторы разбирают в статье «вторичную занятость» — подработки, дополнительный доход, работу на заказ.

Авторы исходят из данных «социологических опросов» населения. Понятное дело, что такие данные недостаточно объективны, что опрашивается ограниченный круг людей, лишь небольшая часть всего населения. Но тем не менее, за неимением других источников и иных возможностей учёта этого явления, мы берём в расчёт эти данные.

Они приблизительно отражают то, что происходит в экономике в целом. Цифры из этих данных не могут разительно отличаться от действительного положения дел, поскольку вероятность попадание в статистику каждого слоя населения равна относительной численности этого населения.

Основные факты, приводимые авторами

1. Основные причины вторичной занятости

Подработки ищут люди, недовольные либо уровнем своих доходов, либо же своими трудовыми функциями на основной работе. Те, кто зарабатывают приличные деньги и довольны своими функциями, реже идут на подработки; а среди людей с низкими доходами и неудовлетворённостью своими функциями каждый второй занимается подработками.

2. Классовый, профессиональный и возрастной аспекты вторичной занятости

Часть людей, занятых подработками являются наёмными работниками, а другая часть занята собственным делом (самозанятые, фрилансеры, ИП). Соотношение тех и других меняется следующим образом: в 2019 г. 41,8% работников подрабатывали наёмным трудом, а 53,7% — своим делом, в 2022 г. — 50% и 44,6% соответственно. Заметна тенденция к усилению наёмного характера вторичной занятости.

Что касается профессионального аспекта, то специализация на основной и дополнительной работах на 2019 г. совпадала только у 2/3 респондентов. Оставшаяся часть имела иную специализацию при дополнительном заработке.

А в плане возраста большинство подрабатывателей — люди до 30 лет: «в возрастной группе 25–29 лет подрабатывают с различной степенью интенсивности 45,4% респондентов, 30–39 лет – 32,9%, а в группе 50–59 лет – 27,6%».

3. Отрасли производства, из которых нарождается вторичная занятость

Вторичная занятость наиболее распространена среди рабочих, «занятых в сферах строительства, ремонта автотранспортных средств и бытовых изделий, недвижимости, а также здравоохранения, образования и науки. При этом в социальной сфере такая дополнительная занятость чаще является постоянной. Каждый четвертый работник здравоохранения, образования и науки имеет постоянную ежемесячную подработку».

4. Вторичная занятость и теневая экономика

Лишь незначительная часть второзанятых официально оформляют свою занятость (24,3%). При этом, чем более эпизодичной является вторичная занятость, тем реже она оформляется официально. Авторы замечают: вторичная занятость «с 1990-х годов выступала основным драйвером теневых отношений на отечественном рынке труда».

В большинстве случаев инициаторами неформальных отношений выступают сами работники, либо это происходит по обоюдному согласию работника и работовзятеля.

О выводах авторов и реальных выводах

Приводя указанные факты, авторы совершенно не в состоянии сделать каких-либо осмысленных выводов. Они лишь сжато повторяют эти факты в виде вывода. Прежде чем перейти к тем выводам, которые мы сделаем из их фактов, напомним некоторые положения нашего программного материала «Классовый анализ современной России».

В нём мы указывали, что за последние 30 лет произошли три основных изменения в положении пролетариата:

1. Депролетаризация — сокращение численности пролетариата;
2. Деиндустриализация — переток пролетариата из промышленности в другие сферы.
3. Мещанизация — работа на заказ значительной части пролетариата. 

И вот, в указанных выше фактах мы имеем конкретизацию третьего пункта. Теперь мы знаем, что подработки часть пролетариев осуществляют в качестве именно пролетариев, наёмных работников; а другая часть осуществляет эти подработки в качестве мелких буржуа, работающих на заказ. Причём за последние годы (полагаем, что и за последние 30 лет) видна тенденция к пролетаризации вторичной занятости.

К этой тенденции надо прибавить ещё другую тенденцию, связанную с сокращением вторичной занятости. Авторы приведенной выше статьи показывают, что за последние десятилетия происходит спад вторичной занятости и приводят следующие цифры: «если в 2001 г. доля респондентов, которые с различной периодичностью имели дополнительный заработок, составляла 59,4%, то в 2022 г. — только 33,2%».

Эти две тенденции, связанные с одними и теми же причинами, не могут не радовать коммунистов. Мелкобуржуазное положение значительной части рабочих неизбежно приводило и приводит к появлению всякого рода мелкобуржуазных социализмов. Мода на марксизм, которая появилась примерно к столетию Октября, наплодила огромное множество социалистов, которые выражали запросы и интересы этой двойственности рабочих.

Таких социалистов можно разбить на два лагеря, они и сами себя так разбивают: урапатриотические социал-шовинисты (от М. Попова до Е. Кирбиревой) и леволиберальные социал-пацифисты (от Кагарлицкого до Садонина).

Первый лагерь выражает мелкобуржуазную черту плестись в хвосте крупной буржуазии. Рабочий, который дополнительно работает на заказ и доволен своей двойственностью, благодарит за эту двойственность правящий класс; вся довольная часть мелкой буржуазии — вот та основа, из которой нарождаются Васильевы, Балаевы, Кирбиревы и прочие.

Второй лагерь выражает мелкобуржуазный протест против правящего класса. Двойственность рабочих становится шаткой, она рассыпается, и рабочий возмущён тем, что он становится чистым рабочим. Плюс к тому — часть мелкой буржуазии, разоряемая крупным капиталом и бросаемая в ряды пролетариата. Вот основа, из которой нарождаются Рудые*, Семины, Кагарлицкие*, Политштурмы и К⁰.

Первые служат национальному капиталу, вторые западному. Первые ищут друга в полицейской дубинке, вторые — в «подполье».

Выражением же прогрессивности тенденции, которая ведёт к сокращению мелкобуржуазности рабочих, стало появление «Рабочей парадигмы». И тем водоразделом, который отделяет нас от представителей двух лагерей мелкобуржуазного социализма, являются не какие-то теоретические позиции (хотя и они тоже). Последние могут проповедоваться в любом виде и форме кем угодно.

Отделяет нас от них, прежде всего, наше отношение к коммунистическим принципам и нормам поведения. Им чужды пролетарские: дисциплина, целеустремлённость, организованность, коллективизм, планирование дня, чистота на рабочем месте и т. д. Им близки мелкобуржуазные: индивидуализм, лень, анархизм, сектантство, цитатничество, компанейство и т. д. Особенно близки им мелкобуржуазные «личные» амбиции, желание стать вожаками, новыми «Ленинами» и прочее. 

Но развитие капитализма в России берет своё. Чем дальше будет идти экономическая демещанизация рабочих — тем легче будет нам и в политическом отношении. Тем более, что демещанизация затрагивает главным образом самую активную часть рабочего класса — молодежь (см. выше возрастной состав во вторичной занятости).

* — A.В. Рудой и Б.Ю. Кагарлицкий признаны иностранными агентами