Как мы теряем космос?

Прости нас, Юрий, мы всё про…

Нет, всё же такие выводы делать нельзя. В нашей стране еще есть кадры и идейные люди, любящие и знающие космонавтику (и их немало!), а значит, еще не всё пропало. Как говорится, кадры решают всё.

Но чтобы кадры решали всё, нужно организовать для них условия работы. Однако, чтобы организовать эти условия, нужно провести «диагностику» космической отрасли, дабы понять, что делать. Итак, что показывает история российской космонавтики за последние 30 лет?

На поверхности мы видим технологическое отставание, утечку мозгов и низкие заработные платы, не отвечающие требованиям к квалификации работников. Действительно, по данным открытых источников, доля России в мировых космических запусках за последние годы существенно снизилась: если в начале 2010-х она измерялась двузначными значениями, то в середине 2020-х, по ряду оценок, опустилась до уровня порядка 5–7%. В абсолютных показателях это также заметно: например, в 2024 году было осуществлено 17 запусков из запланированных 40. При этом сами пуски составляют лишь малую часть космической экономики, основной рост которой сегодня связан со спутниковыми сервисами и инфраструктурой. Утечка кадров и привычка работать на советских активах привела и к тому, что новейшие технологии родом из России сильно опаздывают. Так, известно, что тяжелый ракетный носитель «Ангара», заменивший собой советский «Протон-М», разрабатывался более 20 лет. Для сравнения: советская программа освоения Луны длилась 7-8 лет, и включала она в себя массив огромной работы, по масштабам превосходящий разработку «Ангары».

Стало быть, стоит обновить материально-техническую базу и дать хорошее образование молодежи, чтобы космическая Россия заявила о себе так же, как СССР в 1957 году «Спутником-1»?

Отнюдь! Как мы уже заявили, утечка мозгов, низкие зарплаты и старая рухлядь – это поверхность проблемы. Нужно копнуть глубже, чтобы понять, что делать с нашей космонавтикой.

Дело вновь упирается в экономику и политику. Опыт показывает, что космонавтика сегодня – это арена жесткой и интенсивной конкуренции государств. Побеждаешь ты в этой конкуренции или тянешься в хвосте – зависит от твоего экономического положение в современном империализме. Экономика решает такие вопросы, как доступ к капиталу, долгосрочным вложениям и рынкам сбыта. В этих условиях Россия в силу своей экономической зависимости (ранее от Запада, сейчас – от Китая) не может предпринять ничего, кроме как «довольствоваться малым».

Так, главная скрепа российской космонавтики сегодня – это Международная Космическая Станция (МКС). Основной модуль МКС «Заря» – российский. Долгое время сотрудничество с NASA обеспечивало стабильные контракты, в том числе на доставку астронавтов. Однако после появления пилотируемых кораблей частных подрядчиков в США эта модель начала терять значение, что ещё раз показало зависимость отрасли от внешних заказов. А кроме МКС и отдельных успехов в ракетостроении похвастаться, в сущности говоря, нечем. Гордясь МКС, российская буржуазия забыла о стратегическом планировании и не стала активно развивать другие разделы аэрокосмической отрасли. Потому что для зависимой капиталистической России это дорого и невыгодно, гораздо проще ориентироваться на краткосрочную прибыль.

Итак, есть объективная экономическая зависимость России, не позволяющая выходить за рамки роли «космического извозчика», как выразился Владимир Путин в 2008 году. Эта экономическая проблема, в свою очередь, подстегивает отсутствие политической воли российской буржуазии для реформ в космической отрасли. Разрабатывать новые стандарты ракет и обновлять советскую техническую базу? Вкладываться в новые перспективные направления космонавтики? Нет, это очень дорого и неуверенно, хотя это похоже на абсурд: космические технологии играют важнейшую роль в развитии оборонного сектора экономики, что жизненно важно для российской буржуазии в условиях СВО.

Но этого не происходит, и круг снова замыкается: ограниченные ресурсы и зависимое положение сдерживают развитие новых направлений (спутниковые группировки, глубокий космос, коммерческие сервисы), а отсутствие этих направлений, в свою очередь, закрепляет отставание.

Что делать?

Либералы любят уповать на так называемых частников. Видя успехи американских и европейских космических компаний, они заявляют, что России нужно делать точно так же: нужно давать инвестиции космическим стартапам, сделать «Роскосмос» прозрачнее, заработные платы нужно поднять, и всё будет прекрасно.

На поверхности звучит разумно, и действительно, частные компании, берущие на себя решение отдельных проблем космонавтики, показывают рост на Западе. Не зря буржуазные аналитики пророчат космической экономике большое будущее. Но упускается важная деталь: частные компании в Америке появились не благодаря свободному рынку, а благодаря… государственному капитализму! Первопричиной этого бума стал успех компании SpaceX, которая поначалу получала многочисленные государственные контракты на изготовление ракетных технологий. Государство взяло на себя значительную часть рисков, обеспечив спрос и финансирование, что позволило компании нарастить компетенции и выйти на глобальный рынок.

Словом, требовать, чтобы российская буржуазия просто начала давать больше свободы частным компаниям – значит не понимать специфики космической отрасли в целом, где решающую роль играет государственный капитал. Это – типичный либеральный миф.

Частные компании российскую космонавтику не спасут. Мало того, что львиная их доля закрывается после 3-х лет работы (как и большинство стартапов), так и наиболее успешные из них пока еще не выигрывают в конкурентной борьбе с западными гигантами. К примеру, российский аналог низкоорбитальных сетей Starlink под названием «Бюро 1440» – один из крайне немногочисленных успешных проектов с интересными решениями, но и они пока не смогут заменить Starlink, раскинувший щупальца по всей планете.

Но оставим частные примеры частных компаний и посмотрим на вопрос глобальнее. Нужно понимать, что раз любой космический проект – это проект не столько космический, сколько политический, то и успех его зависит от «сотрудничества» государственного и негосударственного капиталов в стране, от расстановки политических сил. Допустим, государственный капитал в лице «Роскосмоса» сделает свою систему ответственности и кадров прозрачной и объективной. Сразу встанет вопрос о том, кто будет отвечать за провальные проекты (а их в космической отрасли будет много!). Ясно, что под горячую руку попадут частные компании, – ведь именно они становятся основными операторами космических проектов, решая частные задачи отрасли. Гораздо проще обвинить в провале частника – негосударственный капитал, столь слабый и незначительный, в отличие от его величества государственного капитала. Захочет ли негосударственный капитал брать на себя такую ответственность, захочет ли он инвестировать в данный проект на таких условиях? Нет. Словом, вопрос о развитии частной космонавтики в России уже обречен на провал.

Нашей стране нужна такая экономика, в которой отговорки «мы не будем в это вкладываться, потому что это неприбыльно и дорого» не будет места, и это – пролетарский социализм. Находясь в глухой Калуге, отец космонавтики Константин Циолковский однажды не прогадал с тем, чтобы завещать свои труды большевистской партии, завершившей его работу успешным результатом.

Мы не склонны утверждать, как Олег Комолов из «Простых чисел», что Россия растеряла весь советский потенциал космонавтики, и не будем насмехаться над тем же Бюро 1440, которое стремится дать отпор американским технологиям. Достойных потомков Циолковского в России и сегодня хватает. Мы лишь говорим, что надеяться на решение проблем космонавтики при капитализме – напрасно.

Именно диктатура капитала не дает России встать с колен. Диктатура пролетариата говорит: в первую голову необходимо восстановить промышленность страны. Да, космос не существует в вакууме, и любая успешная космическая программа – это успешное станкостроение, машиностроение, электроника и другие отрасли промышленности. Восстановив их, мы получаем основу для практического развития космонавтики. Своя промышленность означает более дешевую стоимость разработки своего космического оборудования. Фразы «денег нет, но вы держитесь» не будет, а общий рост промышленности приведет к увеличению реальных заработных плат и условий труда. Отрасль станет привлекательнее для молодых талантов.

Словом, видно, что пролетарская экономика печется о долгосрочном развитии, когда можно быть уверенным в завтрашнем дне. Это скажется и на развитии фундаментальных исследований в области науки, – тех самых, в которые капиталисту крайне невыгодно вкладывать свои деньги, ибо на таких изысканиях быстро не заработаешь.

Это всё будет, и у нашей космической отрасли есть будущее. Но нужно включаться в политику. Нужно бороться вместе с нами за построение партии рабочего класса, которое сможет в будущем построить социализм и дать космонавтике широкий простор для развития.