Нужна ли диалектика пролетариату?

Недавно, на канале «ВЫХОД ЕСТЬ» вышло видео «ВСЯ ДИАЛЕКТИКА ЗА 12 МИНУТ! Диалектическая и формальная логика l Гегель и научный метод познания». Давайте попробуем разобраться с материалом тов. Садонина и посмотреть, сделал ли он правильные выводы.

В самом конце видео Садонин спрашивает: «Является ли диалектика мощным оружием в руках пролетариата?» и отвечает «Нет».Стоит заметить, что Садонин был бы абсолютно прав, если бы сделал оговорку в вопросе и поставил бы его так: «Является ли гегелевская диалектика мощным оружием в руках пролетариата?». Эта оговорка должна бы следовать из его видео, где он разбирает, критикует именно гегелевский «недоносок» (Энгельс).

Поскольку Садонин не вполне уяснил противоположность диалектики Гегеля диалектике Маркса и говорит о некоей абстрактной диалектике, делает из неё выводы, то мы вынуждены указать ему и читателям на его ошибки.

Что есть эта самая абстрактная диалектика в понимании Садонина?

«Диалектика или диалектическая логика — это философское учение об общих законах развития материи, включающая в себя природу, общество и мышление человека».

И тут Садонин описывает именно гегелевскую диалектику, которая и претендовала на роль науки наук, науки о всеобщем и т.п.

1) В отличие от гегелевской диалектики, диалектический метод Маркса ни в коем случае не является «философским учением», хотя бы потому, что «С Гегелем, вообще, заканчивается философия, с одной стороны, потому что его система представляет собою величественный итог всего предыдущего развития, а с другой, — потому что он сам, хотя и бессознательно, указывает нам путь, ведущий из лабиринта систем к действительному и положительному познанию мира» (Маркс и Энгельс, Соч., изд. 2, т. 21, с. 278-279). По этому пути действительного и положительного познания мира (то есть не философского, а естественно-научного) и пошли Маркс и Энгельс.

Создание диалектического метода Маркса было подготовлено тысячелетним развитием философии и естествознания. К XIX веку уже сложилось большинство естественных наук. Под влиянием развития естествознания, даже идеалистические философии стали пополняться действительным, материалистическим содержанием. Именно следующие открытия оказали влияние на философию того времени: установление законов сохранения вещества и энергии, показавшие, что всё в природе постоянно развивается и движется, превращаясь из одного в другое, но ничто не возникает из ничего и не исчезает; создание теории Канта—Лапласа, установившей исторический подход к возникновению солнечной системы; учение об исторических превращениях земной коры; открытия эмбриологов о том, что эмбриональное развитие происходит от низшей стадии к высшей; открытие клеточного строения организмов. В частности, они оказали огромное влияние на гегелевскую философию. Вместе с тем, гегелевская философия имела и свои материальные корни, которые отразились на ней. В частности уровень экономического развития того периода, прежде всего, Германии и Франции, классовые противоречия общества. Революционная сторона гегелевской диалектики, которую впоследствии перенял Маркс, очистив от идеализма, возникла под влиянием буржуазной революции во Франции.

Материалистическое содержание идеалистической диалектики Гегеля и достали Маркс и Энгельс, разрабатывая свой диалектический метод.

2) Важнейшее достижение Маркса и Энгельса состоит в преодолении философии как таковой, как метода познания мира. А что есть философия вообще, как метод познания (философия в законченной форме)? Это система, устанавливающая всеобщую связь вещей, явлений и знаний о вещах. Ф. Энгельс как-то иронизировал, говоря про гегелевскую диалектику, что она «есть не более как наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления». В некоторых случаях, некоторыми гражданами, эта цитата вырывается из контекста и выдается как определение марксистской диалектики. Позже мы вернёмся к контексту. «Как только перед каждой отдельной наукой ставится требование выяснить свое место во всеобщей связи вещей и знаний о вещах, какая-либо особая наука об этой всеобщей связи становится излишней. И тогда из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах — формальная логика и диалектика. Все остальное входит в положительную науку о природе и истории» (Энгельс, «Развитие социализма»). Маркс и Энгельс были против всяческой попытки выставить свой диалектический метод как законченную систему, объясняющую всё и вся, устанавливающую связь во всём с помощью этой системы, против попытки превращения своей диалектики в некую науку наук, в философию. Кстати говоря, подобные попытки предпринимают неогегельянцы, выставляющие себя за марксистов. Они пытаются воскресить гегелевские философские категории, перетащить их в марксизм. В частности, Илья Ярский выпустил видео с критикой Садонина, где он как и всегда старательно подменивает диалектику Маркса диалектикой Гегеля. И если у Садонина лишь ошибка, связанная с тем, что он путает диалектику Маркса с диалектикой Гегеля, то Илья Ярский — откровенный ревизионист в области марксистской методологии, подобно его идейному старшему брату М. В. Попову.

«Исторические взгляды Маркса наносят философии смертельный удар в области истории, точно так же как диалектический взгляд на природу делает ненужной и невозможной всякую натурфилософию. Теперь задача заключается не в том, чтобы придумывать связь, существующую между явлениями, а в том, чтобы открывать ее в самих явлениях. За философией, изгнанной из природы и из истории, остается, поскольку остается, лишь область чистой мысли: учение о законах процесса мышления, логика и диалектика» (Энгельс, «Людвиг Фейербах», стр. 78, Соцэкгиз, 1931 г.).

(Заметим, что диалектика в области чистой мысли — это идеалистическая диалектика. Энгельс говорит о гегелевской диалектике, как конце развития всей философии как таковой.)

Особенность философии (в частности гегелевской) как раз в том, что она выдумывает связи между явлениями, посредством системы логических категорий. Особенность же науки (в частности марксистской) в том, что она открывает связи между явлениями в них самих.

В той же работе «Анти-Дюринг», Энгельс пишет:

«Античная философия представляла первобытный, естественный материализм. Как таковой, она не была способна выяснить отношение мысли к материи. Но необходимость выяснения этого вопроса привела к учению об отделимой от тела душе, далее — к утверждению бессмертия этой души, наконец — к монотеизму. Старый материализм был, таким образом, отрицаем идеализмом. Но, при дальнейшем развитии философии, идеализм также оказался несостоятельным и отрицается современным материализмом. Последний — отрицание отрицания — не представляет собой простого воскрешения старого материализма, но к прочным основам последнего присоединяет еще все идейное содержание двухтысячелетнего развития философии и естествознания, равно как и самой этой двухтысячелетней истории. Вообще он уже не является философией, но просто мировоззрением, которое ищет доказательств и проявляется не в особой науке наук, но в самих реальных науках. Философия таким образом «снята», т. е. «схоронена», «одновременно уничтожена и сохранена». Уничтожена формально, сохранена по своему действительному содержанию. Таким образом, там, где г. Дюринг видит только «игру слов», оказывается, при более внимательном наблюдении, реальное содержание».

Тут у Энгельса та же мысль, что и в приведенном нами выше отрывка из «Развития социализма».

3) Возьмём «Диалектику природы» Ф. Энгельса. Там есть глава «Диалектика», где Энгельс описывает гегелевскую диалектику (законы этой диалектики), противоположную марксовой. Энгельс пишет: «Ошибка заключается в том, что законы эти он [Гегель] не выводит из природы и истории, а навязывает последним свыше как законы мышления. Отсюда и вытекает вся вымученная и часто ужасная конструкция: мир — хочет ли он того или нет — должен сообразоваться с логической системой, которая сама является лишь продуктом определенной ступени развития человеческого мышления. Если мы перевернем это отношение, то всё принимает очень простой вид, и диалектические законы, кажущиеся в идеалистической философии крайне таинственными, немедленно становятся простыми и ясными, как день».

У гегельянцев, в т.ч. и у И. Ярского и М. Попова ВСЕГДА «мир — хочет ли он того или нет — должен сообразоваться с логической системой». В этом и состоит идеалистическая логика (или идеалистическая диалектика). Противоположная этой логике материалистическая логика (или материалистическая диалектика) — это законы развития действительности, открываемые людьми в ней самой с помощью диалектического метода Маркса.

Поскольку гегельянцы спекулируют на понятии «диалектическая логика», постольку вернее будет использовать понятия «материалистическая логика/диалектика» и «идеалистическая логика/диалектика». И вернее будет не столько потому что на понятии «диалектическая логика» спекулируют идеалисты, а сколько само понятие «диалектическая логика» не совсем верное (это как масло масляное), ибо диалектика это и есть логика. Примером материалистической логики могут служить основные экономические законы различных формаций, накопление капитала, кругооборот и оборот капитала, монополизация и проч. и проч. — то есть все законы развития действительности. Все эти законы были открыты Марксом с помощью своего диалектического метода. И Маркс довольно точно спрогнозировал развитие коммунистического общества из капиталистического, неизбежность коммунизма вслед за капитализмом. Маркс довольно точно открыл, что развитие общества обуславливается развитием людьми своих производительных сил. И так же, громадное количество других закономерностей. Без всех этих открытий, никакой революционной науки пролетариата не было бы. Энгельс приводил такой прекрасный пример противоположности метода Маркса и метода Гегеля:

«Сравните хотя бы у Маркса развитие от товара к капиталу с развитием у Гегеля от бытия к сущности, и у Вас будет прекрасная параллель: с одной стороны, конкретное развитие, как оно происходит в действительности, и, с другой стороны, абстрактная конструкция, в которой в высшей степени гениальные мысли и местами очень важные переходы, как, например, качества в количество и обратно, перерабатываются в кажущееся саморазвитие одного понятия из другого. Примеров чего можно было бы сфабриковать еще дюжину» (Маркс и Энгельс, соч., изд. 2, т. 38, с. 177).

Два вывода, противоположных садонинским следуют из всего вышесказанного:

1. Диалектический метод Маркса — точный научный метод познания мира и ни в коем случае не философское учение;
2. Диалектика пролетариату жизненно необходима и она является мощнейшим оружием в руках пролетариата.

4) Касательно закона отрицания отрицания. Возьмем этот закон для примера. На этом примере будет ясно и действие остальных гегелевских законов.

Сам по себе этот закон ни о чем абсолютно не может сказать. Маркс не вывел неизбежность коммунизма тем, что применил этот закон к историческому процесу. Маркс не размышлял подобным образом: раз первый период истории человечества — бесклассовое общество, а второй — его отрицание, классовое общество, то стало быть вслед за ним должно быть отрицание отрицания — бесклассовое общество. Ни в коем случае. Маркс исследовал конкретную действительность капиталистического общества во всех деталях и нашел в ходе исследования, в самом капиталистическом обществе предпосылки к бесклассовому обществу. Тот же Е. Дюринг, которого разгромил Ф. Энгельс, как раз утверждал, что Маркс простым применением закона отрицания отрицания сделал вывод о неизбежности коммунизма. Считаем необходимым привести весь отрывок из «Анти-Дюринга» Энгельса, где он подробно об этом говорит.

«Какую же роль играет у Маркса отрицание отрицания? На странице 791 и следующих он резюмирует окончательные результаты произведенного на предшествующих 50 страницах экономического и исторического исследования о так называемом первоначальном накоплении капитала. В докапиталистическую эру, по крайней мере в Англии, существовало мелкое производство на основе частной собственности работника на средства производства. Так называемое первоначальное накопление капитала заключалось в экспроприации этих непосредственных производителей, т. е. в разложении частной собственности, основывавшейся на труде собственника. Это стало возможным потому, что вышеупомянутое мелкое производство совместимо только с ограниченным тесными естественными пределами состоянием производства и общества, и поэтому, на известной высоте своего развития, само создает материальные средства для своего собственного уничтожения. Это уничтожение, превращение индивидуальных и раздробленных средств производства в общественно-сконцентрированные, образует предысторию капитала. Как только рабочие превращены в пролетариев, а средства производства — в капитал, как только капиталистический способ производства стал на собственные ноги, — дальнейшее стремление к обобществлению труда и обобществлению земли и других средств производства, а следовательно и дальнейшая экспроприация частных собственников, принимает новую форму. «Теперь остается экспроприировать уже не ведущих собственное хозяйство работников, но капиталиста, эксплоатирующего многих рабочих. Эта экспроприация совершается действием имманентных законов самого капиталистического производства, а именно вследствие концентрации капиталов. Один капиталист постепенно побивает многих других. Рука об руку с этой концентрацией или экспроприацией многих капиталистов немногими, развивается все в больших и больших размерах кооперативная форма рабочего процесса, сознательное техническое приложение науки, целесообразная эксплоатация земли, превращение орудий труда в такие, которые могут прилагаться только сообща, и экономизирование всех средств производства посредством употребления их как общих средств производства комбинированного общественного труда. Вместе с постоянно уменьшающимся числом магнатов капитала, которые похищают и монополизируют все выгоды этого процесса превращения, возрастают бедность, гнет, порабощение, унижение, эксплоатация, но также и возмущение рабочего класса, который постоянно растет и постоянно обучается, объединяется и организуется самим механизмом капиталистического процесса производства. Монополия капитала становится узами того способа производства, который развился вместе с ней под ее влиянием. Концентрация средств производства и обобществление труда достигли такой степени, что они не могут долее выносить своей капиталистической оболочки. Она разрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют!»
Теперь, я спрашиваю читателя: где те диалектически кудреватые хитросплетения и арабески мысли, где то путаное и превратное представление, согласно которому, в конце концов, все едино есть, где диалектические чудеса для верующих, где диалектическая таинственная чепуха и те хитросплетения, по шаблонам учения о логосе, без которых Маркс, по мнению г. Дюринга, не может построить ход исторического развития? Маркс просто доказывает исторически, а здесь вкратце резюмирует, что как некогда мелкое производство необходимо должно было создать, путем собственного условия своего уничтожения, т. е. экспроприацию мелких собственников, так и теперь капиталистический способ производства точно так же сам создал те материальные условия, от которых он должен погибнуть. Это—процесс исторический, а если он в то же время диалектический процесс, то это вина не Маркса, как бы это фатально ни было для г. Дюринга. Только теперь, после того как Маркс покончил со своим исто-рико-экономическим доказательством, он продолжает: «Капиталистический способ производства и присвоения, а потому и капиталистическая частная собственность, является первым отрицанием индивидуальной частной собственности, основывающейся на собственном труде. Отрицание капиталистического производства производится им же самим с необходимостью естественного процесса. Это—отрицание отрицания» и т. д. (следует вышеупомянутое место).
Итак, если Маркс называет этот процесс отрицанием отрицания, он вовсе не думает о том, чтобы доказать этим историческую необходимость процесса. Напротив того, после того как он исторически доказал, что этот процесс частью уже совершился и частью еще должен совершиться, — только после этого он характеризует его еще как процесс, совершающийся согласно известному диалектическому закону. Вот и все. Следовательно, опять-таки только исказив смысл учения Маркса, г. Дюринг может утверждать, что отрицанию отрицания приходится, в данном случае, выполнять акушерскую роль для извлечения будущего из недр прошлого, или говорить, что Маркс требует, чтобы убеждение в необходимости общности земли и капитала (что уже представляет само воплощенное противоречие г. Дюринга) строилось на основании веры в отрицание отрицания.
О полном непонимании природы диалектики свидетельствует уже один тот факт, что г. Дюринг признает ее орудием простого доказательства, подобно тому как при ограниченном понимании можно считать таковым формальную логику или элементарную математику. Даже формальная логика представляет, прежде всего, метод для отыскивания новых результатов, для перехода от известного к неизвестному, и то же самое, только в гораздо более высоком смысле, представляет диалектика, которая к тому же содержит в себе зародыш более широкого мировоззрения, так как она прорывает тесный горизонт формальной логики. В математике существует такое же отношение. Элементарная математика, математика постоянных величин, движется, по крайней мере в целом и общем, в границах формальной логики; математика переменных величин, существеннейший отдел которой составляет исчисление бесконечно малых, есть в сущности не что иное, как применение диалектики к математическим отношениям. Простое доказательство отступает здесь совершенно на задний план в сравнении с многообразными применениями метода к новым областям исследования. И почти все доказательства высшей математики, начиная с первых доказательств диференциального исчисления, являются, с точки зрения элементарной математики, строго говоря, неверными. Это и не может быть иначе, если добытые в диалектической области данные хотят доказать посредством формальной логики. Пытаться доказать такому заядлому метафизику, как г. Дюринг, что-либо посредством одной диалектики было бы таким же даром потраченным трудом, каким был труд Лейбница и его учеников, доказывавших тогдашним математикам теоремы исчисления бесконечно малых. Диференциал вызывал в них такие же судороги, какие вызывает в Дюринге отрицание отрицания, в котором, впрочем, диференциал тоже, как мы увидим, играет некоторую роль. В конце концов, эти господа, поскольку они не умерли тем временем, ворча сдались, - не потому что были убеждены, а потому, что даваемые диференциальным исчислением решения были всегда верны. Г-н Дюринг, как сам он рассказывает, достиг только 40 лет, и если - чего мы ему желаем – он доживет до глубокой старости, то еще, может быть, переживет то же самое.
Но что же такое, все-таки, это ужасное отрицание отрицания, которое так отравляет жизнь г. Дюринга и является в его глазах таким же ужасным преступлением, как у христиан грех против духа святого? В сущности очень простая, повсюду ежедневно совершающаяся процедура, которую может понять всякий ребенок, если только сорвать с нее мистическую ветошь, в которую ее закутывала старая идеалистическая философия и в которой ее продолжают сохранять только беспомощные метафизики, вроде г. Дюринга».

Далее Энгельс приводит примеры — будь то с тем же ячменным зерном, математикой, философией и подводит:

«Само собой понятно, что я еще ничего не говорю о том особом процессе развития, который проделывает, например, ячменное зерно от своего прорастания до отмирания плодоносного растения, когда говорю, что это — отрицание отрицания. Ведь такое же отрицание отрицания представляет собой, например, и интегральное исчисление. Значит, ограничиваясь этим общим утверждением, я мог бы утверждать такую бессмыслицу, что процесс жизни ячменного колоса есть интегральное исчисление или, если хотите, социализм. Именно такую бессмыслицу метафизики постоянно приписывают диалектике. Когда я обо всех этих процессах говорю, что они представляют отрицание отрицания, то я охватываю их всех одним этим законом движения и именно потому оставляю без внимания особенности каждого специального процесса в отдельности. Диалектика же есть не более как наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления».

Думаю, сказанного Энгельсом и без комментариев будет достаточно, для того, чтобы понять что из себя представляют гегелевские законы, если их перевернуть и поставить на почву действительности, если их выводить из действительности. Но это не делает их основой подхода. Они постфактум.

5) Садонин был прав, когда говорил, что формальная логика есть необходимое условие познания действительности. Но без материалистической логики/диалектики, познание мира будет неполным. Ибо области их распространения разные. Формальная логика — это логика мышления, законы правильного мышления. А материалистическая логика — это логика действительности, законы развития реальности. Садонин говорил:

«Диалектика, в отличие от формальной логики содержит очень вольные трактовки и определения, её законы не являются всеобъемлющими, а прогнозы выведенные на основании диалектической логики являются очень неточными».

Сказанное тоже применимо к гегелевской диалектике, ибо такое словосочетание, как «законы диалектики» может быть только там. В марксизме же диалектика и есть законы развития материального мира. Эти законы могут быть самыми разными — будь то законы, охватывающие несколько форм организации материи, будь то одну, допустим, общество. Прогнозы же вполне точные, как мы убедились на примерах выше.

Подводя итоги, сделаем выводы из всего материала:

1. Нельзя критиковать то, чего не изучал.

2. Задача у передовых пролетариев (коммунистов) — в изучении диалектического метода Маркса.

3. Нужно уметь различать диалектический метод Маркса и диалектический метод Гегеля и понимать их существенную противоположность.

4. Марксистам нужно разоблачать неогегельянских врагов марксизма, типа М. Попова и И. Ярского и помогать в исправлении ошибок тем, кто не вполне понял вопрос, типа Садонина.

По каким книгам нужно изучать диалектический метод Маркса?

Излюбленный гегельянцами момент — это постоянное указывание на то, что Маркс нигде не изложил диалектики, поэтому якобы надо изучать «Науку Логики» Гегеля. На самом деле любая работа Маркса есть изложение его диалектического метода (разумеется любая с момента как Маркс стал разрабатывать свой метод).

Ну а прежде всего, чтобы освоить метод Маркса, нужно проштудировать следующие его и Энгельса работы:

1. Маркс и Энгельс — «Немецкая идеология». А именно, из этой работы необходимо прочесть раздел I — «Фейербах».

2. Маркс — «Нищета философии». Важным для изучения диалектики в этой работе является §I второй главы («Метод»). Не рекомендуется к прочтению адептам гегелевских философских категорий.

3. Энгельс — «Анти-Дюринг». Нужно изучить всю работу.

4. Энгельс — «Людвиг Фейербах». Нужно изучить всю работу.

5. Энгельс — «Диалектика природы». Нужно изучить всю работу.

Затем уже пройти весь этот список: https://vk.com/@marxist_science-100-knig-dlya-marksista

Никаких советских учебников по диалектике или диамату, или диалектической логике, ни в коем случае не изучать! ТОЛЬКО ПЕРВОИСТОЧНИКИ — Маркс и Энгельс.