Как арабские социалисты уничтожали арабских коммунистов

Содержание

• Введение
• 1. Египет
• 2. Ирак
• 3. Алжир
• 4. Сирия
• 5. Ливия
• Заключение

Введение

Национально-освободительное и социалистическое движение в Арабском Востоке, зародившееся в конце XIX – начале XX вв., с середины XX в. достигает колоссальных успехов:

1. в 1952 г. компрадорский буржуазно-помещичий монархический режим в Египте был низложен организацией «Свободных офицеров» во главе с Гамалем Абделем Насером, ратовавшим за республиканскую форму правления и ликвидацию феодальных пережитков;

2. в 1958 г. королевская политическая система в Ираке была ликвидирована в ходе военного переворота, что впоследствии привело к регулярным конфликтам между большим количеством группировок, которые декларировали социалистические идеалы разного толка;

3. в 1962 г. Фронт национального освобождения добился достижения независимости Алжира от Франции в ходе военных действий против колониальных войск, после чего руководить суверенной страной стали арабские социалисты во главе с Ахмедом бен Белла;

4. в 1962 г. в Северном Йемене при всесторонней поддержке Египта произошла Сентябрьская революция, ликвидировавшая королевскую власть и приведшая к установлению власти правых республиканских сил. Впоследствии в 1967 г. Южный Йемен обрел независимость от Великобритании и провозгласил курс на социалистические преобразования;

5. в 1963 г. недовольные офицеры и руководители сирийского отделения партии Баас (Партии арабского социалистического возрождения) организовали вооруженный переворот и, придя к власти, прибегли к буржуазно-демократическим реформам;

6. в 1964 г. Объединенный национальный фронт (ОНФ) свергнул военный режим в Судане, однако в 1969 г. вновь был организован военный переворот под предводительством генерала Нимейри, изначально пользовавшегося антиимпериалистической и социалистической риторикой;

7. в 1969 г. ливийский король Идрис I был свергнут ливийскими офицерами во главе с полковником Муаммаром Каддафи, позже ставшим вождем Великой Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии (ВСНЛАД).

Как можно заметить, практически во всех революционных выступлениях авангардную роль играли офицеры, недовольные определенными социально-политическими проблемами, которые прежние режимы не собирались разрешать, что подталкивало элитные армейские части к насильственному свержению монархов и компрадорских республиканских сил. Поголовно все государства арабского социализма с момента своего основания провозглашали первостепенными осуществление идей арабского социализма, доктрины, бывшей невероятно популярной после Октябрьской революции и колониального захвата Великобританией и Францией территории Ближнего Востока под маской «подмандатных территорий Лиги Наций».

Данная концепция, невзирая на её некую неоднородность, постулировала о необходимости консолидации великой арабской нации на основе единого арабского государства (в долгосрочной перспективе) и проведении социалистических экономических реформ, устанавливающих господство государственного сектора экономики, но предусматривающих сохранение частной собственности. Религиозный вопрос решался путем утверждения светского государства, в рамках которого все религии объявлялись равными перед законом, и путем консолидации на основе социалистических идеалов и арабского языка.

Классовая сущность арабского социализма заключается в том, что это есть гибрид консервативного (=буржуазного) и мелкобуржуазного социализма. Иначе говоря, это арабская (более умеренная) вариация гитлеровского национал-социализма. С одной стороны, всячески подчеркивались бедствия, вызываемые капиталистическими и остаточными феодальными производственными отношениями вкупе с гегемонией империализма на арабской земле: тотальная бедность арабского народа, разграбление природных ресурсов и рабочей силы западными империалистами, высокое социальное неравенство как в городе, так и на деревне, негативные последствия феодального наследия, колоссальные национально-религиозные противоречия, вытеснение арабского языка французским и т.д.

Поскольку западные колонизаторы и местные реакционные режимы объявлялись заклятыми врагами свободы арабской нации, то единственным реальным выходом называлась революция, насильственная, вооруженная, беспощадная. С другой стороны, программа социально-экономических и политических преобразований арабскими социалистами ограничивалась частичной, неполной экспроприацией земельных угодий местных помещиков; перераспределением земли между различными прослойками крестьянства; национализацией важнейших сельскохозяйственных и промышленных отраслей; введением пенсионного обеспечения и бесплатной медицинской помощи; повышением заработных плат, т.е. ослаблением капиталистической эксплуатации; ликвидацией монархической формы правления; утверждением республики и т.д.

Данные реформы, безусловно, прогрессивные и жизненно необходимые для общественного развития, для формирования предпосылок к социалистическому строительству, однако они за буржуазные рамки никогда не выходили и не могли выйти, потому что эти реформы осуществляла сама буржуазия. Кроме вышеперечисленного, буржуазный социализм проявлялся в тезисе об отсутствии классовой борьбы в рамках арабского народа и существовании «неэксплуататорского капитала» [5, С. 9], на равноправной основе сотрудничающего с рабочим классом и государственными аппаратом. Вместо классовой борьбы — классовая солидарность на базе арабской идентичности и бескорыстного патриотизма. Это прикрытие, а в сущности — классовый терроризм в отношении пролетариата. При этом арабские социалисты опирались на мелкобуржуазные элементы (например, средних и богатых крестьян) и на «патриотически настроенную» частновладельческую и бюрократическую буржуазию. Неслучайно президент Арабской Республики Египет Насер не раз говорил в своих речах, что в египетском обществе всегда найдется место для любого египтянина, не исключая египетских капиталистов [5, С. 13]. Таким образом, буржуазно-демократические революции перерастали в социал-фашистские, а затем и фашистские режимы.

Разумеется, в рамках настоящей статьи мы не способны во всем многообразии изучить феномен арабского социализма и его подводные камни, но следует выделить два самых известных практических воплощения теории арабского социализма: баасизм и насеризм — а также исламский социализм, сопряженный с идеями арабского социализма, но обычно рассматриваемый отдельно. Не вдаваясь в детали отличий между вышеприведенными идеологиями, нужно привести основные различия:

1. Происхождение: насеризм фактически зародился после 1952 г., когда в Египте была совершена Июльская революция, свергнувшая монархический политический строй, и стал первым действительным воплощением арабского социализма на государственном уровне. Баасизм берет свое начало в 1947 г., когда Мишель Афляк (православный), Салах Ад-Дин Битар (мусульманин-суннит) и Заки Арсузи (алавит) приняли решение на основе разрозненных социалистических объединений на территории Сирии создать Партию арабского социалистического возрождения (сокращенно — баас, от арабского слова «بعث» — «возрождение, воскрешение»). Баасисты прибрали к рукам основные властные рычаги в Сирии только в 1963 г., в том же году ненадолго в Ираке, но с 1968 г. и вплоть до 2003 г. иракское отделение партии Баас руководило Ираком;

2. Отношение к религии: Насер и его последователи, невзирая на свою приверженность лаицизму и религиозной терпимости, регулярно отмечали важнейшую роль ислама в качестве консолидирующего арабскую нацию фактора и называли ислам социалистической религией. Атеизм и марксизм Насером в 1956 г. ставились на одну доску вместе с расизмом, колониализмом и империализмом! [13, P. 63] Атеистические воззрения рассматривались как чуждые арабской культуре заимствования из Европы, следовательно, несоответствующие арабскому национальному единству. Теоретики партии Баас, напротив, никогда в своих сочинениях и выступлениях не ставили акцента на религиозном аспекте, тем не менее признавая важную роль исламской религии в укреплении арабских националистических настроений. Христианство, иудаизм, ислам и их ответвления признавались равноправными религиозными течениями, которые не должны перетекать в политическую сферу. Неслучайно в рядах баасистов числилось много христиан, друзов и алавитов. Безбожие не приветствовалось, но и не порицалось в такой мере, как насеристами;

3. Источники учений: Насер, когда руководил восстанием «Свободных офицеров» 1952 г., ни в какой мере не симпатизировал марксизму, хотя и изучал коммунистическую теорию, будучи простым студентом. Впервые термин социализм был произнесен египетским президентом только в мае 1955 г. на Бандунгской конференции, давшей начало Движению неприсоединения. Иными словами, президент Египта не имел никакой заранее сформулированной цельной доктрины, действуя в соответствии с общими демократическими требованиями. Баасисты в свою очередь изначально при политической деятельности ориентировались на собственные идеологические воззрения, сформированные под влиянием большого количества теорий, среди которых выделяются арабский социализм, немецкий романтизм (в частности, философия Ницше) и превратно изученное марксистское учение. Насер во время одной из встреч с баасистами упрекнул их не только в отсутствии оригинальной доктрины, но и в плагиате работы И.В. Сталина «Об основах ленинизма» [13, P. 104], что вполне могло иметь место быть.

Что касается исламского социализма, то уже по названию ясно, что основой, стержнем гипотетического социалистического общества будет исламское вероучение. Исламские социалистические идеи нашли свое применение в каддафиевской Ливии, в которой первоначально принципы панарабизма сочетались с доминирующими исламскими лозунгами, то есть de facto исламский социализм представлял собой синтез арабского социализма и политического ислама. Впоследствии Каддафи по причине упадка популярности арабского национализма обратился к панафриканизму, но руководящая роль исламской религии оставалась неизменной.

Однако чрезвычайно популярен среди арабов был далеко не только арабский национализм. После Октябрьской революции 1917 г. постепенно среди профсоюзных активистов и работников умственного труда начинают широко распространяться марксистско-ленинские идеи и основываться коммунистические партии. В числе подобных выступают коммунистические партии в Алжире (1920/1936), Палестине (1921), Египте (1922), Ливане и Сирии (1924) и Ираке (1934). Данный феномен обусловлен не только самим фактором Октябрьского переворота, но и организацией Коминтерна в 1919 г. Взаимодействие коммунистических партий и Коминтерна «способствовало улучшению координации их действий при выполнении поставленных задач по обеспечению государственных интересов РСФСР–СССР на Ближнем Востоке» [1, С. 348]. Октябрьская революция изменила структуру политического поля в ряде ближневосточных стран, компартии превратились в неотъемлемые политические субъекты, с которыми как империалистам, так и местной мелкой и крупной буржуазии приходилось считаться.

Даже после захвата политической власти офицеры-панарабисты сталкивались со значительным препятствием в виде политических активных коммунистических элементов, которые акцентировали внимание на том, что необходимо продолжать революцию дальше, в сторону продвижения к бесклассовому обществу. А это предполагает полную экспроприацию сельской и городской буржуазии, сведение на нет националистических и религиозных предрассудков, пропаганду научного атеизма, кооперацию мелкой буржуазии и многое другое, на что арабские социалисты априори не могли пойти, ибо они классово противоположны марксистам. Вследствие этого коммунистические партии, ячейки, кружки и кадры в определенное время подвергались массовым репрессиям со стороны арабских националистов, опасавшихся установления диктатуры пролетариата вместо фактической диктатуры буржуазии.

Когда в марксистских организациях арабских стран начали преобладать ревизионистские элементы, арабские националистические режимы зачастую были готовы включать псевдомарксистов в свой правительственный аппарат, поскольку они вполне понимали разницу между настоящими коммунистами и мимикрирующими под них. Однако трудов по истории превращения арабских коммунистических партий в лакеев арабского капитала было создано крайне мало, многие написаны на арабском языке, которым автор данной статьи не владеет в должной мере. Поэтому в данном исследовании мы проблему превращения ближневосточных коммунистических партий в антикоммунистические опустим и изучим её в рамках отдельной работы.

Насильственное уничтожение авангарда пролетариата и удержание под контролем рабочее движение формирует реакционную составляющую переворотов в ряде арабских государств. Еще Ленин в своем капитальном труде «Две тактики социал-демократии в демократической революции» верно отметил, что во время буржуазно-демократической революции в России 1905-1907 гг. предводителем народных выступлений должна быть не буржуазия, а рабочий класс, иначе демократическая революция не будет доведена до конца и свернута буржуазными партиями, в частности кадетами и октябристами. В контексте ближневосточных событий середины XX в. осознавший себя классом пролетариат был ещё слишком малочислен для осуществления социалистической революции или хотя бы для руководства революционно-демократическим движением. Вместо марксистов пальму первенства на себя взяли мелкобуржуазные и националистические, антиколониальные крупные буржуазные элементы, которые спустя некоторое время благополучно остановились на демократических преобразованиях и не могли делать шаг вперед в сторону научного социализма по причине собственной классовой принадлежности. Она же в свою очередь и обусловила обострение противостояния между арабскими социалистами разного толка и коммунистическими организациями.

Вводная теоретическая часть завершена, плавно переходим к непосредственно теме нашего исследования. Мы сфокусируемся на 5 наиболее влиятельных и показательных арабских буржуазно-социалистических государствах и рассмотрим на их примере случаи систематического преследования коммунистов в хронологическом порядке осуществления местных революций. К таковым относятся: Египет, Ирак, Алжир, Сирия и Ливия.

1. Египет

В июле 1952 г. тайная политическая организация «Свободные офицеры» успешно свергла Фарука I, первоначально установили регентский режим, но в конечном итоге объявили о создании Арабской Республики Египет. Свободных офицеров в современной российской историографии намного смелее, чем в советский период, называют мелкобуржуазным движением, поскольку они являлись сыновьями мелких чиновников, богатых и средних крестьян [8, С. 115] и отстаивали в первую очередь интересы революционного национального капитала, согласившегося сотрудничать с новой политической властью, и обеспеченных слоев крестьянства. Проработанной экономической стратегии у Насера и других офицеров к моменту революции не существовало, разве что были определены первые задачи египетской революции: создание сильной укомплектованной армии; полная ликвидация феодализма; изничтожение империализма и колониализма и т.д. В 1952 г. была осуществлена масштабная аграрная реформа, экспроприировавшая часть земель египетских помещиков в пользу трудового крестьянства (как его бедных слоев, так и преуспевающих). В 1956 г. был национализирован Суэцкий канал, Египет сохранил суверенитет в ходе Суэцкого кризиса и многократно увеличил государственные доходы. В конце 1950-х — начале 1960-х государственно-капиталистический уклад начал усилить свои позиции, ярчайшим примером чего служит крупная национализация 1962 г.

Президент Арабской Республики Египет в 1956-1970 гг. Гамаль Абдель Насер

Тем не менее частнокапиталистический и мелкобуржуазный уклады в египетской национальной экономике всегда сохраняли важнейшее значение, и, самое главное, египетское правительство никогда фактически не отрицало буржуазную собственность в частной ли форме или государственной. После позора арабской коалиции в Шестидневной войне против Израиля с 1967 г. Насер и его соратники инициировали ряд либеральных преобразований, благодаря чему высокопоставленные чиновники (наемные капиталисты), сконцентрированные в государственных компаниях, превратились в полноценную буржуазию. Безусловно, можно крайне долго ведать про развитие капитализма в Египте, однако из всего вышеприведенного следует вывод о том, что за буржуазные рамки социально-экономическая политика Насера не выходила. Как и политика в отношении египетских коммунистов и независимых профсоюзов.

Сразу после успешного переворота 9000 коммунистических и профсоюзных активистов в промышленном городе Кафр Аль-Даввар провели забастовку против местной компании в августе 1952 г., добиваясь создания свободно избранного профсоюза, отстранения от должности нескольких менеджеров, считавшихся особенно жестокими, и удовлетворения экономических требований. Несмотря на провозглашенную рабочими поддержку нового режима, армия быстро вмешалась, чтобы подавить их. Оперативно созванный военный трибунал осудил 13 рабочих. Одиннадцать человек были приговорены к тюремному заключению; двое наиболее активных рабочих были казнены. Вскоре после этого египетское правительство провело значительные реформы в трудовом законодательстве. Был введен обязательный арбитраж по всем трудовым спорам и запрещены полностью забастовки. Несмотря на то, что заработные платы и социальные выплаты были значительно увеличены, политические права пролетариата существенно урезались египетским политическим руководством, показавшим свой звериный оскал. Роль рабочих при арабском социализме была лаконично сформулирована Насером: «Рабочие не требуют; мы даем» [17, P. 12].

Как уже приводилось в предыдущей главе, Насер считал одинаково вредными и опасными для арабского единства «марксизм, расизм, колониализм, империализм и атеизм», которые якобы являлись исключительно иностранными феноменами. Презрительное, враждебное отношение Насера и его соратников, вроде Амера, к коммунистическому учению воплотилось в арестах и отправках в тюрьму известных в Египте марксистских политических деятелей. Первая волна политических репрессий против коммунистов прошла в 1954 г. в связи с поддержкой некоторыми из них Мохаммеда Нагиба, первого президента Египта, активно противостоявшего Насеру. Л.Н. Ватолина, бывшая ведущим экспертом по Египту, в том же году охарактеризовала новое египетское правительство как «безумно реакционное, террористическое, антидемократическое [и] демагогическое» [13, P. 64]. Безусловно, Лидия Николаевна совершенно верно уловила резкую антикоммунистическую сущность власти египетских офицеров и отметила негативные последствия Июльской революции 1952 г.

Следует заметить, что режим президента Насера в сущности был фашистской диктатурой, что можно легко проследить по истории профсоюзного движения Египта. Исторически марксисты занимали крепкие позиции в профсоюзных организациях и активно противостояли британской оккупации. После революции 1952 г. насеристы поставили перед собой важнейшую задачу «вычистить» коммунистов из профсоюзов и поставить на их место послушных профсоюзных лидеров, которые не организовывали бы политические стачки [11, P. 73]. В результате ко второй половине 1950-х гг. марксистское революционное движение в профсоюзной среде было разгромлено, в тред-юнионах остались в значительном количестве только оппортунисты. Всякие попытки египетских марксистов организовать независимую профсоюзную конфедерацию пресекались правительством. Показательна история Юсефа Дарвиша, египетского трудового юриста, активиста рабочего и коммунистического движения, который с 1952 до 1958 гг. подвергался нападкам со стороны египетской буржуазии (его контору по оказанию юридической помощи рабочим не раз закрывали), а в 1958 г. его и вовсе арестовали и заточили в тюрьму, где его подвергали пыткам.

В 1958 г. после создания на базе Египта и Сирии Объединенной Арабской республики прошло огромное количество антикоммунистических демонстраций, предпосылками которых выступают боязнь сирийской буржуазии гипотетического «коммунистического переворота» и её стремление «ликвидировать коммунистическое движение в стране». Действительно, фактором, способствовавшим политическому сближению руководства ПАСВ и президента Насера, было совпадение их отношения к коммунистическому движению в арабских странах. Антимарксистская риторика и политические репрессии на рубеже десятилетий достигли своего апогея. Выступая в Дамаске в мае 1959 г., Насер назвал всех коммунистов «агентами, кто не верят в свободу своей родины и нации» [13, P. 75]. Помимо принудительного роспуска всех политических объединений на территории ОАР, в декабре 1958 г. Насер вновь стал арестовывать и отправлять в тюрьмы коммунистов, обвиненных в «предательстве арабского дела». Арабский национализм и коммунизм не могли спокойно сосуществовать в арабском мире.

Тем не менее на фоне массовой национализации более ста компаний, всех банков, страховых компаний и перехода основных рычагов контроля над внешней торговлей в руки государства, а также выхода Сирии из ОАР сотни коммунистов в 1962-1964 гг. были выпущены из мест заключения и включены в министерский аппарат. Параллельно улучшались взаимоотношения Египта и СССР, поскольку в советской внешней политике наметилась тенденция закрывать глаза на притеснения местных коммунистов в пользу укрепления своих положений против Соединенных Штатов Америки и роста их влияния на Ближнем Востоке. Хрущев в гигантском количестве выступлений и интервью, хоть и признавал наличие идейных противоречий Египтом и СССР, в максимальной степени поддерживал египетское национально-освободительное движение, дав отмашку на репрессии против египетских марксистов; настаивал на том, что египетское руководство постепенно принимает основы научного социализма; декларировал сближение общественного развития Египта к марксистским идеалам.

Воззрения Хрущёва быстро подхватила ревизионистская «научная» литература по Ближнему Востоку, постулировавшая о эволюции взглядов Насера на коммунизм, СССР и подход к социально-экономическому развитию египетского народа. Мол, якобы египетский президент, изначально действительно питавший неприязнь к марксизму, коренным образом изменил свои взгляды, начал принимать воистину антикапиталистический, научно-социалистический путь и расширять социальную базу революционного режима. В таком стиле были написаны книга Е.М. Примакова, И.П. Беляева «Египет: время президента Насера» и монография А.Г. Князева «Египет после Насера (1970-1981)», самые известные советские труды по эпохе Насера. Несмотря на массив полезных эмпирических данных по египетской экономике и политической системе, общее концептуальное видение классовой сущности насеристского Египта абсолютно вредительское и несостоятельное.

Действительно, Насер частично поменял свое мнение относительно коммунизма и коммунистических деятелей, больше не проводил показательные массовые аресты марксистов, но продолжал стоять на жесткой антимарксистской платформе. Данный тезис подтверждается содержанием речей и интервью Насера во второй половине 1960-х и в 1970 гг., а также осуществляемой экономической либерализацией, никак не совместимой с построением социалистического общества. В 1965 г. Насер фактически говорил, что коммунизм не совместим с его 3 базовыми принципами: ислам, национальная независимость и национальное единство [13, P. 74]. В феврале 1970 г. в интервью французской леволиберальной газете Le Monde Насер констатировал, что отношения Египта и СССР проистекают не из какой-то единой идеологической доктрины. Советский Союз обозначался Насером как коммунистическая страна, а Египет — нет, поскольку в странах установлены разные политические и социальные системы.

Однако крупнейшие советские теоретики и чиновники предпочитали расширять тесное экономическое сотрудничество, не обращая внимание на возможность резкого поворота во внешней политике Египта в сторону открыто буржуазных США. В итоге советские оппортунисты получили мощную оплеуху, когда при следующем президенте Египта Анваре Садате основным военным союзником стали американцы, а не Советский Союз.

Тем временем некоторые советские авторы предпочитали вскрывать иной, немарксистский путь развития, проводимый в жизнь Насером. О.Е. Туганова, советский специалист по Арабскому Востоку, подчеркнула, что Насер продолжил настаивать на коренных различиях между социализмом в Египте и коммунизмом [13, P. 76]. Как бы то ни было, Насер вместе с Амером в 1964 г. был награжден званием Героя Советского Союза с причитавшимся орденом Ленина. Коммунистическое движение потеряло былое влияние, хоть и не было под чистую уничтожено, и уже не представляло угрозу египетской буржуазии. Хотя многие марксисты благополучно вернулись из насеристских застенок, отправились в эмиграцию и подвергали остракизму советских ревизионистов вместе с египетскими социалистами, их физическое здоровье было серьезно подорвано. Политзаключенные-леваки после освобождения из тюрем открыто перешли на антикоммунистические позиции и стали прислуживать Насеру. В ответ на это праведная советская буржуазия предоставила умопомрачительные экономические и военно-технические привилегии Насеру, списала огромную сумму долгов и объявила врага рабочего класса его героем.

2. Ирак

До 1958 г. Ирак являлся королевством, лояльным по отношению к Великобритании, своей бывшей метрополии, и США, чьи нефтяные компании получали право на разведку и добычу нефтяных ресурсов страны. Иракская коммунистическая партия с момента своего основания в 1934 г. подвергалась страшным репрессиям, включая показательные смертные казни. К сожалению, из-за слабости иракского рабочего движения (вызванного экономической неразвитостью страны и жесточайшими преследованиями властей) компартия не смогла стать лидером борьбы трудящихся в 30-е гг. Естественно, что ИКП находилась вне закона, на нелегальном положении. Например, в 1949 г. был по политическим мотивам казнен генсек ИКП Сальман Юзеф (Фахид).

Однако в послевоенное время была очевидна тенденция к нарастанию революционных настроений среди широких слоев общества Ирака, в первую очередь буржуазных сил, ратовавших за освобождение страны от тлетворного иностранного влияния. Как итог, в 1958 г. династия Хашимитов была свергнута иракскими офицерами во главе с Абдель Каримом Касемом. Генерал Касем, будучи представителем определенных буржуазных групп Ирака и довольно недальновидным политиком, осуществил множество демократических реформ, касавшихся в первую очередь национализации британских и американских нефтяных компаний, широкого диалога с лидерами курдского национального движения и перераспределения пахотной земли иракским крестьянам. Изначально Касем положительно относился к коммунистическим и революционно-демократическим организациям и даже легализовал деятельность иракской коммунистической партии, а также ориентировался во внешней политике на Советский Союз, а не на Соединенные Штаты Америки.

Премьер-министр Республики Ирак в 1958-1963 гг. Абдель Карим Касем

Поскольку Касем мгновенно противостоял нарастающему влиянию баасистов, не поддерживал идеологию панарабизма, то он стремительно терял свою социальную базу. Параллельно декларированная аграрная реформа была половинчатой и осуществлялась крайне плохо, отношение Касема к коммунистам вследствие его классовой принадлежности значительно ухудшилось.

В 1960 г. ИКП была официально запрещена и подвергнута правительственным преследованиям, а печатные издания партии, вроде «Соут Аш-Шааб» (с араб. «Голос народа») и «Иттихад Аш-Шааб» (с араб. «Единство народа»), были закрыты. В первой половине 1961 г. в Ираке окончательно оформился тот характер власти, который оставался неизменным до его свержения в феврале 1963 г. Аресты и преследования вновь загнали коммунистов в подполье, многие вынуждены были покинуть Ирак. С конца 1960 г. организовывались судебные процессы над коммунистами. Десятки человек были приговорены к смертной казни, многие осуждены на длительные сроки тюремного заключения. Все подозреваемые в симпатиях к коммунистам смещались со своих постов в административном аппарате и в армии. Какова же была позиция Советского Союза и конкретно первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева? Невзирая на заметное охлаждение взаимоотношений, СССР не свернул программы экономической и военной помощи Ираку, то есть не предъявил никакого ультиматума Касему, отдав ему на съедение местных марксистов [14, P. 16].

В 1963 г. недовольные армейские круги в союзе с партией Баас организовали вооруженный переворот, вскоре устроив скоротечный суд над Касемом и его союзниками, которые были быстро казнены. В течение 1963 г. баасисты во главе с Аль-Бакром и Хусейном устроили подлинную резню в отношении коммунистов и левых партий, не согласных с политикой баасистов и объявленных «изменниками революции». Уже в первые часы после переворота сотни коммунистов были убиты на улицах Багдада непосредственно баасистскими войсками. В первые дни переворота было убито около 5 тысяч человек и более 10 тысяч брошены в тюрьмы [10, С. 361-362]. В то время ИКП руководили Хусейн Ар-Ради и Джамаль аль-Хайдари. Оба были немедленно казнены баасистами в 1963 году. Кроме того, около 100 тыс. человек были отправлено в концентрационные лагеря.

В качестве обоснования своих преступных действий правобаасистские лидеры выдвинули тезис: «Интересы социализма в Ираке требуют ликвидации коммунистов» [10, С. 365]. Правительство Советского Союза, хоть и не разорвало дипотношения с Ираком и никак иракским коммунистам не помогло, но осудило расправу над коммунистами и перестало поставлять оружие. Албанские коммунисты, которые были верны интернациональному долгу укрепления позиций коммунистических партий и завоевания гегемонии среди народных масс для дальнейшей пролетарской революции, не раз и не два разоблачали фашистскую сущность режима 1963 г. и предательские действия советских ревизионистов. В статье албанской газеты «Зери и популлит» «Н. Хрущев открыто развернул флаг раскола и предательства» от 4 октября 1963 г. было проанализировано тлетворное влияние хрущевской клики на деятельность иракской компартии и её политический разгром реакционерами. Кроме того, было приведено очень трогательное письмо от безымянного иракского коммуниста. Предлагаем тебе, читатель, прочитать его полностью:

«Дорогой друг,

Вчера мы подверглись необъяснимому избиению. Сегодня ожидание насколько медленной, настолько и напрасной смерти. Я не хочу ничего говорить о пытках, это напрасно. Я хочу только просить, чтобы вместе с нами ты раскрыл историческую «ответственность» за этот разгром. В то время как мы молча умираем ужасной смертью, другие «международные» товарищи отдыхают на своих дачах с туфлями на ногах, подготавливая новые речи.

Ах! Дорогой друг, можешь ли ты мне сказать, как вывернется из этого «наш товарищ Хрущев», так как мне кажется уже невозможным выйти отсюда? Отважишься ли ты вместе со мной определить его ответственным. Уже много лет мы боремся за то, чтобы доказать нашим народам фальшивость и опасность движения, руководимого другим классом, отличающимся от нашего, и вот «господин Хрущев» делает все возможное, чтобы разрушить наши старания и дать арабской реакции возможность долго, слишком долго царствовать.

Когда ты завтра получишь этот крик отчаяния, мое наболевшее сердце перестанет биться. Моим последним желанием было бы, чтобы ты подумал о твоих друзьях, потому что то, что происходит здесь, очень, очень тяжело.

Еще один последний вопрос: можешь ли ты понять воодушевление, с которым «товарищ Хрущев» защищает Тито, признавшего первым «наш» теперешний фашистский режим? Можешь ли ты понять это, когда слушаешь Мигеля Афлаку, начальника Бааса, восхваляющего Тито? О далекий друг, если бы ты смог проникнуться моим возмущением!

Больше я не могу сказать. Борьба с отчаянием закончится очень близкой смертью. Как тебе известно, здесь человеческая жизнь стоит мало. Достаточно, чтобы человека сочли коммунистом.

Представьте себе, друг, что весь революционный порыв масс, все растущие силы арабских народов и все возможности, предоставлявшиеся противоречиями вражеских сил, были подло брошены в пользу самых гнусных фашистских элементов, которые теперь применяют их против наших народов… Благодаря кому?

Со слезами на глазах прошу тебя, поставь этот вопрос на обсуждение других, какими бы ни были их тенденции… и если я не смогу получить ответа, неважно, так как ты, ты будешь знать. А. К. В.» [7, С. 150-151].

Тем не менее обозначились внутрипартийные противоречия в Баас между правыми баасистами и «умеренными». В условиях неразберихи в партии Баас иракские офицеры предприняли успешную попытку отстранить арабских социалистов от власти, что и было осуществлено в ноябре 1963 г. Очередной военный переворот возглавил генерал Абдул Салам Ареф.

Президент Ирака в 1963-1966 гг. Абдул Салам Ареф

К управлению страной фактически пришла военно-бюрократическая группировка, сросшаяся с помещиками, подрядчиками - строителями, со всей паразитической спекулянтской прослойкой. Стремясь закрепить свое господствующее положение и сохранить монополию на власть, новые лидеры сразу же запретили деятельность всех политических партий. Однако массовые репрессии против коммунистов были остановлены (но амнистия не была объявлена), поэтому СССР возобновил военные поставки режиму Арефа. После смерти Абдул Салама политический режим при правлении его брата никак значительно не изменился. Более того, Советский Союз оказал техническую и материальную помощь в развитии нефтяной отрасли Ирака. Но, как всегда, как только начинают происходить антиправительственные демонстрации и массовые вооруженные столкновения в городах между разными политическими силами, под нож попадают в основном марксисты. В конце 1967- начале 1968 гг. усилились репрессии против оппозиционных сил, прежде всего против ИКП.

В июле 1968 г. режим Арефов был низвергнут в результате бескровного баасистского переворота. С этого момента началось 35-летнее правление иракского отделения партии Баас. С 1968 г. по 1979 г. премьер-министром Ирака был Ахмед Хасан Аль-Бакр, но уже тогда значительную роль в правительственной системе играл Саддам Хусейн, который стал de facto лидером баасистского Ирака вплоть до своего свержения в 2003 г. Изначально баасисты проводили достаточно мягкую политику, освободив из тюрем несколько коммунистов и узаконив деятельность ИКП. Сверх того, Аль-Бакр не раз говорил, что леворадикальные и коммунистические организации должны быть частью «национального фронта» вместе с Баас. Но примерно с середины 1970-х гг. в очередной раз разворачивается напряженность между коммунистами и баасистами. Кроме очевидных разногласий относительно вектора развития иракского общества, Баас и ИКП занимали противоположные позиции по поводу проблемы существования Государства Израиль и курдского вопроса [14, P. 103]. Если коммунисты отмечали необходимость существования еврейского государства, но вылеченного от вируса сионизма, то баасисты, в частности Хусейн, признавали исключительно арабское государство на территории исторической Палестины. Что касается курдов, то ИКП полностью поддерживала курдскую национальную борьбу за равноправное положение, то партия Баас если и стремилась учредить курдскую автономию, то «бумажную», весьма ограниченную.

С одной стороны, ИКП усилила свою критику Баас: экономические отношения с внешним миром были лишены идейной основы (о чем свидетельствует пятнадцатикратный рост торговли с Соединенными Штатами в период между 1965-1975 гг. [14, P. 127]); политическое и экономическое сотрудничество с шахским Ираном и консервативными арабскими монархиями было на подъеме, а отношения с СССР, «стратегическим союзником», шли на спад.

В мае 1978 года были казнены 31 коммунист и ряд лиц, обвинённых Саддамом в пособничестве созданию партийных ячеек в армии. Саддам объявил коммунистов «иностранными агентами», «предателями иракской родины» [14, P. 137], арестовал почти всех представителей ИКП в Национальном Фронте и запретил все издания ИКП. Газета Le Monde со ссылкой на «источники, близкие к ИКП», сообщила 23 февраля 1979 г., что «более 1900 воинствующих членов и сочувствующих… партии «исчезли» с 1 января» [14, P. 129]. Многие члены ЦК компартии эмигрировали в СССР и другие страны. В 1979 г. ИКП была официально запрещена, вследствие чего Центральный комитет переехал в Бейрут, где в том же году ИКП составил отчет относительно негативных явлений в политической сфере иракского общества. Констатировались резкий поворот в политике иракского режима, преследование коммунистических и демократических сил и монополизация всех ветвей власти Советом революционного командования, находящимся под контролем Баас. В заключение доклад заканчивался призывом к революционной борьбе против баасистской диктатуры.

Тем временем Советский Союз, чьи взаимоотношения с Багдадом постепенно улучшались и углублялись, стремился в угоду собственных буржуазных интересов примирить противоборствующие страны под абстрактными лозунгами «укрепления единого антиимпериалистического фронта». Хотя абсолютного молчания по поводу репрессий Баас против иракской компартии со стороны КПСС не прослеживалось, судьба ИКП явно была второстепенной для советской ревизионистской мафии, в то время как на первый план выходило стремление политического руководства СССР развить среди правящих кругов Ирака антизападные настроения и превратить Ирак в собственный опорный пункт, поскольку Египет примкнул к США и Израилю. Даже после официальных просьб иракских коммунистов об открытом осуждении террористической политики баасистов советские оппортунисты никогда на деле не выставляли никаких ультиматумов или требований по отношению к Баас. Даже когда в 1978-1979 гг. фашиствующие иракские власти казнили сотни членов компартии и отправили в тюрьмы тысячи из них, по поводу чего ИКП била тревогу, СССР не разрывал дипотношения с Ираком и напрямую не критиковал руководство Баас и конкретно Саддама Хусейна. Коммунистическое движение было полностью уничтожено — СССР же договаривался с Ираком о новых торгово-экономических и военных соглашениях…

Таким образом, советская буржуазия цинично плюнула в лицо иракского рабочего класса, предав забвению декларируемую ей под маской марксизма важнейшую цель коммунистического движения: достижение бесклассового общественного устройства. Вместо этого социал-империализм ожидаемо преследовал достижение собственных классовых интересов в виде улучшения своего геополитического положения и приобретения нового потенциального союзника. План полностью провалился, потому что с момента начала Ирано-иракской войны и до войны в Персидском Заливе 1990-1991 гг. Хусейн являлся довольно рукопожатым военным партнером США и остальных западных стран, тем временем еще с 1970-х гг. экономическое сотрудничество Ирака с западным блоком все сильнее углублялось в пику СССР. По итогу Советский Союз остался у разбитого корыта, как и иракское марксистское движение.

Необходимо отметить, что вплоть до 1990 г. тема преступной пассивности советских ревизионистов оставалась запрещенной и неразглашаемой, пока не была выпущена обличительная статья в «Аргументах и фактах», где раскрывались истинные причины столь компромиссной политики СССР по отношению к партии Баас и оценивались последствия репрессий баасистов против ИКП. Утверждалось, что к концу 1970-х гг. было уничтожено несколько тысяч коммунистов и им сочувствующих, что сравнимо с количеством жертв режима Пиночета [14, P. 137].

Однако борьба фашистского иракского режима с левыми и коммунистическими организациями не закончилась. В течение 1979-1988 гг. вооруженное крыло ИКП «Аль-Ансар» вело партизанскую войну против баасистов и курдских националистов на севере Ирака, однако из-за ставки на партизанские действия и отсутствия крепкой связи с народными массами правительство Хусейна сумело уничтожить остатки коммунистического движения. На этом история Иракской коммунистической партии закончилась: к 2003 г. она превратилась в лакея американских империалистов и абсолютно незначительную политическую силу.

3. Алжир

Прежде чем мы перейдем к изучению истории противостояния алжирских арабских националистов и коммунистов, необходимо предварительно рассмотреть проблему колониального Алжира и борьбы алжирского народа против французских оккупантов.

В 1830-40-е гг. территория Алжира, бывшего частью Османской империи, была оккупирована французскими войсками, не брезговавшими использовать самые жестокие методы подавления недовольства арабов и берберов, что привело к значительным жертвам среди мирного населения. Французская колониальная администрация установила репрессивный режим. Алжир был экономически подчинен метрополии: закон 16 июня 1851 г., забрал все леса в собственность французского государства, по нему коренное население лишилось 24 млн га лугов и земель, поросшим низким кустарником - что фактически погубило туземное скотоводство. Местное население последовательно вытеснялось в малоплодородные горные и пустынные районы. Наиболее благодатные пашни и пастбища доставались французским колонистам. Помимо этого, Франция намеревалась навязать французскую культуру: арабский и берберские языки были запрещены в образовании и даже в быту, в связи с чем многие алжирцы начали забывать родные языки и переходить на французский язык.

Во второй половине XIX в. арабы и берберы устраивали неудачные антиколониальные выступления, однако наиболее известным и кровопролитным восстанием алжирцев против французской власти стали события 1945 г., когда после Второй мировой войны алжирцы, храбро сражавшиеся против фашистов, потребовали от французов в обмен на вклад в победу в войне получение независимости. Однако ситуация сложилась совершенно иначе. 8 мая 1945 г. во многих городах Алжира по случаю дня Победы над нацистской Германией состоялись народные демонстрации, разрешенные властями. Участвовавшие в шествиях националисты наряду с флагами ООН несли алжирские национальные флаги и плакаты с лозунгами «Долой колониализм!», «Да здравствует независимый Алжир!». Однако колонны демонстрантов был расстреляны полицией в городах Сетифе и Гельме, после чего началось стихийное восстание, подавленное французами и приведшее к 15-45 тыс. жертв среди алжирцев [6, С. 96].

Однако усиление социально-политической напряженности между автохтонным населением и французскими поселенцами, опекаемыми колониальными войсками, стимулировало антиколониальную борьбу. Возникало великое множество националистических национальных организаций самого разного толка, в основном националистического: Движение за триумф демократических свобод (МТЛД), Партия алжирского народа (ПЛА) и Фронт Национального Освобождения (ФНО), который впоследствии завоюет политическую власть. Алжирская коммунистическая партия (АКП) также имела широкое влияние на массы, являлась доминирующей политической силой в алжирских профсоюзах.

В 1954 г. на фоне исхода французов из Индокитая, национального освобождения Египта и достижения автономии соседнего Туниса алжирские патриотические силы из Фронта национального освобождения начали боевые действия против французов и «харки» (алжирцев, воевавших за ФНО). Не будем вдаваться в подробности военных операций и тактики ФНО, но отметим, что ключевой фактор успешного для алжирских националистов завершения войны стало установление Пятой республики во Франции и назначение Шарля де Голля президентом. Шарль де Голль понимал, что процесс деколонизации неизбежен и предложил ФНО заключить мирное соглашение, признающее независимость Алжира. В результате в 1962 г. были подписаны Эвианские соглашения: Алжир стал суверенным государством, Фронт национального освобождения пришел к власти и более миллиона франкоалжирцев вернулось на родину.

На фоне войны в Алжире Алжирская коммунистическая партия находилась в одном блоке с ФНО, совместно сражаясь против французского колониализма. Однако недоверие и гигантские противоречия между обеими организациями все явственнее начали проявляться с течением времени. Достаточно сказать, что двойная принадлежность к ФНО и АКП была строго запрещена [6, С. 114]. Лидеры ФНО в открытую называли себя антикоммунистами и стремились пресечь распространение коммунистических идей среди алжирского населения. Тем не менее наличие общего врага на этапе антиколониальной войны обусловило активное военно-политическое взаимодействие ФНО и АКП. Весьма примечательно, что существенное число членов алжирской компартии составили этнические французы, ведшие отважную борьбу против французских империалистов, но в среде ФНО практически не было членов европейского происхождения.

К сожалению, в ходе войны за независимость огромное количество алжирских коммунистов было убито и казнено войсками Франции, и резко сократившаяся численность АКП, которая была компенсирована набором новых членов, стало важной причиной возобладания в партии оппортунистских настроений и политики соглашательства с алжирскими националистами.

После достижения независимости Алжирской Народной Демократической Республики премьер-министром и впоследствии президентом страны стал Ахмад бен Белла, один из лидеров Фронта национального освобождения. Бен Белла представлял ту часть алжирской буржуазии, которая была готова предоставить широкие демократические права для алжирских коммунистов и пойти на широкое сотрудничество с левыми политическими силами (бывшими коммунистами). Невзирая на то, что все партии, кроме Фронта национального освобождения, были объявлены вне закона, АКП на деле продолжала существовать, насчитывая до 7 тыс. активистов, сохранявших влияние среди части интеллигенции, учащихся и оставшихся в стране европейцев, в профсоюзах и массовых организациях. Многие «коммунисты» (де-факто антикоммунисты) интегрировались добровольно в аппарат ФНО. Массовые репрессии в отношении коммунистов при бен Белле не осуществлялись.

Президент Алжира в 1963-1965 гг. Ахмад бен Белла

Интересно заметить, что бен Белла в качестве своих примеров для подражания называл следующих личностей: «Кастро — брат, Насер — учитель, но Тито — образец» [6, С. 149]. Отнюдь не случайно бен Белла в вышеприведенной цитате специально выделял Тито, поскольку бен Белла в течение своего президентства осуществлял политику развития самоуправляющихся сельских общин, опираясь на опыт Тито в Югославии. Социально-экономический курс Алжира находился в общем русле всех арабских социалистических режимов, национализировавших все иностранные фирмы, предоставлявших существенную часть земельных угодий арабских феодалов крестьянам и делавших ставку на доминирование государственного сектора (=государственно-монополистический капитализм). Здесь же отметим, что, в соответствии с опытом всех остальных арабских революционных стран, в Алжире с 1980-х гг. осуществлялась масштабная приватизация сельскохозяйственных предприятий и государственных заводов в пользу богатой мелкой буржуазии и местных капиталистов [12]. Самоуправляющиеся общины же пришли в упадок уже после отстранения от власти бен Белла.

Параллельно бен Белла развивал многосторонние отношения с Советским Союзом, в первую очередь экономические и военно-технические, использовал в своих пламенных речах антиимпериалистическую и социалистическую риторику, под стать его социально-экономической программе, за что бен Белла был удостоен в 1964 г. звания Героя Советского Союза.

Однако все изменилось после военного переворота 1965 г., когда недовольные диктаторскими замашками военные круги свергли бен Белла. Председателем Революционного Совета Алжира стал Хуари Бумедьен, который был гораздо более суров в отношении алжирцев-коммунистов. Из аппарата ФНО бывшие коммунистические кадры были исключены, и к сентябрю 1965 г. сотни коммунистов находились за решеткой. Однако Бумедьен в общих чертах продолжил буржуазно-социалистическую политику предшественника и не прекращал развитие двусторонних советско-алжирских отношений, в связи с чем Москва сделала вид, что ничего не произошло ни с бен Беллой, ни с алжирскими коммунистами. Советские делегации, некоторые из которых возглавлял председатель Совета министров А.Н. Косыгин, много раз посещали Алжир и хвалили политическое руководство за «некапиталистический путь развития» и воплощение социалистических идеалов в реальности.

В настоящем случае с фашистским руководством СССР не поспоришь: арабские социалисты в Алжире действительно осуществляли социалистические преобразования, но отнюдь не в соответствии с теорией Маркса, но Брежневу и К° была безразлична судьба коммунистов Алжира.

4. Сирия

Отправной точкой нашего исследования положения марксистов на территории Сирии следует считать 1920-е гг., когда сирийские территории и Ливан официально были переданы Франции на правах подмандатных территорий Лиги Наций и когда была создана Сирийская Коммунистическая партия (СКП), функционировавшая в первое время как партия Сирии и Ливана. Французскую политику на подмандатных землях следует охарактеризовать как колониальную и империалистическую, что подчеркивалось в официальном заявлении правительства СССР [3, С. 736, 784]. Невзирая на декларируемую французскими властями учёт интересов всех этнических и религиозных общин Сирии и Ливана, в действительности Франция осуществляла политику раздробления и децентрализации сироливанских земель с целью предотвращения крупных народных протестов против власти французов.

Тем не менее, даже несмотря на последующее потепление взаимоотношений между буржуазно-консервативными партиями Сирии и Францией, например, заключение франко-сирийского договора от 1936 г. и предоставление независимости Сирии в 1946 г., имела место быть перманентная напряженность между французскими колониальными властями и сирийскими националистами, под руководством которых организовывалась вооруженная борьба сирийского народа против колонизаторов. Сирийские коммунисты также оказали значительное влияние на дальнейшее развитие борьбы за национальную независимость Сирии.

В итоге к 1946 г. была достигнута независимость Сирии, из которой были выведены все воинские подразделения Великобритании и Франции. В постколониальный период сирийское правительство, в котором доминировали буржуазно-помещичьи партии, ориентировалось на межарабскую солидарность и объединение арабских стран. Параллельно в целях недопущения распространения революционных настроений среди обездоленных сирийских крестьян и рабочих начались массовые аресты членов Сирийской коммунистической партии, закрытие газет марксистской направленности [9, С. 82]. В конечном итоге в 1947 г. СКП была официально запрещена, в то время как мелкобуржуазные и буржуазно-консервативные партии продолжали легально вести свою политическую деятельность, что воочию показывает, какую политическую силу сирийский правящий класс считал наиболее опасной для себя.

В послевоенное время в глазах широких слоев сирийского общества все сильнее набирали популярность лозунги партии Баас, декларировавшей идеи арабского социализма и продвигавшей панарабизм в сирийское политическое поле. Например, с 1956 г. именно по инициативе Баас стартовали переговоры об объединении Сирии с Египтом. После долгих и изнурительных дискуссий и обсуждений в январе 1958 г. была провозглашена Объединенная Арабская республика (ОАР), президентом стал Гамаль Абдель Насер. Поскольку авторитет социалистического Египта и лично Насера в арабском мире был непререкаемым, то доминирующим государственным образованием в составе ОАР являлась Арабская Республика Египет, чья внутриполитическая линия распространялась и на Сирию. В 1960-1961 гг. египетское руководство инициировало масштабную национализацию сирийской промышленности и роспуск всех политических партий [9, С. 124], что вызвало крайнее недовольство сирийской буржуазии, которая в экономической и политической сфере занимала явно второстепенную позицию, а такое подчиненное положение сирийского правящего класса способствовало утверждению египтян на ключевых государственных должностях и кризису сирийской экономики. Вследствие этого в 1961 г. сирийские офицеры совершили государственный переворот в Дамаске, выслали египетских представителей обратно на родину и объявили о выходе страны из ОАР.

В дальнейшем ни один панарабский проект: Союз Арабских Республик (Египет, Ливия, Сирия), Объединенная Арабская республика в составе Египта, Сирии и Ирака — не был практически осуществлен на деле по причине того, что национальные буржуазные группировки отнюдь не стремились уступать экономические и политические права, права на присвоение государственных доходов и занятие привилегированных должностей в частных и государственных компаниях. Действительное объединение арабских наций (единой арабской нации не существует!) и всего человечества возможно исключительно лишь в результате мировой пролетарской революции и завершения перехода от капитализма к коммунизму, когда буржуазное идеологическое сознание перестанет существовать и разъединять народы Земли.

Однако в чем сирийский и египетский правящие классы были абсолютно солидарны, так это в необходимости ликвидации «коммунистической опасности». В этом были солидарны и Насер, и большинство баасистов, и другие сирийские буржуазные организации. Развернутая в тот период центральным руководством ОАР кампания по ликвидации коммунистического движения в Египте встретила поддержку баасистов. После образования ОАР коммунистические деятели сразу попали под каток политических репрессий, включавших в себя массовые аресты, пытки, тюремные заключения с разными сроками лишения свободы. Серьезным ударом по коммунистическом движению стал закон о профсоюзах от 1958 г., согласно которому им запрещалось проводить забастовки, собрания, митинги и демонстрации без разрешения официальных властей [9, С. 124]. Интересно заметить, что к Советскому Союзу Египет и Сирия относились снисходительно, не отождествляя местных коммунистов с советскими ревизионистами.

С другой стороны, даже советские специалисты и послы обвиняли баасистских лидеров в том, что они были «врагами социальных реформ на Ближнем Востоке», которые, «высказывали цели и задачи реакционных элементов арабских стран» [13, P. 103]. Впрочем, после 1965 г. СССР сменил свою риторику, когда начала проводиться «антикапиталистическая» (по мнению некоторых советских авторов, вроде Искендерова [13, P. 106]) национализация крупных и средних промышленных предприятий и углубляться программа военного сотрудничества. А в 1966 г. после очередного государственного переворота левые баасисты заняли ключевые посты в партии и государстве, в связи с чем советские эксперты по Арабскому Востоку отмечали левый поворот в политике партии Баас и якобы её плавное превращение в партию рабочих, крестьян и интеллигенции.

На фоне данных потрясений и усиления влияния баасистского курса сирийское коммунистическое движение начало подчиняться партии Баас и ревизионистским хвостистским элементам, вроде Халеду Багдашу, генсеку СКП, который был по сути хрущевской, а затем и брежневской подстилкой. Багдаш после разгрома марксистов в Сирии вместо того, чтобы принять новую революционную тактику, плелся в хвосте Баас и превратил СКП в несамостоятельную политическую силу, чей задачей по сути была лишь легитимация переворота 1963 г., приведшего к власти баасистов. Например, Халед Багдаш направил генералу Амину Эль Хафезу, председателю сирийского президентского совета, приветственное послание, которым он полностью одобряет его политический курс и выражает ему «свою и всех сирийских коммунистов поддержку в защите и развитии социализма в Сирии» [7, P. 687].

Примерно с конца 50-х — первой половины 60-х гг. СКП перестала быть влиятельной политической партией. Она скорее превратилась в марионетку СССР и партии Баас, в первую очередь ее левого крыла. Этим и объясняется тот факт, что после баасистского переворота многие «коммунисты» занимали министерские посты и не выступали против общей линии стратегического развития Сирии.

После переворота 1966 г. левые баасисты во главе с Салахом Джадидом, а также более консервативные элементы (в основном военные) во главе с Хафезом Аль-Асадом следовали стратегии дальнейшего углубления прогрессивных социальных реформ, однако Джадид и его сторонники были гораздо более решительны в области продолжения программы национализации и расширения сотрудничества с сирийскими коммунистами и СССР, в то время как Асад акцентировал внимание на защите частной собственности и охране Сирии от иностранного влияния, пускай даже и советского.

В течение 1966-1970 гг. между Джадидом и Асадом шла подспудная борьба за власть, в ходе которой Асад сверг Джадида с поста Заместителя генерального секретаря партии Баас и отправил его в тюрьму. Несмотря на то обстоятельство, что Асад был существенно более скептичен в отношении СКП и советского влияния, он включил в министерский аппарат двух членов компартии. Как мы уже ранее отмечали, большинство так называемых коммунистов в Сирии уже перестали быть таковыми, поскольку ни о какой революционной борьбе против, безусловно, буржуазного баасистского режима и речи давно не шло, так что никакую опасность «марксисты» для режима Асада не представляли. Именно поэтому «коммунисты» активно включались в Национальный Прогрессивный фронт и не подвергались крупным репрессиям со стороны Асада и его семейного клана.

Что касается реакции советских официальных лиц на казалось бы невозможный союз ангела и демона, то в этой связи необходимо привести фрагмент из Иновещания «Московское радио»: «Была проведена хорошая подготовка для успешного воплощения программы [действий] в Сирии, где организована кооперация между партией Баас, коммунистической партией Сирии и другими прогрессивными силами. Пример Сирии чётко показывает, что союз всех прогрессивных и национальных сил был и остается основой углубления борьбы за национальное освобождение» [13, P. 113]. Делегации членов партии Баас в СССР всегда тепло приветствовались советскими ревизионистами, никакая резкая критика в отношении сирийских баасистов не допускалась. Например, когда Хафез Асад в 1972 г. посетил Москву, председатель Верховного Совета СССР Подгорный всячески поддерживал официальный сирийский социально-политический курс и предпринимаемые «смелые, прогрессивные меры». Дружеские взаимоотношения между странами сохранились вплоть до развала Союза в 1991 г., и после образования Российской Федерации они не переставали быть таковыми вплоть до настоящего времени. От сирийской коммунистической партии к нынешнему моменту осталось только историческое название…

5. Ливия

Прежде чем окунуться в антикоммунистический рай Ливийской Джамахирии необходимо заострить внимание на том важном факте, что вплоть до сентябрьской революции 1969 г. ливийское население было в максимальной степени деполитизировано, в первую очередь в силу колоссальных родо-племенных пережитков. Исторически на территории Ливии жило бесчисленное количество арабских и берберских кланов, члены которых ассоциировали себя скорее не со своими политическими предпочтениями, а с принадлежностью к конкретному племени и племенному союзу. Даже сегодня порядка 90% ливийцев так или иначе относят себя к какому-то клану и племени [2, С. 7]. Поскольку племенное самосознание превалирует в сознании ливийцев с незапамятных времен, то потребность в политических партиях в первой половине-середине XX в. была не такой острой. А зачем нужны специальные политические организации, если издавна существуют негласные, хорошо работающие племенные институты, благодаря которым каждому члену клана/племени/племенного союза отведена своя социальная роль?

Однако лавина капитализма и в Ливии начала прорывать закрытые границы племенного самосознания. В 1945 г. была основана Ливийская коммунистическая партия. Исторически марксизм пришел в Ливию через ливийских интеллектуалов, которые учились за границей, и через переселившихся итальянских марксистов. Репрессии против партии начались королевским режимом вскоре после ее основания. В ноябре 1951 года семеро ее лидеров были вынуждены отправиться в изгнание, а Коммунистическая партия находилась под надзором полиции. В 1952 году правительство запретило все политические партии, вынудив партию уйти в подполье.

Действительно, в период существования Королевства Ливия (1951-1969 гг.), образовавшегося после освобождения от итальянской оккупации и заключения договоренностей с Францией, все политические партии были упразднены. Правительственный аппарат был беспартийным. Однако межплеменные связи и связи внутри трех исторических ливийских провинций: Триполитании, Феццана и Киренаики — по-прежнему были более важными, чем национальные, и федеральное и провинциальные правительства постоянно спорили о своих соответствующих сферах полномочий.

В 1969 г. «Свободные офицеры юнионисты-социалисты» во главе с М. Каддафи и А. Джеллудом свергли ливийского короля Идриса I, обвиненного в попустительстве диктату иностранных компаний и племенных вождей, размещении иностранных военных баз, широкомасштабной коррупции государственного аппарата, колоссальной социальной несправедливости, предательстве многомиллионного арабского народа. Таким образом, был установлен республиканский режим, главой которой был Председатель Совета революционного командования Ливии Муаммар Каддафи.

Муаммар Каддафи, вождь Ливии в течение 1969-2011 гг.

Экономическая политика республиканской Ливии, в 1977 г. трансформировавшейся в Великую Социалистическую Народную Ливийскую Арабскую Джамахирию (ВСНЛАД), в общих чертах совпадала с программой арабского социализма с той лишь разницей, что на повестке дня перед ливийской мелкой и националистически настроенной крупной буржуазией стояли специфические проблемы перераспределения колоссальных нефтяных ресурсов и преодоления межплеменной сегрегации и вражды. Как полагается, режим Каддафи отнюдь не отрицал буржуазный экономический уклад и присвоение местной буржуазией продуктов труда ливийских рабочих и крестьян, так ещё и делал это под соусом исламской догматики: «Мы следуем догмам Корана, принципам частной собственности и наследства. Национальный капитал не только останется в руках тех, кто им владеет, но будет даже поощряться с целью стимулирования развития страны» [4, С. 107]. К середине 1970-х гг. нефтяной и банковский сектора были полностью национализированы, что позволило ливийскому правительству направить доходы от экспорта «черного золота» на крупные социальные преобразования, результаты которых действительно были потрясающими (пожалуй, самыми впечатляющими среди всех обозреваемых в данной работе арабских государств), даже несмотря на то, что сырьевая рента составила значительную часть ВВП страны, особенно в годы «нефтяных бумов».

Однако часть ливийской буржуазии, настроенной против преобразований Каддафи и сосредоточенной в среде офицеров и племенных вождей, в конце 1970-х гг. пыталась сменить «радикальный» экономический курс на более умеренный с меньшим влиянием государственно-капиталистического уклада путем покушений на жизнь братского вождя ВСНЛАД. Вследствие этого для подрыва экономической и политической базы оппозиции Каддафи в 1981 г. объявил о ликвидации частного сектора (имеется в виду частнокапиталистическая собственность), а в 1978 г. были создана общенациональная сеть революционных комитетов, наделенных правоохранительными функциями и находившимися под полным контролем Каддафи. Казалось бы, вот и «коммунизм» наступил в Ливии, ибо был наконец-то проложен путь к антикапиталистическим реформам, истоки которых скрываются в ключевых положениях «Зеленой книги» ливийского вождя.

Но в 1987 г. Каддафи, внутренне понимая, что капиталистический путь развития для Ливии неизбежен, решается на «восстановление» частной собственности: ранее экспроприированная крупная буржуазная собственность массово приватизировалась, а сельская буржуазия с течением времени только крепла. Более того, с началом XXI в. для преодоления экономической и дипломатической блокады, вызванной предполагаемыми ливийскими терактами, Ливия прибегла к заключению контрактов с иностранными нефтяными компаниями, возобновившими свою экспансию в энергетической сфере Ливии [19]. Таким образом, власть зарубежных монополистических фирм вновь начала постепенно возрождаться, как и в королевские времена. На основании расширения экономического влияния западных нефтяных компаний и перманентной зависимости Ливийской Джамахирии от мирового спроса на нефть исследователь У. Тандон делает вполне справедливый вывод о том, что ВСНЛАД к 2011 г. превратилась в зависимую неоколониальную страну [15, P. 20].

К сожалению, из-за недостатка данных по политической борьбе ливийских националистов и коммунистов мы были вынуждены уделить особое внимание эволюции ливийского капитализма (и вообще кратко обозначить, почему именно капиталистический способ производства существовал в каддафиевской Ливии), чтобы подготовить читателя к обзору отношения Каддафи к коммунистическому учению и истории преследования коммунистов Ливии.

Из-за того, что присутствие коммунистов в Ливии было численно и территориально ограничено, то можно предположить, что Каддафи мог и не устраивать тирады на тему опасности коммунизма для арабского единства и государственной безопасности, на что для условных Насера и Хусейна было куда больше оснований. Но при тщательном анализе обнаруживается, что Каддафи наравне с Насером и Хусейном являлся наиболее яростным критиком марксизма-ленинизма среди всех арабских социалистов.

Так, в 1971 г., во время одного из публичных выступлений, ливийский вождь заявил, что все арабские националисты и мусульмане должны вступить в борьбу против капитализма и коммунизма, поскольку марксизм противоречит учению Священного Корана [4, С. 115]. В следующем году Каддафи громогласно объявил, что этап активной борьбы с капиталистическим Западом «ушел в прошлое» и «фронт будущей борьбы будет проходить между нами и коммунизмом», таким образом выдвигая именно марксизм как наиболее опасного для социализма врага. Хорошо известно, что вместо потенциальных «западных партнеров» в 70-80-ые гг. Ливия обратилась к СССР как основному военно-техническому и торгово-экономическому союзнику, но изначально начало советско-ливийского сотрудничества в военной области осложнялось наличием значительного элемента непримиримого антикоммунизма в политике ливийского руководства. И немудрено, ибо как иначе понять данные перлы братского вождя Джамахирии: «Если русские продают нам оружие, то это не значит, что мы можем позволить коммунизму просачиваться с другой стороны. Мы этого не приемлем, несмотря на позицию Советского Союза и его помощь, которую мы не можем отрицать» [4, С. 242].

Однако самое важное, что Каддафи демонстрировал свой антикоммунистический оскал не только на словах, но и на деле. Во-первых, Каддафи помог суданскому арабскому социалисту Нимейри в 1975 г. предотвратить готовящийся захват государственной власти суданскими коммунистами [16, P. 90]. Во-вторых, народные революционные комитеты, которым были дарованы функции правопорядка по аналогии с отрядами хунвейбинов в Китае во времена Культурной революции, стали эффективным институтом поддержания власти Каддафи на местах. Невзирая на тот факт, что данные комитеты усугубили межплеменные разногласия, они также помогали официальным службам безопасности выявлять лиц с критическими взглядами по отношению к режиму Ливийской Джамахирии, что привело к аресту множества баасистов, марксистов и исламистов.

Заключение

1. Арабские социалистические режимы в силу своего классового антагонизма по отношению к марксистам систематически преследовали коммунистические партии и организации, которые являлись наиболее передовой демократической политической силой. Более того, даже до момента захвата политической власти, члены алжирского Фронта национального освобождения и баасисты регулярно критиковали марксистов-ленинистов и отгораживались от сравнений с коммунистами.

2. Коммунисты призывали не останавливаться на проведенных буржуазно-демократических реформах и осуществить пролетарскую революцию, что привело бы к подлинному освобождению пролетариата и трудового крестьянства. Однако арабские социалисты, придя к власти, пресекали попытки выхода за рамки антиимпериалистических и антифеодальных преобразований, которые никаким образом не ограничивали развитие капитализма и местной буржуазии, в основном сосредоточенной в государственном секторе.

3. После того, как действительно марксистские кадры погибали или томились в тюрьмах, колеблющиеся элементы и открытые оппортунисты начали доминировать в коммунистических организациях, что приветствовались арабскими социалистами, интегрировавшими «коммунистов» в государственный аппарат в качестве опоры своей власти, а «марксисты» в свою очередь поддерживали антикоммунистические режимы.

4. Советская буржуазия как при Хрущеве, так и при Брежневе для открытия новых рынков сбыта и успешной борьбы за мировое господство с США позитивно высказывалась о проводимых реформах, якобы антикапиталистических, а на деле чисто буржуазных, и расширял военное сотрудничество, поставляя технику и снаряжение. Некоторые арабские социалисты удостаивались высших советских государственных наград, пока арабские коммунисты подвергались жестоким политическим репрессиям.

5. Преследование марксистов в советской прессе не освещались, на арабские социалистические страны никакого существенного давления почти никогда не оказывалось, а фактический хвостизм «коммунистических партий» и вовсе одобрялся.

Таким образом, арабский социализм, будучи абсолютно противоположным марксизму-ленинизму, к достижению свободы арабских рабочих и крестьян не привел и в будущем не приведет, не обеспечил утверждение научного социализма, но вызвал укрепление местного капитала, которому впоследствии была выгодна либерализация, осуществленная во всех 5 исследованных в статье странах.

Однако следует констатировать все нарастающее недовольство населения ближневосточных стран проводимой в жизнь государственными властями политикой. Согласно сведениям от Pew Research Center, примерно три четверти опрошенных людей из государств Ближнего Востока заявляли, что их страны держат неправильный путь и что экономическая ситуация находится в плачевном ситуации [18]. Данное недовольство выливается в крупные акции протеста, восстания и свержения прежних режимов, как во времена «Арабской весны». Коммунистические идеи, несмотря на их разгром и кажущуюся неактуальность, полностью не были отброшены, они продолжают оставаться неотъемлемой составляющей общественной жизни на Ближнем Востоке. Поэтому будем надеяться на то, что в недалеком будущем знамя марксизма все-таки будет водружено над Арабским Востоком и над всем остальным миром.

Литература и источники

1. Балашов Ю.А. Структура и деятельность аппарата ближневосточной политики Коминтерна // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия: Международные отношения, Политология, Регионоведение. 2004. № 1. С. 346-360.

2. Ближний Восток и современность. Сборник статей (выпуск пятьдесят четвертый). М., 2020. / А.Р. Аганин. Племена Ливии и их роль в политическом процессе. С. 5-40.

3. Внешняя политика СССР. 1917–1944. М., 1960.

4. Егорин А.З. История Ливии. XX век. М.: Институт востоковедения РАН, 1999.

5. Князев А.Г. Египет после Насера. М.: Наука. 1986.

6. Ланда Р.Г. История Алжира. XX век. М.: Институт востоковедения РАН, 1999. С. 149.

7. Марксистско-ленинская идеология победит ревизионизм. Тирана: Наим Фрашери, 1964. Т. 3.

8. Мусаева С.И. Гамаль Абдель Насер - лидер тайного общества «Свободные офицеры» и государственный переворот в 1952 г. в Египте // Современная научная мысль. 2021. №4.

9. Пир-Будагова Э. П. История Сирии. ХХ век / Институт востоковедения РАН. М.: ИВ РАН, 2015.

10. Степанова Н.В. История Ирака. XX век / Институт востоковедения РАН. - М.: ИВ РАН, 2016.

11. Beinin J. Labor, Capital, and the State in Nasserist Egypt, 1952–1961 // International Journal of Middle East Studies. 1989. No. 21. P. 71–90.

12. Economy of Algeria. Britannica.

13. Pennar J. The U.S.S.R. and The Arabs: The Ideological Dimension 1917-1972. London, C. Hurst, 1973.

14. Smolansky O.M. The USSR and Iraq: The Soviet Quest for Influence. Duke University Press, 1991.

15. Tandon Y. Whose Dictator is Qaddafi? The Empire and its Neo-Colonies // Insight on Africa. 2011. No. 3. P. 1-21.

16. The Faces of Gaddafi // Africa Insight. 1980. Vol. 10. No. 2. P. 87-90.

17. The Struggle for Worker Rights in Egypt: A Report By the Solidarity Center (Justice for All). 2010.

18. Unrest in the Middle East taking a toll on people’s outlooks. Pew Research Center. 2014.

19. St John R.B. The Slow Pace of Reform Clouds the Libyan Succession (ARI).