Зигзаги китайской линии

Э. Ходжа. 1 января 1976 г. Размышления о Китае, Том II. С. 191-206.

Комментарий от редакции НМ:

Данная работа Энвера Ходжи позволяет прояснить сущность маоизма (или точнее — маоцзэдунъидей), а также политическую линию самого Мао Цзэдуна. Исходя из написанного Ходжей и других исследований, можно определить маоизм (не современный, а периода самого Мао) как революционно-демократическое мировоззрение, которое вобрало в себя элементы пролетарского мировоззрения и в большей степени мелкобуржуазного демократизма. И всё это маскируется под новый этап развития марксизма. Энвер Ходжа правильно подчеркивал, что «Мао Цзэдун, как мыслитель и философ, как революционный демократ и руководитель китайского народа, является историческим деятелем; однако история и марксистско-ленинский анализ обстановки в Китае покажут, что он был философом обширной культуры, но не марксистом-ленинцем».
В оценке Ким Ир Сена и Пол Пота Энвер Ходжа допустил ошибки, ибо не изучал обстоятельно условия и политику этих коммунистов. Его выводы о них были поверхностными. Но вместе с тем, его оценка Китая основана на детальном и тщательном анализе всех факторов китайской революции. В этом мы можем убедиться изучив его работу «Размышления о Китае» в II томах. Рекомендуем читателю прежде ознакомиться с переводом работы американских коммунистов «Мао Цзэдун и XX съезд КПСС», где разоблачается ложь Мао Цзэдуна о том, что он ещё с 1956 г. защищал Сталина и был против хрущевской линии. Приятного чтения!

Я неоднократно писал о том, какого я мнения о линии Коммунистической партии Китая, и относительно этого (насколько мог, конечно) я высказывал мысли о многих вопросах и проблемах ее национальной и международной политики, рассматривая их сквозь призму нашей марксистско-ленинской теории. Я высказывал мысли обо всех главных происходивших в Китае событиях, о политическом и идеологическом пути, по которому они развивались. По мере возможностей, которые мне создавали сообщения об этих событиях, я старался осмыслить и истолковать их в первую очередь сквозь призму линии нашей партии, но и сквозь призму международных конъюнктур, полагая, что эти некорректные позиции Китая были временным явлением, диктуемым внутренними и внешними обстоятельствами, поскольку он был великим государством. Однако, несмотря на эти обстоятельства, ошибки в линии Коммунистической партии Китая я называл ошибками, всегда надеясь, что они будут исправлены с преодолением трудных ситуаций, которые переживал Китай.

Другое, что может привести к неправильному суждению о китайской линии, это глубокая тайна, которую хранят относительно происходящих событий. Китайские руководители строжайшим образом засекречивают эти события, да и когда что-нибудь объявляется ими, оно опять-таки выглядит исковерканным, неясным, часто непонятным и странным! «Объяснение» какого-либо события (имею в виду какое-нибудь важное событие) наступает неожиданно, причем целые годы объявляется «совершенной линией», затем год или два подряд говорится намеками, позже оно открыто объявляется реакционной линией. Но это одно только название «открыто», ибо года через два или три, в течение которых «открыто говорили» об ошибках и допустивших их людях, объявляется, что «ошибки исправлены и люди реабилитированы». Это свидетельствует о большой неустойчивости линии, идей, позиций и действий, которая похожа на маятник стенных часов, качающийся то вправо, то влево, т.е. о постоянной suspense [неуверенности - фр.] в линии.

Политическая и идеологическая линия Лю Шао-ци была объявлена ревизионистской, либеральной, оппортунистической. Мы также того же мнения: такой она была. Лю Шао-ци официально приклеили много эпитетов, но особенно прочно к нему был приклеен эпитет «китайский Хрущев». Этот «китайский Хрущев» стал «полновластным», и, насколько давали понять (ибо в Китае все вопросы приходится подразумевать), «Мао Цзэдун был изолирован, на него не обращали внимания», однако все делалось «от его имени, под его флагом». Так что это для нас означало, что Мао, видимо, не был, как о нем говорили, «изолирован», ибо он руководил партией, руководил партийными съездами. В 1957 году он принял участие в московском Совещании и выступил в защиту Хрущева, которого он назвал «Лениным нашего времени». Там Мао критиковал и Сталина. Он сказал: «Когда я пришел к Сталину, я чувствовал себя как ученик перед учителем», и это Мао сказал, чтобы показать «самоуправство» Сталина в отношении его. Он также поздравил Хрущева с тем, что «он верно поступил, изобличив антипартийных элементов», т.е. группу Молотова. Итак, можно ли предположить, что Лю Шао-ци изолировал Мао Цзэдуна? Мне кажется, что нет; наоборот, Мао стоял на тех же позициях, что и Лю и Хрущев.

Следовательно, политические, идеологические, экономические и др. взгляды, утвердившиеся VIII съездом Коммунистической партии Китая (1956 г.), на котором присутствовали и мы, явились продуктом либеральных, правых и ревизионистских идей не только Лю Шао-ци, но и Мао, и Дэн Сяо-пина, Чжоу Энь-лая, Пэн Чжэня и др., другими словами, всего руководства. В связи с этим возникает вопрос: почему Мао не сделал и сам того, с чем он поздравил Хрущева, не выбросил на свалку этих фракционеров? Не потому ли он не выбросил их на свалку, что в их руках была сила?! Нет, это никогда не было сказано. А какой была эта банда Лю Шао-ци, «правой» или «левой»? Открыто это никогда не было сказано. А сам Мао кем был, правым, центристом, либералом, левым или же марксистом-ленинцем? Он всегда выдавал и выдает себя за марксиста-ленинца, за последователя Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, чьи портреты в Китае развешиваются по стенам крупным форматом; однако Мао, фактически, не выступал и не выступает согласно их учению против уклонистов и врагов марксизма-ленинизма.

В своих сочинениях Мао высказывал и продолжает высказывать мысль о том, что «крестьянство является наиболее революционной силой, на которую должна опираться революция». Роль пролетариата в революции, которая, согласно марксовой теории, является решающей, Мао ставит на второй, если не на третий план. «Вот так была совершена китайская революция, поэтому настоящая теория должна преобладать», — говорит он. «Да здравствует Маркс!», — говорит Мао Цзэдун, однако для него марксова теория о руководящей роли рабочего класса несостоятельна. Другими словами, по мнению Мао, не может быть, чтобы рабочий класс руководил революцией, а беднейшее крестьянство и середняки стали его союзниками в революции; наоборот, революцией должно руководить крестьянство, а рабочий класс должен быть его союзником.

Другим выражением этой антимарксистской линии Мао является и тезис об «окружении города деревней». Этот тезис означает, что революцией должно руководить беднейшее крестьянство, ибо «городской пролетариат утратил революционный дух, стал консерватором, приспособился к капиталистическому гнету и эксплуатации». Настоящая теория, конечно, является антимарксистской теорией и не может привести к революции, не может установить диктатуру пролетариата, не может отвести соответствующую роль ни ей, ни ее руководству — пролетарской, марксистско-ленинской партии. Словесами и пропагандой можно прикрывать все, но не сущность вопроса; так что, не сегодня-завтра крыша и стены рухнут, ибо социализм нельзя строить без руководства марксистско-ленинской коммунистической партии и без правильного и решительного проведения бессмертных положений марксистско-ленинской теории.

Невзирая на внешность и на рекламу, которую она устраивает себе, Коммунистическая партия Китая не является и не может быть истинно марксистско-ленинской партией, она не может стоять на прочных революционных позициях. История этой партии свидетельствует о том, что внутри нее существовали различные идеологические фракции, орудовавшие друг против друга; впрочем, это естественно, ибо и в партии ведется классовая борьба, но самое главное и тревожное здесь то, что эти фракции допускаются, они продолжают существовать и даже получают официальное признание, поскольку открыто провозглашается: «Пусть расцветает сто цветов». Партия, которая допускает в своих рядах процветание либерализма, кулацких, ревизионистских и анархистских взглядов всякого рода, или которая допускает выплату ренты капиталистам города в такое время, когда уже установлена диктатура пролетариата (sic!), не может быть названа марксистско-ленинской партией.

В такой партии преобладает крестьянское мелкобуржуазное умонастроение; да иначе и не может быть, поскольку в ее деятельности марксистско-ленинские принципы не только не соблюдаются, но и нарушаются, недооцениваются и используются в качестве ширмы для прикрытия несоциалистической действительности. Настоящая оппортунистическая ревизионистская линия подточила партию и заводила Китай на хрущевский путь.

Мао Цзэдун прореагировал решительно, но, тем не менее, не как руководитель марксистско-ленинской партии. Имею в виду «Великую пролетарскую культурную революцию». Что это за «Культурная революция» была?! Кто руководил ею, и против кого она была направлена?! Этой революцией, как сказать, руководили Мао Цзэдун и небольшой штаб вокруг него. Мао обратился, приблизительно, со следующим призывом: «Штурмовать штабы!». Но что это за штабы были? — Это были Лю, Дэн, Чжоу, Ли Сянь-нянь и многие и многие другие, вплоть до низовых комитетов. Кто должен был штурмовать эти штабы? — Молодежь, которая по призыву Мао стихийно и анархистски вышла на улицы.

Вся эта деятельность была развернута не марксистско-ленинским путем, была проведена не в марксистско-ленинском духе. Характерно то, что те, которые поднялись на эту «революцию», были студентами, учащимися, интеллигентами. Эта пресловутая «революция» совершалась, таким образом, интеллигенцией вне контроля партии, которая не то что не руководила, но фактически была, так сказать, ликвидирована.

Штаб революции не доверял ни партии класса, ни самому классу. Так что имели место кровавые схватки, причем велись и регулярные бои с применением артиллерии и минометов. Хунвэйбины вершили закон на улицах и площадях, арестовывали людей и без разбору, виновных и невиновных, дискредитировали их, надевали на них «колпак» и доходили даже до убийства их на улицах; они доходили до того, что сжигали и иностранные посольства. Ксенофобия со всей жестокостью проявилась в отношении иностранцев, в отношении культуры других народов, но борьба была объявлена также тысячелетнему культурному наследию самого Китая.

О чем свидетельствовала вся эта буря? Очевидно, что она свидетельствовала не о марксистском духе и о марксистских принципах в действии, а о применении анархистских теорий Штирнера, Бакунина и Прудона, против которых Маркс и Ленин вели самую жестокую борьбу. «Великая культурная пролетарская революция» не была культурной революцией (она была направлена против той культуры, за которую выступали Маркс и Ленин), она была политической революцией не марксистско-ленинской направленности, революцией беспрограммной, анархистской, направленной против рабочего класса и его партии, ибо руководящая роль класса и сама партия фактически были ликвидированы. Однако, помимо бестолковщины и анархистского самотека, надо отметить еще и то, что местные органы государственной власти уже не пользовались авторитетом, между тем как руководимая Линь Бяо армия, боровшаяся под флагом Мао, при помощи красного томика Мао и миллиардов подков всяческих размеров с изображением лица Мао, полновластно сидела в качестве «резерва» Мао. Линь Бяо стал центральной фигурой штаба революции, Чэнь Бо-да — тоже. Однако позже оба они были объявлены «заговорщиками, предателями, организаторами различных покушений на Мао, которые потерпели провал».

Согласно приказанию Мао Цзэдуна, деревня не должна была подняться на революцию, ибо там якобы все было в порядке. Говорили, что «зло гнездилось в городах, в партии, среди рабочего класса» (sic!). Это выглядело и считалось левизной, а на самом же деле это правизна, а это означает, что ревизионистские правые — это были участники группы Лю Шао-ци — прибрали к рукам класс и его партию, между тем как «левые» — Мао с компанией — подняли на революцию студенчество и интеллигенцию с целью вновь прибрать к рукам партию и класс! Какие странные вещи бывают в Китае! Тут явно проступает правая теория Мао, согласно которой «деревня и молодежь должны штурмовать и захватить город» (sic!).

В ходе хаотической и анархистской революции якобы были внесены поправки, якобы была воссоздана партия. И сколько было исключено из партии после всего этого переполоха и периода недоверия и неуверенности? Только 3-4 процента. Однако эта цифра свидетельствует не о том, что партия была «подточена», а о том, что Мао и некоторые его последователи не доверяли партии.

Чего другого «хорошего» принесла Культурная революция? Ничего! Надо было восстановить власть разгромленной диктатуры. Но каким образом? — Просто русский винегрет, хотя китайские руководители выступали против русских! Образовавшуюся власть везде составляли члены партии, военные, крестьяне и рабочие. Главным руководителем этой власти был самый старший по чину офицер. Однако еще до сих пор не известно, каким образом была образована власть в Китае. Говорят, что партия уже организована, а массовые организации еще не образованы и не проводят соответствующих съездов.

Классовая борьба в теории якобы продолжается, однако все те, кто был осужден настоящей «революцией», были реабилитированы, и Дэн де-факто ныне занимает первое место в руководстве, поскольку Мао и Чжоу больны. Все лица, занимавшие высокие посты, такие как министры, маршалы и генералы Чан Кай-ши, были помилованы и живут на свободе. Говорят, что они «добросовестно работают» на свою родину, на социалистический Китай.

Все немарксистские теории Мао были названы «маоцзэдунъидеей». Это, конечно, было сделано в целях проведения грани между марксизмом-ленинизмом и «маоцзэдунъидеей». Эту «теорию» они пытались навязать как нам, так и всем коммунистам в мире, но мы не согласились пойти на подобную роковую ошибку. С целью надуть других, т.е. чтобы выдать либеральные, ревизионистские и анархистские идеи Мао за марксистские, маоисты состряпали другую формулу: «Марксизм-ленинизм-маоцзэдунъидея». Подоплека этой маскировки налицо. Ревизионистско-капиталистический мир и некоторые лакеи китайцев, называющие себя «марксистско-ленинскими коммунистическими партиями», наподобие французской ревизионистской партии, приняли на вооружение эту «теорию». Ревизионистская «маоцзэдунъидея» без никакой ширмы проводится ныне в области международной политики.

Китайская политика основана на принципе «главное острие борьбы против советского социал-империализма». «Тот, у кого имеются противоречия с Советским Союзом, тот на стороне Китая». Этим китайские руководители хотят сказать, причем они открыто говорят, что «советский социал-империализм является главным врагом». Они это говорят еще в целях подкрепления идеи о том, что Китай является «социалистической страной и «руководствуется» марксизмом-ленинизмом.

В своей внешней политике Китай ни в чем не руководствуется марксизмом-ленинизмом, революционными и классовыми принципами. В Китае попраны все основные марксистско-ленинские принципы. Китай не ведет классовой борьбы против двух сверхдержав; в его немарксистской политике перечеркнута марксистская идеология в области внешней политики. Китай Лю стоял за «союз со всеми, в том числе и с советскими ревизионистами, против Соединенных Штатов Америки», тогда как Китай Мао стоит за «союз со всеми, в первую очередь с американским империализмом и реакционной буржуазией, против Советского Союза». Китай искажает марксистско-ленинскую теорию, которая учит, что на одной стороне баррикады стоят народы во главе с пролетариатом, а на противоположной стороне ее — мировой империализм и капитализм, к которым примкнул и советский социал-империализм. Во внешней политике Китая продолжает преобладать маоистская теория «окружения города деревней», и это выражается в «теории», согласно которой «третий мир (куда включен и Китай) должен окружить и ликвидировать второй и первый миры». Однако эти два «мира», которые Китай Мао стремится окружить и изобличить, в действительности он поддерживает в целях подавления их народов и народов «третьего мира», которые он считает якобы солдатами революции. Тито, Чаушеску и им подобные выступают союзниками Китая, стоят за «революцию» (sic)! Такими считают их и хрущевцы, которые в этой игре доходят до того, что страны, в которых правят упомянутые мною выше люди, считают «социалистическими». Китай выступает в защиту Франко, Пиночета, НАТО, Европейского общего рынка и «Объединенной Европы», реакционеров вроде немца Штрауса, англичанина Хита, итальянца Фанфани и др. Этого нельзя считать классовой, марксистско-ленинской политикой. Пресловутый «третий мир» не может быть принят огулом, как это делают китайцы. Подлинно социалистическая страна как при заключении союзов с различными государствами, так и при предоставлении государственной помощи обязательно должна делать отличия. И отношения с государствами «третьего мира», не говоря уже о франко и пиночетах, надо рассматривать прежде всего сквозь классовую призму, с тем чтобы не мешать революционным и прогрессивным силам, борющимся в той или другой стране; наоборот, надо чтобы эти отношения содействовали этим силам. Однако Китай, проводя теорию Мао, не считается с этими силами и даже дает ясно понять, что не желает порвать с буржуазными и капиталистическими руководителями-сатрапами этих стран, выступающими против своих народов и стоящими на стороне тех великих держав, которые оказывают им больше поддержки и предоставляют больше кредитов. Социалистическая страна никогда не должна проводить такой политики.

Порочная политика со стороны Китая отмечается и относительно образовавшихся в мире марксистско-ленинских коммунистических партий. Наряду с этими партиями появились, словно грибы после дождя, группировки всякого толка — троцкистские и анархистские, начиная с групп, действовавших под эгидой Сартра, и вплоть до групп всякого рода буржуазных фракций и провокаторов; и Китай поддерживает связи со всеми этими группировками, без всякого различия. Их представителей он принимает и провожает, проповедует им объединение с социал-демократами, советует им пропагандировать Китай и Мао и установить союз с местной буржуазией и с Соединенными Штатами Америки против Советского Союза.

Это враждебная буржуазная, антимарксистская и антиреволюционная великодержавная политика. Однако им не провести нашу партию на подобных опасных авантюрах. Ведь китайцы знают, что мы несогласны с их линией, и об этом несогласии мы говорим каждый день, отстаивая взгляды нашей партии на любую проблему. Мы пока что не выступаем открыто против них, но и они делают то же самое, молчат, говорят в народе какое-нибудь доброе слово о нас; однако они ничего не пишут о наших позициях, иначе они нажили бы себе хлопот, причем опасных. Даже тогда, когда они публикуют что-нибудь в своей печати, они искажают его ловкими приемами на китайский лад.

Общей характеристикой китайской и советской печати является то, что как в той, так и в другой нет глубоких теоретических статей, изобличающих соответственно Советский Союз и Китай. Они публикуют затасканные, поверхностные статьи, изобилующие пустословием, а это потому, что в случае глубокого анализа проблем они разоблачили бы блеф друг друга, ибо обе стороны являются ревизионистскими государствами и партиями.

Эти мысли относительно позиций Китая, а также наше мнение о том, что Китай следует считать ревизионистской страной, на первый взгляд могут показаться странными. Подобное мнение могло казаться ошибочным и неразумным, но ведь нельзя иначе объяснять позиции Китая по ряду вопросов внутренней и внешней политики. Китай готов войти в сделку о переговорах и даже примириться по многим вопросам и с ревизионистскими странами, и с теми ревизионистскими партиями, которые еще вчера поддерживали Советский Союз, а сегодня критикуют его. То, что я сейчас говорю, является не предположением, а реальной действительностью. Китайцы приняли в Пекине Каррильо Испании, беседовали и расстались с ним друзьями. И почему бы нет? Почему не было опубликовано какое-нибудь коммюнике, говорящее об обратном? С Испанией Франко китайцы установили дипломатические отношения, а с Коммунистической партией Испании (марксистско-ленинской), членов которых убивают фалангисты, они совершенно не считаются. Почему? Да потому, что коммунисты-марксисты-ленинцы Испании не мыслят подобно французу Жюрке, выступающему последователем идей Мао Цзэдуна и советующему своим единомышленникам поддерживать армию французской буржуазии.

Китай хорошо отзывается о любой ревизионистской стране, достаточно лишь, чтобы она сближалась с американским империализмом. В отношении Польши, которая входит в сферу американского капитала, а также в отношении Болгарии Живкова, не говоря уже о Румынии и Югославии, Китай занимает неустойчивую позицию.

Румыния — самый дорогой друг китайцев. Почему? Причина в том, что она «сопротивляется советским». Это «сопротивление» румын советским есть просто личина. У румын и советских много общего — у них одинаковая внутренняя, а также и внешняя политика. Обе их партии являются ревизионистскими, оба их государства являются капиталистическими, а противоречия, если вообще у них есть такие, либо малочисленные, либо скоропреходящие, либо же это просто игра. Китай не подвергает и не желает подвергать анализу это положение. Для Китая Румыния — «социалистическая страна» и как таковую он защищает ее.

Югославию также Китай поддерживает политически, ибо идеологически пока что он не может поддерживать ее открыто, так как это попахивало бы дурным запахом, запахло бы изменой. Ведь титоизм есть не что иное, как живой капитализм; титовская Югославия руководствуется анархистскими идеями федералистского «самоуправления», при котором государство сохраняется на случайные нужды, а партия коммунистов ликвидирована титоизмом. Титоизм ликвидировал партию и якобы предоставил классу «самоуправлять», но этим фактически он помог богатой буржуазии, старой и новой, стать хозяином Югославии, разбогатеть и продать страну иностранцам. В действительности же в Югославии царят хаос и анархия — в экономике, в политике и в идеологии. И буржуазно-ревизионистский мир считает Югославию «социалистической страной», а Тито — «великим человеком», так как он сопротивлялся Сталину, но ведь этим сопротивлением он оказывал и продолжает оказывать большие услуги американскому империализму и крупному мировому капиталу.

В политике Китая мы осуждаем не дипломатические отношения, установленные им с различными капиталистическими и ревизионистскими государствами (его отношения с фашистскими государствами мы, конечно, осуждаем), а немарксистский курс, которым руководится эта политика. Мы несогласны с его неклассовыми позициями и с теми китайскими позициями, которые не служат ни мировой революции, ни национальному освобождению народов «третьего мира». Своими политическими и идеологическими позициями Китай наносит большой вред социализму и революции, а также освободительной борьбе народов в мировом масштабе.

Капиталистическому миру известна эта услуга Китая. Любое истинное марксистско-ленинское движение или волнения студентов Кон-Бэндита и Тупамаров, невзирая на имеющиеся между ними различия, капиталистический мир называет «маоистскими», а Китай радуется этой квалификации, этой «чести», которую оказывает ему мировая реакция. Он даже проповедует объединение всех этих течений — маоистских «оппозиционных», анархистских — и марксистско-ленинских коммунистических партий в одно целое, без учета существующих между ними прямо противоположных взглядов. К тому же Китай советует этим партиям сотрудничать с буржуазными правительствами их стран, поддерживать их буржуазные армии, подавляющие народы и пролетариат. Китай разрывает связи с теми марксистско-ленинскими партиями, которые не следуют проповедуемой им линии, борется с ними. В таком случае как это можно настоящую линию считать марксистско-ленинской линией? Нет, это ревизионистская линия.

Отличительной чертой современного ревизионизма является «мирное сосуществование», рассматриваемое и проводимое не сквозь классовую, не сквозь революционную призму. Другой чертой его является мирный, парламентский путь взятия власти «для перехода в социализм». Такой является линия, которую проповедовал Хрущев и которую проповедуют ныне и советские ревизионисты; такой является линия итальянских, французских, испанских и прочих ревизионистов. Таковы и линия и путь китайцев. Они проповедуют тот же путь. На революцию они поставили крест, поскольку проповедуют союз и сотрудничество с буржуазными капиталистическими государствами и со всеми их учреждениями, в том числе и с буржуазным парламентом. Такова действительность в теории и на практике, несмотря на то, что теоретически китайцы этого не утверждают. Советские также не признают своих преступлений: хрущевское мирное сосуществование они выдают за «ленинское», а парламентский путь взятия власти никогда не забывают увязать с высказыванием Ленина о том, что «власть можно взять и этим путем». Однако ревизионисты объявляют его единственным путем и де-факто выступают против другого, вооруженного, насильственного пути, пути революции и утверждения настоящего социализма.

Фидель Кастро трубит о том, что «армия это партия». Современные ревизионисты открыто этого не утверждают, однако это факт, что в Китае армия командует партией, которую Мао Цзэдун «распустил» в ходе Культурной революции. В период этой революции единственным «костяком» режима была и осталась армия: без партии, без профсоюзов, без правящего рабочего класса. Так это было, это факт. А почему это произошло? Это совершенно ясно: в силу не марксистско-ленинского идейного мировоззрения.

Эти основные теоретические проблемы надо решить до конца, а не поверхностно; надо верить не словам, а фактам, причем эти факты надо анализировать сквозь призму нашей марксистско-ленинской теории. Как следует понимать поступок китайцев в последние дни прошлого года, когда они освободили советский вертолет с тремя летчиками, которых они держали в плену 21 месяц за то, что «они вторглись на 400 километров вглубь китайской территории»? Они поступили правильно, что освободили их, ибо одно из двух: советских летчиков надо было либо отдать под суд, либо освободить месяца через два. Однако что же получилось? В течение 21 месяца китайцы чего только не писали в печати об этом вертолете: «Это преступное деяние, шпионская вылазка, грубая провокация» и т.д. Представитель Министерства иностранных дел КНР официально говорил Бехару Штюла, что «советские летчики — шпионы; вертолет был полон разведывательных приборов; мы перехватили важные документы»; «вертолет приземлился в Синьцзяне в целях похищения людей» и т.д. Между тем, советские отстаивали версию о том, что вертолет заблудился. Однако через 21 месяц и Министерство иностранных дел Китайской Народной Республики заявило по-другому, будто вертолет заблудился, а летчики невиновны, поэтому их освобождают, для них устраивают и официальный ужин в Министерстве иностранных дел и их «торжественно» провожают на аэродром.

Что это за позиция? Как это понимать? Это нельзя понимать иначе, кроме как существующее за кулисами что-то. Тут что-то кроется, чем-то дурным пахнет. Для нас не является неожиданным то, что подобный поворот на китайский манер называется «величественным ходом политики Мао Цзэдуна», к тому же, конечно, и «марксистско-ленинским» поворотом. После этого «гениального поворота», может, Чжоу Эньлай или Дэн Сяо-пин скажут нашему послу в Пекине: «Давайте поедем в Москву, чего ждете, ситуация изменилась», ведь Чжоу Энь-лай точно так сказал нашему послу, когда был свергнут Хрущев. Кто-то пускает слух, что «предвидится свержение Брежнева», и китайцы мечтают о поворотах и втихомолку вынашивают планы, быть может, в сговоре с советскими. Поживем и увидим ревизионистские и изменнические мошенничества.

Китайцы относятся к нашей Партии Труда и социалистической Албании неискренне. До сих пор мы были «самыми лучшими и самыми верными друзьями Китая и Коммунистической партии Китая». Этот дух в Китае развивался и распространялся очень хорошо на местах, и относительно этого у нас нет никаких замечаний. Однако центр относится к нам поиному. Между тем мы открыто излагали им свои взгляды и высказывались за обмен делегациями и за переговоры, но наши попытки угодили глухому на ухо. Китайское руководство, не говоря дословно, что оно несогласно с нами по многим принципиальным вопросам, своим отношением к нам на деле дает понять, что оно несогласно. Экономическую помощь, запрошенную нами на объекты пятилетнего периода с 1976 по 1980 гг., строительство которых наверняка закончилось бы в течение 6-7 лет, китайцы резко урезали. Наши запросы о кредитах они удовлетворили лишь на 20-25 процентов, встречали нас холодно, отклоняли все наши просьбы о добавлении, заявляя, что «таково и мнение Мао». «Мы очень бедны», сказали они нам, а ведь еще два года тому назад они, даже сам Чжоу Энь-лай, слово в слово заявляли: «Мы помогаем вам мало, очень мало, но через два-три года, в следующую пятилетку (т.е. в нынешнюю пятилетку), поможем вам больше». Но получилось совершенно наоборот; да и с каким пренебрежением разговаривают они сегодня с нами. Они говорят нам: «Ничего не запрашивайте, потому что не будет принят никакой другой запрос». Можно ли считать это экономическим давлением? Да, можно; причем с полным голосом. Почему они обходятся так с нами? Да потому, что они не согласны с нашей политической линией.

Мы с Мехметом посланием к Мао запросили у них военную помощь. Китайцы на этот раз предоставили нам смехотворную помощь; они без зазрения совести сказали нам: «Теперь больше не запрашивайте!». Почему произошел такой поворот? Да потому, что они не разделяют нашу политическую, стратегическую и идеологическую линию, ибо они хотят, чтобы мы подчинились их ревизионистской линии.

Китайские руководители советовали нам «сотрудничать, связаться с Югославией и с Румынией», т.е. стать ревизионистами, как и они, «установить дипломатические отношения с Соединенными Штатами Америки» и всякие подобные этим гадости, т.е. поступать подобно Китаю. Это предательство, которое мы отвергаем с отвращением; так или иначе, мы боремся с этой линией открыто и во всех случаях нашей печатью и пропагандой.

Было подтверждено, что предательская группа Бекира Балуку и Абдюля Кэлэзи стояла именно за эту китайскую линию, которая на деле совпадает и с советской, югославской, румынской, американской и т.д. линией, ибо все они добиваются и борются за ликвидацию нашей марксистско-ленинской партии и ее руководства, отстаивающих марксизм-ленинизм и социализм в Албании. Китайское ревизионистское руководство, значит, приняло все эти меры с целью ослабить нас. Эти действия пока что не столь грубые, как действия Хрущева, однако и китайцы по этому пути следуют, думая, что они мало-помалу задушат нас, но … нам наплевать на них!

Более того, Мао Цзэдун поступает подобно хрущевцам. От имени Центрального Комитета партии мы направили ему два-три важных послания за моей подписью, а он не соизволил давать нам ответ, хотя бы в порядке вежливости или взаимности. Или он не соизволил ответить, или же он не хочет оставить документа о поднятых нами проблемах. Да и устные ответы, которые были даны нам через других его товарищей, были совершенно отрицательными. На официальное письмо надо отвечать письмом, будь это положительно или отрицательно.

Китайцы поступают неприлично и, отчего не сказать?, хитро. Относительно поставки нам оружия все члены китайской делегации, с которой был обсужден этот вопрос, на этот раз обращались с нами подло, они закрыли нам все двери. В связи с этим глава нашей делегации выразил им наше недовольство. На прощальном ужине Е Цзянь-ин в своей речи стал пускаться в избитые заигрывания вроде: «Приедете и в будущем году посмотреть и поговорить с нами» и прочий сущий вздор, а, с другой стороны, они говорили нам: «К 2000 году мы будем в состоянии помогать вам».

Подобными позициями они не только обходятся с нами недружелюбно, но и заходят еще дальше: пытаются внести раскол между нашими кадрами и руководством, давая им понять, что «вот мы принимаем вас очень хорошо, но оружия мы не можем давать, ибо мы не в ладах с вашим руководством». Троцкистские методы!