Псевдореволюционная фразеология Троцкого

Троцкизм как мелкобуржуазный уклон, густо сдобренный «коммунистической», «революционной» фразой, редакцией «Науки Марксизм» затрагивался неоднократно. Настоящая публикация фокусируется как раз на концентрате этой самой фразы – теории перманентной революции, с которой г-да троцкисты носятся аки с писаной торбой, противопоставляя ей якобы сталинскую теорию социализма в отдельно взятой стране.

Впервые теорию перманентной революции гр-н Троцкий озвучил в 1905 г. совместно с А. Л. Парвусом, однако в печатном виде она была выдвинута годом позже, в брошюре «Итоги и перспективы», вошедшей в состав сборника «Наша революция», и заканчивающейся следующим образом:

«Российский пролетариат, оказавшись у власти, хотя бы лишь вследствие временной конъюнктуры нашей буржуазной революции, встретит организованную вражду со стороны мировой реакции и готовность к организованной поддержке со стороны мирового пролетариата. Предоставленный своим собственным силам, рабочий класс России будет неизбежно раздавлен контрреволюцией в тот момент, когда крестьянство отвернется от него. Ему ничего другого не останется, как связать судьбу своего политического господства и, следовательно, судьбу всей российской революции с судьбой социалистической революции в Европе. Ту колоссальную государственно-политическую силу, которую даёт ему временная конъюнктура российской буржуазной революции, он обрушит на чашу весов классовой борьбы всего капиталистического мира. С государственной властью в руках, с контрреволюцией за спиной, с европейской реакцией пред собою, он бросит своим собратьям во всём мире старый призывный клич, который будет на этот раз кличем последней атаки: Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» (Л. Д. Троцкий: Наша Революция – СПб.: Книгоизд-во Н. Глаголева, 1906. – с. 285, 286).

Здесь, по сути говоря, прямым текстом демонстрируется игнорирование гр-ном Троцким революционного крестьянства, а также попытка кавалерийским наскоком перескочить через этап буржуазно-демократической революции сразу на этап революции социалистической; это вытекает в первую очередь в силу неспособности выйти за пределы шаблонов, возведённых гр-ном Троцким, что в свою очередь формирует у него чувство безнадёги и отчаяния, выражением чего де-факто и выступает концепт перманентной революции. Собственно, глава «Революционный пролетариат и крестьянство», посвящённая как раз крестьянскому вопросу, заканчивается буквально следующими словами:

«Из сказанного ясно, как мы смотрим на идею «диктатуры пролетариата и крестьянства». Суть не в том, считаем ли мы ее принципиально-допустимой, «хотим» ли мы или «не хотим» такой формы политической кооперации. Но мы считаем ее неосуществимой – по крайней мере, в прямом и непосредственном смысле.

В самом деле. Такого рода коалиция предполагает, что либо одна из существующих буржуазных партий овладевает крестьянством, либо что крестьянство создаёт самостоятельную могучую партию. Ни то, ни другое, как мы старались показать, невозможно.» (Л. Д. Троцкий: Наша Революция – СПб.: Книгоизд-во Н. Глаголева, 1906. – с. 253).

Гр-н Троцкий здесь не учитывает того простого факта, что в Российской Империи на начало ХХ в. пролетариат составлял меньшинство, а крестьянская беднота – громадное большинство, а значит, для по-настоящему прочной революционной диктатуры коалиция этих двух классов жизненно необходима, т.к. она подразумевает под собой опору на максимально широкие народные массы, о чём непосредственно писал В. И. Ленин в своей работе «Социал-демократия и временное революционное правительство». Итогом подобной политики, будь она претворена в реальности, стало бы утопание революции в крови тех самых рабочих, за которых на словах яростно топит гр-н Троцкий, что ярко демонстрирует его буржуазную сущность. Кстати, таким же замыканием в пределах болота фразеологии страдают и современные левые, такие как «Вектор», М. В. Попов и его выкормыши из РПР, «Прорыв» и др. с их сугубо троцкистским «рабочизмом», точно также возводящим на пьедестал фабрично-заводских пролетариев, не считая при этом остальные трудящиеся массы за пролетариев и относя их к своего рода «реакционной массе» подобно Лассалю:

«4. «Освобождение труда должно быть делом рабочего класса, по отношению к которому все остальные классы составляют лишь одну реакционную массу». Первая строфа взята из вступительных слов устава Интернационала, но подверглась «исправлению». Там сказано: «Освобождение рабочего класса должно быть делом самих рабочих», здесь же, напротив, «рабочий класс» должен освободить — что? — «труд». Пойми, кто может. Зато, как бы в виде возмещения, следует антистрофа — лассалевская цитата чистейшей воды: «по отношению к которому (рабочему классу) все остальные классы составляют лишь одну реакционную массу». В «Коммунистическом Манифесте» сказано: «Из всех классов, которые противостоят теперь буржуазии, только пролетариат представляет собой действительно революционный класс. Все прочие классы приходят в упадок и уничтожаются с развитием крупной промышленности, пролетариат же есть ее собственный продукт». Буржуазия, как носительница крупной промышленности, рассматривается здесь как революционный класс по отношению к феодалам и средним сословиям, стремящимся удержать за собой все те социальные позиции, которые созданы устарелыми способами производства. Следовательно, они не образуют вместе с буржуазией лишь одну реакционную массу. С другой стороны, пролетариат революционен по отношению к буржуазии, потому что он, выросши сам на почве крупной промышленности, стремится лишить производство того капиталистического характера, который старается увековечить буржуазия. Но «Манифест» при этом добавляет, что «средние сословия» становятся революционными «постольку, поскольку им предстоит переход в ряды пролетариата». С этой точки зрения, следовательно, опять-таки бессмыслица, будто по отношению к рабочему классу они вместе с буржуазией и вдобавок еще с феодалами «составляют лишь одну реакционную массу». Разве на последних выборах заявляли ремесленникам, мелким промышленникам и т. п., а также крестьянам: «По отношению к нам вы с буржуа и феодалами образуете лишь одну реакционную массу»? Лассаль знал «Коммунистический Манифест» наизусть так же, как его правоверные последователи знают составленные им священные писания. И если он так грубо исказил «Манифест», то сделал это лишь для того, чтобы оправдать свой союз с абсолютистскими и феодальными противниками против буржуазии» (К. Маркс, Ф. Энгельс: Критика Готской программы – М.: Госполитиздат, 1959. – с. 22, 23).

С такими воззрениями гр-н Троцкий прошёл формально до объединения межрайонцев с большевиками, на деле же – вплоть до конца своей жизни, просто после объединения начав прятаться за спиной не только Маркса, но и Ленина и увеличив накал фразеологии:

«Что касается теории “перманентной революции”, то я решительно не вижу оснований отрекаться от того, что писал по этому поводу в 1904 - 5 - 6 гг. и позже. Я и сейчас считаю, что основной ход мыслей, развивавшихся мною тогда, несравненно ближе к действительной сущности ленинизма, чем многое и многое из того, что писалось рядом большевиков того времени. Термин перманентная революция есть Марксов термин, которым он пользовался по отношению к революции 48 года. <…> Перманентная революция в точном переводе означает постоянная или непрерывная революция. Какая политическая мысль вкладывается в эти слова? Та мысль, что для нас, для коммунистов, революция не заканчивается после достижения того или другого политического завоевания, той или другой социальной реформы, а развивается дальше, и пределом ее для нас является только социалистическое общество. Таким образом, раз начавшись, революция, – поскольку мы в ней участвуем и, тем более, руководим ею, – ни в каком случае не приостанавливается нами на каком-либо формальном этапе, наоборот, мы непрерывно и постоянно ведем ее вперед, разумеется, в соответствии со всей обстановкой, до тех пор, пока революция не исчерпает всех возможностей и ресурсов движения. Это относится как ко внутренним завоеваниям революции, в национальных пределах, так и к перенесению революции на международную арену. В условиях России это означало: не буржуазная республика, как политическое завершение, и даже не демократическая диктатура пролетариата и крестьянства, а рабочее правительство, опирающееся на крестьянство и открывающее эру международной социалистической революции. (См. Л. Троцкий, “Итоги и перспективы”). Таким образом, идея перманентной революции полностью и целиком совпадает с основной стратегической линией большевизма» (Л. Д. Троцкий: Новый курс – М.: Красная Новь, 1924. – с. 50, 51).

Первым делом в глаза сразу бросается категорическое нежелание гр-на Троцкого порвать с его воззрениями образца 1905-1907 гг. А при внимательном анализе вскрывается откровенно механистическое понимание им революционного процесса, а точнее, перерастания буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую, когда последнее рассматривается не как естественный исторический процесс, а как некий волевой акт пресловутого «рабочего правительства», совершающего упомянутый выше скачок через этап буржуазно-демократической революции. Не стоит и говорить о том, что в силу неравномерности капиталистического развития при империализме социализм сначала должен победить в нескольких или даже одной, отдельно взятой стране, о чём напрямую писал Ленин:

«Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране. Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств. Политической формой общества, в котором побеждает пролетариат, свергая буржуазию, будет демократическая республика, все более централизующая силы пролетариата данной нации или данных наций в борьбе против государств, еще не перешедших к социализму» (В. И. Ленин, ПСС, изд. 5, т. 26, стр. 354, 355).

Собственно, ВКП(б), проводя в СССР курс на строительство социализма в отдельно взятой стране, индустриализацию, коллективизацию и т.д., руководствовалась как раз централизацией сил советского пролетариата против капиталистических стран, в первую очередь против тех, где в это время пышным цветом расцветал фашизм как передовой отряд буржуазной реакции, и созданием мощного экономического базиса, на который могла бы опереться мировая революция.

Далее, для понимания сути революционного процесса у Маркса и гр-на Троцкого обратимся к работе «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 гг.», начинающейся буквально следующими словами:

«За исключением лишь немногих глав, каждый значительный отдел революционной летописи от 1848 до 1849 г. носит заглавие: поражение революции! Но в этих поражениях погибала не революция. Погибали пережитки дореволюционных традиций, результаты общественных отношений, не заострившихся еще до степени резких классовых противоположностей,— лица, иллюзии, представления, проекты, от которых революционная партия не была свободна до Февральской революции, от которых ее могли освободить не февральская победа, а только целый ряд поражений. Одним словом, революция прокладывала себе дорогу не своими непосредственными трагикомическими завоеваниями, а, напротив, создавая сплоченную, могучую контрреволюцию, создавая врага, в борьбе с которым партия переворота только и выросла в настоящую революционную партию» (К. Маркс: Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850. – М.: Партиздат ЦК ВКП(б), 1935. – с. 27).

Маркс здесь прямым текстом говорит, что поражения и отступления, поскольку они закаляют революционную партию (в нашем случае партию пролетарского авангарда) в борьбе с контрреволюцией (пусть даже и ценой временной «гибели» первой), постольку являются важной частью революционного процесса, что прямо противоречит троцкистской концепции непрерывного наступления революции вширь и вглубь, являющейся следствием антимарксизма гр-на Троцкого, если не его сути «мужчины с женской логикой».

Возвращаясь к воззрениям гр-на Троцкого касаемо крестьянства, стоит обратиться к марксовому конспекту бакунинской «Государственности и анархии», где Карл Генрихович вновь щёлкает нашего пламенного краснобая по носу выверенным, всесторонним анализом действительности. Во-первых, он прямо говорит о двух вариантах революционного сценария в странах с преобладающим крестьянским населением: «либо крестьянин станет препятствовать и приведет к крушению всякую рабочую революцию, как он это делал до сих пор во Франции, либо же пролетариат (ибо крестьянин-собственник не принадлежит к пролетариату; даже тогда, когда по своему положению он к нему принадлежит, он думает, что не принадлежит к нему) должен в качестве правительства принимать меры, в результате которых непосредственно улучшится положение крестьянина и которые, следовательно, привлекут его на сторону революции» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., изд. 2, т. 18, стр. 612). То есть крестьянство (как и любые непролетарские массы, давимые капитализмом) будет проявлять реакционность или революционность в зависимости от проводимой пролетарским авангардом политики, а не в силу какой-то имманентности ему первого или второго. Для этого этому самому пролетарскому авангард нужно проводить довольно осторожную политику, дабы не «огорошивать крестьянина, провозглашая, например, отмену права наследования или отмену его собственности», поскольку такое возможно только при таких условиях, «арендатор-капиталист вытеснил крестьянина, и настоящий земледелец стал таким же пролетарием, наемным рабочим, как и городской рабочий, и, следовательно, имеет с ним одни и те же интересы непосредственно, а не косвенно» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., изд. 2, т. 18, стр. 612).

Небезынтересно то, как гр-н Троцкий, будучи в эмиграции, намеренно сфальсифицировал позицию Ленина по отношению к крестьянству. Вот, к примеру, фрагмент из работы гр-на Троцкого «Три концепции русской революции» от 1939 г., где тот ссылается на ленинское «Отношение социал-демократии к крестьянскому движению»:

«Мы поддерживаем крестьянское движение — писал Ленин в сентябре 1905 г., — поскольку оно является революционно-демократическим. Мы готовимся (сейчас же, немедленно готовимся) к борьбе с ним, поскольку оно выступит как реакционное, противопролетарское. Вся суть марксизма в этой двоякой задаче…»

Однако если открыть работу полностью, то окажется, что на самом деле Ленин собирался бороться конкретно с кулачеством и временно нейтрализовать середняка:

«Допустим, что крестьянское восстание победило. Революционные крестьянские комитеты и временное революционное правительство (опирающееся, отчасти, именно на эти комитеты) может произвести любую конфискацию крупной собственности. Мы стоим за конфискацию, мы уже заявили это. Но кому посоветуем мы отдать конфискованные земли? Тут мы не связали себе рук и никогда не свяжем заявлениями вроде тех, которые неосторожно предлагает автор письма. Автор забыл, что в той же резолюции III съезда говорится об «очищении революционно-демократического содержания крестьянского движения от всяких реакционных примесей», это раз, а второе: о необходимости «во всех случаях и при всех обстоятельствах самостоятельной организации сельского пролетариата».

Вот наши директивы. Реакционные примеси в крестьянском движении всегда будут, и мы заранее объявляем войну им. Классовый антагонизм между сельским пролетариатом и крестьянской буржуазией неизбежен, и мы заранее вскрываем его, разъясняем его, готовимся к борьбе на почве его.

Одним из поводов такой борьбы очень может явиться вопрос о том: кому и как отдать конфискованные земли? И мы не затушевываем этого вопроса, не обещаем уравнительного раздела, «социализации» и т. п., а говорим: там мы еще поборемся, опять поборемся, на новом поприще поборемся и с иными союзниками: там мы будем безусловно с сельским пролетариатом, со всем рабочим классом против крестьянской буржуазии» (В. И. Ленин, ПСС, изд. 5, т. 11, стр. 221, 222)

На основании своих манипуляций гр-н Троцкий выдает следующее:

«Ленин видел социалистического союзника в западном пролетариате, отчасти в полупролетарских элементах русской деревни, но никак не в крестьянстве, как таковом».

И это при том, что во время дискуссии о профсоюзах Ленин сделал очень важную поправку слов гр-на Троцкого насчёт социальной базы диктатуры пролетариата:

«У нас государство на деле не рабочее, а рабочее-крестьянское…» (В. И. Ленин, ПСС, изд. 5, т. 42, стр. 208).

Завершая публикацию, нельзя не вспомнить ленинскую статью «О двух линиях революции», где Владимир Ильич исчерпывающе характеризует троцкистский концепт перманентной революции, втаптывая в пух и прах «центризм» и «примиренчество» гр-на Троцкого:

«Выяснить соотношение классов в предстоящей революции — главная задача революционной партии. <…> Эту задачу неправильно решает в «Нашем Слове» Троцкий, повторяющий свою «оригинальную» теорию 1905 года и не желающий подумать о том, в силу каких причин жизнь шла целых десять лет мимо этой прекрасной теории.

Оригинальная теория Троцкого берет у большевиков призыв к решительной революционной борьбе пролетариата и к завоеванию им политической власти, а у меньшевиков — «отрицание» роли крестьянства. Крестьянство-де расслоилось, дифференцировалось; его возможная революционная роль все убывала; в России невозможна «национальная» революция: «мы живем в эпоху империализма», а «империализм противопоставляет не буржуазную нацию старому режиму, а пролетариат буржуазной нации».

<…> Если в России уже противостоит пролетариат «буржуазной нации», тогда, значит, Россия стоит прямо перед социалистической революцией!! Тогда неверен лозунг «конфискации помещичьих земель» (повторяемый Троцким в 1915 г. вслед за январской конференцией 1912 г.), тогда надо говорить не о «революционном рабочем», а о «рабочем социалистическом» правительстве!! До каких пределов доходит путаница у Троцкого, видно из его фразы, что решительностью пролетариат увлечет и «непролетарские (!) народные массы» (№217)!! Троцкий не подумал, что если пролетариат увлечет непролетарские массы деревни на конфискацию помещичьих земель и свергнет монархию, то это и будет завершением «национальной буржуазной революции» в России, это и будет революционно-демократической диктатурой пролетариата и крестьянства!

Все десятилетие — великое десятилетие — 1905-1915 гг. доказало наличность двух и только двух классовых линий русской революции. Расслоение крестьянства усилило классовую борьбу внутри него, пробудило очень многие политически спавшие элементы, приблизило к городскому пролетариату сельский (на особой его организации большевики настаивали с 1906 года и ввели это требование в резолюцию Стокгольмского, меньшевистского, съезда). <…> Это такая очевидная истина, что даже тысячи фраз в десятках парижских статей Троцкого не «опровергнут» ее. Троцкий на деле помогает либеральным рабочим политикам России, которые под «отрицанием» роли крестьянства понимают нежелание поднимать крестьян на революцию» (В. И. Ленин, ПСС, изд. 5, т. 27, стр. 80, 81).

Собственно, Ленин прямым текстом указал на буржуазность теории «перманентной революции» гр-на Троцкого, его пособничество «окучивающим» пролетариат либералам, которые просто-напросто не желают возиться с крестьянством, и страсть к пустозвонству и громогласной фразе, скрывающую путаное в теоретическом плане и откровенно вредоносное в плане практическом содержание его писанины.