Вечный «Огонь» Анри Барбюса

В этом году исполнится 110 лет с начала Первой Империалистической войны, в связи с чем вновь будут возникать споры, и появляться новые материалы о том времени, когда мировая буржуазия бросила на смерть десятки миллионов людей. В коммунистическом движении тех лет война сорвала маски социал-демократии и навсегда вписала ее в историю как агента империализма в рабочем движении. Плеханов, Каутский, Гед и прочие социал-шовинисты твердили о защите Отечества, о поддержке милитаризма, тем самым предав рабочий класс.

Однако правда о Первой мировой войне, ее бессмысленном и убийственном для трудящихся характере, постепенно пробивала себе дорогу. В политике такую работу осуществляли в первую очередь большевики, разоблачая грабительскую суть войны, а также ряд политических деятелей европейских стран (Карл Либкнехт, Жан Жорес и др.) В литературе же главным обличителем войны стал человек, от которого такого исторического подвига многие могли и не ожидать, – это был Анри Барбюс.

Еще бы – в довоенной литературе художественные опыты Барбюса («Плакальщики», «Ад») выражали пессимизм, а на войну он пошел добровольцем. В письме редакции «Юманите» от 9 августа 1914 года он выразил надежду, что эта война ведется против милитаризма и поспособствует торжеству социализма. На первых порах войны, как следует из его дневников [1], он имел однобокое представление об империалистических отношениях, считая, например, что Франция хотела мира, а войну развязала одна лишь кайзеровская Германия.

Однако реалии войны вкупе с личной добросовестностью Барбюса совершают переворот в его сознании. Видя ужасы войны, он начинает искать причины всех бед: «надо, чтобы люди искали друг друга. Надо, чтобы они избавились от ложных доктрин, которые им вдалбливают профаны или лица, заинтересованные в том, чтобы существующая разобщенность еще больше омрачала тюремную обособленность людей. Надо спокойно, тщательно и мудро всматриваться в истоки явлений и руководствоваться не догмами, а идеями, но не туманными, абстрактными идеями, а идеями понятными, глубокими, жизненными… Близорук тот, кто составил себе окончательное мнение о какой-нибудь доктрине на основе частного факта или простого предположения» [1, 231-233].

Если в дневниках Барбюса отражен его личный политический рост, то «Огонь» – это отражение морального развития всех солдат одного взвода, посему гораздо интереснее и полезнее отслеживать этот поворот к протесту против войны в “Огне”».

Перед нами – вчерашние мирные люди, ставшие орудиями в руках милитаристов: Ламюз (батрак), Паради (возчик), Кадийяк (земледелец), Блер (фермер), Барк (посыльный), Бертран (рабочий), Тирлуар (красил автомобили), Тюлак (владелец кафе) и так далее. Военная повседневность заставляет этих людей привыкать к нечеловеческим условиям существования: «Великая драма, которую мы разыгрываем, тянется слишком долго, мы ко всему привыкли: стрельба кажется нам теперь однообразным тиканьем часов, залпы орудий – мурлыканьем кота…» [1, 11].

Несмотря на отдельные различия, Барбюс замечает, что все эти разные люди «в общих чертах одинаковы. Под одной и той же грубой оболочкой мы скрываем или обнаруживаем одни и те же нравы, одни и те же привычки, один и тот же упрощенный характер людей, вернувшихся в первобытное состояние… на расстоянии все мы только пешки, несущиеся по этой равнине» [1, 15].

На войне у этих людей, – вместо человеческих потребностей, – примитивнейшая животная потребность выжить со всеми вытекающими для человеческого духа последствиями. Единственная связующая нить между окопной жизнью и человеческой жизнью, единственное, что спасает их от полного озверения, – это письма от родных: люди невольно бормочут слова любви, вызывают в памяти былой свет, былые радости… [1, 29].

Чем дальше идет война, тем хуже обстоят солдатские дела. Ухудшение это состоит не только в том, что они повсюду видят гибель и ожидают приближения своей, но еще и в том, что они обнаруживают вопиющую противоположность между двумя действительностями, а именно между их жизнью и жизнью «канцелярских» военных. Воочию видят они, кому война, а кому мать родна. Солдат Вольпат, например, говорит про тех «солдат», которые едят тонкие блюда, моются… два раза в день, ходят в церковь, бездельничают, не вынимают сигареты изо рта, а вечером ложатся в кровать и почитывают газеты. А потом вся эта мразь будет говорить: «Мы были на войне!» [1, 72].

Неумолимый поток времени влечет за собой сборы и бесконечные окопные войны, где сослуживцы теряют друг друга. Смерть за смертью – и нет более Ламюза, Барка, Бике, Эдора и Андре… «За мной, в стене траншеи, обнаруживается углубление, и там груда предметов, наваленных друг на друга, как поленница дров… Стволы деревьев? Нет – трупы людей» [1, 139].

Кошмар войны, когда одни упитываются, а другие утопают в грязи и крови, начинает поражать ум солдат и вызывает в них протест. Они начинают вставать против войны, но продолжают идти убивать, – тупик. Сквозь этот тупик человеческая душа мятежно рвется сказать свое слово протеста, и вот капрал Бертран восклицает:

– Либкнехт!

Карл Либкнехт – единственный социал-демократ в рейхстаге, голосовавший против военных кредитов, против политики немецких социал-шовинистов. Имя этого немца с гордостью произносит француз, понимая, что национальные различия им чужды. И продолжает Бертран свою речь:

– Дело будущего – искоренить наше настоящее… как нечто гнусное и позорное… Позор военной славе! Позор армии, позор солдатскому ремеслу: оно превращает людей то в тупые жертвы, то в подлых палачей!

Но тяжесть дум солдата усилена непониманием того, с кем и как бороться, и гордые протесты против войны заканчиваются призывом: «бери винтовки!», – и они продолжают идти убивать.

Смерть за смертью – и нет более Бертрана, труп которого опознали товарищи среди горы других трупов, рядом с которыми лежали дохлые крысы, отравившиеся в попытке их съесть.

После этого ужаса герои вновь сталкиваются с канцелярской действительностью, когда в городском кафе солдаты слышат вопли мещанки:

– Да, я знаю, ведь у вас есть радости! Например, атака! Ах, это, должно быть, великолепно! Правда? Все эти войска, которые идут в бой, как на праздник!.. Ах, мы не удостоились такой чести, мой муж служит в префектуре; сейчас он в отпуску и лечится от ревматизма… [1, 186].

Гибель и чувство несправедливости постоянно сменяют друг друга, и смутные мысли о сущности войны продолжают тревожить солдат: «люди забудут войну», «воевать глупо», «война двух армий – самоубийство единой большой армии», «мы рождены для свободы», «народы ничто, а они должны стать всем», «свобода, равенство, братство, и что из них важнее», «равенство… всемирное равновесие», «воинская доблесть и убийства».

Декабрь 1915 года, идет второй год войны, и солдаты, открывающие глаза, и не подозревают, что их ждет еще 3 года бойни. Роман закончен в 1915 году.

Книга Барбюса разрушила мифы об империалистической войне, как об акте доблести, где подтянутые солдаты с рыцарским долгом идут защищать свое Отечество. Нет, его крайний реализм, поистине поражающий даже людей стойких нервов, навсегда заклеймил войну, как поле смерти для мирных людей, которых не дождутся дома семьи, а всё ради выгоды тех, кого и близко не будет на линии фронта.

Выйдя в свет, книга получила восторженные реакции в первую очередь от солдат. Более 90 писем получил Барбюс с благодарностями за честное, правдивое повествование, которого так не хватало бойцам. Один из передовых интеллигентов, писатель Анатоль Франс, ставил «Огонь» выше всего, что написали В. Гюго и Э. Золя. Высоко об «Огне», как и последующем романе Барбюса «Ясность», отзывался В. И. Ленин, как о произведениях, показавших поворот солдат против войны. Однако полного признания роман так и не получил на своей Родине: писатель Арман Лану утверждал, что интеллигенция Франции не простила Барбюсу его политических убеждений.

Политические убеждения Барбюса закалялись в антивоенном русле еще до революции. Они выражаются в его неприязни к национализму: Национализм подобен человеку, который курит, потому что находит это красивым, бросает спички в солому, борется с огнем и размышляет об усовершенствованном насосе для тушения пожаров, время от времени вспыхивающих у него дома [1, 239]. Но мировоззрение Барбюса определилось окончательно под влиянием диктатуры пролетариата в СССР. Барбюс становится защитником советской страны и антифашистом. Защитником Советов он был не левацким, в любой момент способным «разочароваться» и уйти, а твердым и решительным, с классовой пролетарской принадлежностью. В его последней работе о Сталине виден его долгий труд по повышению своей политической грамотности. Он верно определяет характер и тип современного преобразователя общества:

«Марксизм освещает глубины и показывает необходимость великих и разумных переворотов в современном обществе, он дает надежные законы их подготовки и свершения. Марксизм — это вовсе не собрание сложных принципов или заповедей, которые надо заучивать наизусть, как грамматику или Коран (а именно так склонны думать о марксизме те, кто его не знают). Марксизм — это метод. Он прост. Это — метод интегрального реализма. Поляризация всех идей, устремление всех усилий к твердой базе, к конкретной почве, к основе, в противовес всяческому религиозному или абстрактному мистицизму, вереницам призраков, соскальзыванию в пустоту… Его метод всегда побуждает нас восходить до причин и углубляться до крайних следствий, никогда не отрываться от действительности, тесно сливать теорию с практикой. Истина, реальность, жизнь… Концепция марксизма научна. Она сливается с научным мировоззрением. Революционер всегда остается проповедником и бойцом, но прежде всего — он ученый, вышедший на улицу» [2].

Несомненно, что «Огонь» Барбюса навсегда вошел в литературу и жизнь, ибо, как точно подметил А. М. Горький, «это – первая книга, которая говорит о войне просто, сурово, спокойно и с необоримою силою правды» [1, 437]. Вместе с тем Барбюс оставил нам не просто огонь ненависти к несправедливой войне и огонь жажды к созидательной жизни. Он так же на личном примере доказал, что незатуманенное классовыми предрассудками сознание через долгую и честную работу над собой пробьет себе дорогу к научному социализму и к защите мира.

Источники:

1. Барбюс А. Огонь. М.: Наука, 1985. – 504 с.

2. Барбюс А. Сталин. Человек, через которого раскрывается новый мир. М.: Гослитиздат, 1936. – 369 с.