26.01.2022 | время чтения: ≈ 30 мин. | просмотров: 323

Общие закономерности развития исторического процесса

Содержание

Глава I. Введение. Что такое общество?

Марксизм — наука, изучающая процесс формирования и развития общества на всем протяжении его существования. Человечество представляет собой совокупность большого количества обществ, каждое из которых имеет собственную многовековую историю. Ныне существующие и некогда существовавшие народы сложились в ходе длительного объективного процесса.

Ключевой вопрос, имеющий отношение к нашей теме, а именно проблема всеобщности и общего в истории не нова. Еще в эпоху средних веков обозначились два направления разрешения данного вопроса: номиналисты и реалисты. Первые считали, что в нашем мире существует только отдельное. Общего нет, оно является конструктом человеческого сознания. Реалисты полагали, что общее есть, оно объективно и независимо от самого человека. Приведённые мнения, тем не менее, идеалистичны по своему содержанию. Номиналисты вырывали то самое отдельное из мира, не рассматривая его связь с окружающим, а реалисты наделяли природу и её законы идеалистическими взглядами. Таким образом, рассматриваемая нами проблема имеет давнюю историю [1].

Мы постоянно употребляем термин «Общество». Пора бы и прояснить существо рассматриваемого.

Если спросить у человека, что есть общество, то можно услышать примерно такой ответ: Общество — это люди, совокупность всех индивидов. Это определение верно, но недостаточно для более полного знания данного термина. Необходимо понимать, что общество складывается прежде всего на экономической почве, а она в свою очередь является основанием, от которого складывается культура, политика и прочие надстроечные элементы.

Общество состоит из людей, объединенных исторически определенным способом производства, производственными отношениями. Современное общество носит классово-антагонистический характер, т.е в нем существуют объективно сложившиеся классы, ведущие между собой постоянную борьбу в разных формах. Здесь нужно подчеркнуть, предваряя, что первые классы сложились в IV тысячелетии до н.э. Марксизм утверждает о исторически преходящей сущности классов, которые сформировались по естественным причинам и точно так же отомрут, по мере развития коммунизма.

Человеческое общество представляет собой специфическую часть материального мира. Оно развивается по особым, свойственным только ему законам, которые, несмотря на их качественное отличие от явлений природы, тем не менее являются объективными, т.е. независящими от сознания, воли и намерений людей.

Исходя из вышесказанного, мы удостоверяемся в том, что общество формируется в ходе экономического, т. е. материального развития. Фридрих Энгельс справедливо указал, говоря о историческом материализме, что:

«Люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.» [2].

В этих словах в донельзя упрощённой форме изложено главное положение исторического материализма: определяющее значение материального фактора в формировании и развитии общества.

Конечно, нельзя не учитывать и значение самой надстройки, которую часто ошибочно представляют пассивной стороной исторического процесса. Марксизм утверждает, что надстройка оказывает большое влияние на развитие общества, но, как говорил Энгельс, «все они оказывают влияние друг на друга, а также и на экономическую основу. Дело обстоит совсем не так, что только экономическое положение является единственной активной причиной, а остальное является лишь пассивным следствием». В конечном же счёте, несмотря на это, все же именно экономическое развитие является решающим в истории.

Глава II. Труд, как главный фактор в сложении общества

«Он — первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека» (Фридрих Энгельс) [3]

В этой связи, можно сказать, что труд человека является тем основанием, из которого сформировался современный Homo sapiens. Трудовая деятельность привела к сложению общества, осознанию человеком необходимости работать совместно для выживания и развития. Карл Маркс утверждал о труде, как единстве трех моментов:

Предмет труда. Подразумевается та вещь, которая становится объектом человеческого труда, с которым он взаимодействует в самых разных, заранее намеченных целях. Иначе говоря, индивид видоизменяет предмет для извлечения потребительной ценности, т. е. для удовлетворения каких-либо нужд его самого и общества в целом.
Средство труда. Все то, что используется в ходе трудовой деятельности и составляют средства труда. Это материалы, орудия труда, с помощью которых человек осуществляет свои цели.
Сознательный труд. Как высокоорганизованное существо, человек обладает сознанием, разумом, способностью к мышлению, анализу. Исходя из этого, он, занимаясь трудом, дает себе отчет в своих действиях, т. е. его деятельность приобретает осознанный характер, понимание того, в каких целях осуществляется данное действо, что и резко отличает его от прочих животных [4].

Таким образом, трудовая деятельность вырабатывала в человеке то, что позволяет нам называть его человеком разумным. По мере развития самого Homo sapiens, его жизнедеятельность, как говорил Фридрих Энгельс, вела к потребности в сплочении, объединении с другими сородичами, так как практика показывала, что выжить в таком сложном и непредсказуемом мире невозможно или очень сложно без поддержки и совместной работы с остальными людьми.

«Развитие труда по необходимости способствовало более тесному сплочению членов общества, так как благодаря ему стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена. Коротко говоря, формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась потребность что-то сказать друг другу» [5]

Из всего этого становится ясно, что труд формировал человека не только физиологически, т. е. развивая его части тела и органы, но и социально, так как он понимал, что достигнуть каких-либо целей, построить жилище, приготовить пищу и добыть хорошее (напр. мясо животного) пропитание значительно легче, находясь в коллективе. Отсюда и потребности защититься. В результате чего можно сказать о действительно огромной роли труда в становлении самого человека и формировании общества в целом. Накопленные за прошедшее время с момента публикации работы Ф. Энгельса «Роль труда в превращении обезьяны в человека» эмпирические данные полностью доказывают вышесказанные положения [6].

Рассмотрев кратко содержание термина «Труд» и дав характеристику его роли в процессе развития человека, мы сформировали, таким образом, ту базу, исходя из которой дальнейшее повествование будет понятным и имеющим прямое отношение к существу изучаемого вопроса.

Глава III. Что может быть общего между даже самыми отдалёнными народами?

«В природе, где также как будто господствует случайность, мы давно уже установили в каждой отдельной области внутреннюю необходимость и закономерность, которые пробивают себе дорогу в рамках этой случайности. Но что имеет силу для природы, имеет также силу и для общества» [7]

Если бросить взгляд на мир, то кажется, что общества, которые развивались на территории Америки, никоим образом не связаны с античной (напр. греческой) цивилизацией. Действительно, контакты между обеими мирами отсутствовали, но это не говорит о том, что они развивались по совершенно отличным друг от друга законам. Закономерность развития нашей окружающей среды — эмпирически доказанный факт. Закономерность развития общества и общество вообще — есть предмет изучения исторического материализма. Если взять общество с чисто естественно-научных позиций, то мы приходим к выводу, что оно в сущности является той же природой, т. е. организмом, развивающемся по свойственным всем его частям законам. Разумеется, они несколько отличаются от природных, но это не говорит о том, что общество живёт без них и в отрыве от природы. Человек, как общественное животное (пользуясь выражением Аристотеля), выработал в ходе своего развития те вещи, которые не существуют в среде животных. Таковы, например, законы, государство, институты и так далее. Одним словом — общество отличается от природы тем, что в первом действуют люди, наделённые сознанием, способностью мыслить и анализировать, в то время как в природе — стихийные силы.

Исходя из этого, мы считаем должным ответить на вопрос: если природа всей нашей планеты и даже за её пределами действует по определённым законам, то применимо ли аналогичное утверждение в отношении нашего общества?

Имеющийся фактический материал, накопленный в результате десятилетий кропотливой работы исследователей, позволяет нам сказать, что даже между индейскими и европейскими обществами есть общее, несмотря на их отдалённость и фактически полное отсутствие взаимодействия на протяжении многих веков. Возьмем к примеру индейцев тлинкиты, проживающие на северо-западном побережье Северной Америки. Тлинкиты не знали ни земледелия, ни животноводства, зато активно занимались рыболовством. Общественный строй данного народа до прихода европейских стран не претерпевал каких-либо заметных изменений. Но, рассматривая общественную организацию тлинкитов, мы находим в ней те черты, которые закономерно имелись у греков и римлян. Это наличие родов, объединённых во фратрии, домашней общины. Тлинкиты практиковали рабовладение, но оно играло подсобную роль в системе общественных отношений, однако достоверно известно, что члены родов нередко организовывали частые нападения и набеги на соседние племена с целью получения добычи и рабов. Аналогично рабами владели римляне, греки, персы, ассирийцы, урартцы, шумеры и другие [8].

То же самое, но с некоторыми небольшими отличиями, было у ирокезов, которые проживали в районе озёр Эри и Онтарио на реке Ниагара. Ирокезы, говоря точнее, это группа пяти племен, образовавших союз между собой до прихода европейцев. Ирокезы организовывали так называемые собрания, где присутствовали не только сахемы (главы племен) но и рядовые члены. Практика организации подобных собраний были у римлян и у, например, славян [9]. Это в очередной раз показывает, что даже самые отдалённые народы мира развивались по стандартным для всех общественным законам, различаясь между собой в силу объективных географических и иных обстоятельств. Общие закономерности действуют, таким образом, исходя из наличных обстоятельств.

Конечно, говоря о законах развития, мы должны уяснить для себя, что они, в зависимости от рассматриваемого региона и общества, могут проявляться по разному. Самый очевидный факт в пользу этого говорит то, что освоение и распространение железа, поистине революционного достижения человека, выразилось в разных обществах по-разному. На Западе, т. е. в Греции это привело к укреплению полисной демократии, так как полное вооружение из железа было доступно под силу только обеспеченным слоям населения, а на Востоке позволило формировать массовые армии и к созданию первых империй в истории человечества [10]. Подчёркнутый нами факт имеет отношение к частным проявлениям всеобщего закона исторического развития. Другими словами, история человечества развивается по общим для всех законам, но с учетом того, что существуют частные особенности данного процесса, отличающие его от остальных.

Еще одной закономерностью является процесс сложения классов и классового общества с вытекающими отсюда последствиями.

Материальными предпосылками образования классового общества является развитие способа производства и наличие в обществе так называемого прибавочного продукта, т. е. когда количество произведённых материальных благ выше их потребления. Излишки создаваемой продукции формирует возможность их присвоения частью общества. Это были вожди племен, военные предводители, жрецы, наиболее уважаемые члены племени и рода, т. е. прослойки людей, которые занимали общественно важные места, выполняли те или иные предназначения, имевшие большую роль в жизнедеятельности общества. Одним словом, речь идет о появлении частной собственности на средства производства (которая, впрочем, в ранних классовых отношениях выражалась и посредством общинных институтов и порядков), что позволяет определённым частям общества присваивать труд других членов. Но вместе с тем необходимо подчёркнуть, что развитие материального производства приводит к большему общественному разделению труда и вытекающему отсюда формированию противоречия между умственным и физическим трудом

Но что мы разумеем под термином «Классы»? Выражаясь словами В. И Ленина, классы —

«Большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большею частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы — это такие группы людей, из которых одна может присваивать труд другой благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства» [11].

Исходя из вышеприведённого определения, мы понимаем, что классы представляют собой исторически сложившиеся группы людей. Рассуждая о классах в целом, стоит дать ответ на один вопрос, ведь к самому классовому обществу нужно относиться, в контексте нашей темы, исторически: Является ли образование общественных классов прогрессивным в истории человечества? Конечно, ведь формирование антагонистического (классовое общество неизбежно предполагает существование двух и более общественных классов, имеющих отличные друг от друга интересы, цель и неизменно ведущие между собой борьбу, проистекающую в разных формах) общественно-экономического уклада было и есть закономерный этап в развитии общества.

Разумеется, нельзя сказать, что ранние классовые общества на Земле были таковыми в классическом понимании данного слова (развитое классовое общество подразумевает и наличие государства, как аппарата насилия и принуждения). Базируясь на современных научных сведениях, можно говорить о формировании первых классовых обществ в долинах великих рек (Инд, Ганг, Хуанхэ, Нил, Тигр, Евфрат) субтропической зоны. Относительно влажный, умеренный климат, обилие влаги, плодородная земля сыграли большую роль в истории живших здесь людей, ускорив их развитие, позволили в сравнительно быстрые сроки (в историческом понимании) производить прибавочный продукт.

Между с тем необходимо отметить, что нынешняя буржуазная историография уделяет особое внимание природно-географическим факторам в истории первых классовых обществ. В частности, советский и российский буржуазный историк Р. Б Рыбаков пишет, анализируя на примере Древнего Египта:

«Им (географическим фактором) определяется характер хозяйства, а в некоторых случаях даже и форма государственного устройства. Например, специфические географические условия Египта (узкая полоса пригодной для обитания и для возделывания земли, вытянутая вдоль громадной реки — естественного пути через всю страну) очень рано привели к созданию здесь единого государства с мощной центральной властью, во главе которой стоял обожествленный царь. Альтернативой этому было бы лишь взаимное истребление враждующих номов» [12].

Однако не следует слишком преувеличивать роль географического фактора, так как история развития древних обществ Китая, Индии наглядно свидетельствуют об отсутствии здесь на протяжении длительного времени централизованной системы орошения и ирригации. Но вместе с тем, как мы упоминали выше, говоря о Египте, здесь тоже существовали местные крупные системы, т. е. номы, которые вели друг с другом борьбу. В Месопотамии наблюдалась схожая ситуация: мы видим наличие оросительной, ирригационной сети, которая поддерживалась силами множества общин, функционирование номовых аналогов (многочисленных, всемирно известных городов-государств), однако, в отличии от Египетской модели развития, Месопотамия была ареной борьбы между самыми крупными городами. Тенденции к полному объединению, к централизации сложились достаточно поздно. Упомянутый нами выше Рыбаков утверждает, что наличие богатых водных ресурсов не приводило к острой конкуренции между городами за правом их обладания – что объективно препятствовало централизации и объединению месопотамских номов, так как каждый из них был в состоянии поддерживать обширные оросительные системы на магистральной основе [13].

Таким образом, географические факторы объективно сыграли большую роль в истории каждой народности, оказывая громадное влияние на формирование общественного строя. Но вместе с тем они являются частными, а не общими.

Возвращаясь к вопросу о классовом обществе, мы отметили, что на ранних этапах оно было довольно примитивным, содержало в себе многие элементы доклассовой стадии. Наличие большой домашней общины, племенного объединения были характерными для бесклассового общества, однако заменившая их территориальная (соседская, городская) община явилась лишь результатом формирования производящего хозяйства, где невозможно было поддерживать жизнедеятельность в рамках прежних общественных установок [14]. Это свидетельствует о быстром процессе сложения классов. Такая общественная организация была присуща классовым обществам, однако необходимо отметить, что община по-прежнему организовывала собрания, на которых присутствовали члены племен, но имеющиеся факты говорят о быстром возрастании влияния старейшин и военных вождей, которые на тот момент уже имели возможность почти самостоятельно принимать решения. Собранию оставалось лишь одобрять такие действия (все возрастающее имущественное расслоение между членами общины, усиление общинной верхушки закономерно приводило к уменьшению роли народных собраний, которые в скором времени были окончательно изжиты), но, как пишет Дьяконов И. М., старейшины часто обладали большим авторитетом и пользовались уважением, что также позволяет говорить нам о действительно добровольном согласии членов собрания на реализацию принятых решений [15]. Те общественные слои, которые в будущем составили основу господствующего класса, уже обладали возможностью присвоения прибавочного продукта. Методы и способы осуществления такого действа были разными. В Шумере это происходило не путём прямого взымания, как в Египте, а выделением земли в пользу храмовых комплексов и в распоряжение отдельных лиц из верхушки. На такой территории трудились члены самой общины, обеспечивая тем самым общинной «элите» возможности обогащения.

Все описанные выше признаки, тем не менее, не позволяют нам охарактеризовать такое общество, как полноценно классовое. Полностью этот процесс завершился только тогда, когда обозначенные тенденции в развитии привели к необходимости создания такого аппарата, который позволял бы обогатившейся верхушке защищать свои интересы, подавлять недовольство новыми, установившимися порядками, закрепить их. Такой силой и средством одновременно становится государство. А формирующуюся частную собственность можно охарактеризовать, как начальную.

Таким образом, общество, которое мы рассмотрели выше, можно назвать предклассовым, т. е. по уровню своего развития оно выше доклассового, но в силу объективных фактов такое общество не может называться полноценно классовым, так как отношения внутри такого сообщества развивались в русле старых порядков, хотя и находившихся в процессе кардинальных изменений.

Всемирная история свидетельствует, что процесс сложения классового общества и государства по своим основным критериям (прибавочный продукт, частная собственность, возможность присвоения, разделение труда и противоречие между умственным и физическим трудом) является закономерным для почти всего человечества (за исключением тех сообществ, где классы не могли сформироваться по естественным причинам), различаясь между собой лишь в силу объективных природно-географических условий. Речь идет, следовательно, о всеобщей закономерности в сущности возникновения самих классовых отношений. Мы видим на примере Месопотамии, Египта, Китая и Индии то обстоятельство, что складывание классов идет вместе с процессом материального развития, производства прибавочного продукта. Мы наблюдаем то, как постепенно, медленно, но верно рушились старые порядки, основанные на доклассовых устоях, и этот неизбежный процесс проистекал всюду, где развивались классовые отношения. В Риме, в Китае, в Японии, в Индии, в Египте становление классов проистекает по схожим сценариям. Как только общество производит больше, чем ему нужно для удовлетворения потребностей, то создаются предпосылки и для присвоения этой излишки наиболее почитаемыми слоями населения.

Всюду, где стремительно развивались классовые отношения — мы видим неизбежный упадок или значительную трансформацию прежних отношений. Сохранение общинных порядков (как видно на примере Месопотамии, Китая и Индии) на протяжении длительного времени говорит лишь о том, что уровень развития производительных сил, несмотря на сложение классовых отношений, был довольно низким и требовало от людей соответствующей для ведения хозяйства общественной организации. Но если мы понаблюдаем за дальнейшей историей такой общины, то не вызывает сомнений тот факт, что они, по мере усиления частнособственнических начал и все большей общественно-экономической дифференциации, неизбежно ослабевали. Разрушение общинных отношений происходило разными путями, в том числе соответствующими мероприятиями, которые последовательно осуществлялись государствами. Примером тому может служить система «Колодезных полей» в Китае, кризис которой особенно остро обозначился к IV веку до н. э., когда закреплялись частнособственнические порядки и усиливалось давление самого государства на общинников [16]. Не менее значительным являлся процесс дифференциации и внутри самой общины, где выделялись с течением времени богатые слои населения, которые, пользуясь возросшими богатствами, экономически подчиняли остальных общинников, что имело соответствующие последствия. Это мы видим на примере арийских племенных общин вастрьо-фшуйант (свободные земледельцы), в среде которых быстро развивался процесс социального и экономического расслоения, а также Вавилона, где обозначенный факт нашел свое отражение в знаменитых законах царя Хаммурапи [17].

Таким образом, классовое общество представляет собой исторически прогрессивное достижение человечества, закономерно сформированное в процессе его развития. На всем протяжении истории древнего мира мы видим, что сложение классов у разных народов проходило, говоря в целом, по схожему сценарию. Мы убедились в этом, рассуждая на примере Китая, Месопотамии и Египта. Конечно, нельзя сказать, что рассматриваемый процесс был абсолютно одинаков — такая точка зрения лишает историка, исследователя возможности принимать во внимание своеобразие и особенности, по которым и шел данный процесс. Дополнительным важным фактом является и то, что новое общество содержало в себе множество элементов доклассового времени, которые с течением времени либо отмирали, либо претерпевали значительную трансформацию. Об этом ярко свидетельствует история общин и землевладения вообще. Они выражались также в длительном сосуществовании трёх его форм — общинного, частного и государственного [18].

Глава IV. Всемирность исторического процесса и формационный подход

К I веку н. э., классовые общества и государства охватывали значительные территориальные пространства от Средиземноморья до японских островов. Предпосылки к складыванию классов обнаруживаются у большого количества существовавших тогда народов, у которых обозначенный процесс во многом проистекал под влиянием контактов с более развитыми, т. е. классовыми обществами, хотя нельзя и умалять значение внутренних факторов.

Господствующим классом, если мы касаемся античного мира, являются рабовладельцы и крупные собственники, которые сосредотачивают в своих руках большие материальные богатства. Но что, если речь идет о Востоке? В советской историографии господствовала точка зрения, что рабовладельцы составляли костяк и основу эксплуататорского класса [19]. Сегодняшние исследователи поставили такое утверждение под сомнение. Распространяется мнение, суть которого заключается в отсутствии у рабовладельческого уклада структурообразующей функции. В настоящий момент активно ведутся дискуссии о том, каким термином надлежит обозначить данный период в истории Востока. Некоторые историки, такие как Р. Б. Рыбаков, предлагают называть его «Древним», т. е. сочетающим в себе элементы рабовладельческого и общинного укладов [20]. Следовательно, если опираться на современные данные, можно сказать, что древний период в истории Востока – есть соединение и сочетание рабовладения и достаточно заметных, сильных общинных порядков, а так же государственного.

Опираясь на вышесказанное и приводя в пример другие случаи, критики формационного подхода заявляют о догматизме рассматриваемой теории и заверяют нас в его ошибочности. Такая категорическая точка зрения является резкой и не принимает во внимание большой научный потенциал формационной теории.

Подобная критическая точка зрения, если углубиться в её содержание, основывается на несколько ошибочном представлении самой теории. Критики считают, что формационная теория будто бы предполагает обязательную, неизбежную и последовательную смену пяти общественно-экономических формаций. Отсюда весьма ложные представления о том, что каждый живущий и существовавший в мире народ должен пройти последовательно все обозначенные стадии развития. Скептики указывают на пример России, где не утвердился рабовладельческий строй, на кочевые общества и так далее. Еще одна претензия заключается в схематичности формационного подхода, т. е. утверждение о его стремлении подогнать изучаемые им общественные организмы под единую схему и картину. Это утверждение несколько схоже с вышесказанным, но его суть такова: формационный подход не учитывает своеобразия и особенности развития каждого общества, пренебрегает его самобытностью. Вот что, например, пишет буржуазный историк Спицын Е. Ю.:

«В частности, специфика развития разных народов и государств приносилась в жертву абстрактным «общим закономерностям», под которые зачастую подгонялась конкретная история, что далеко уводило от изучения и анализа реальных исторических процессов, протекавших на протяжении многих веков» [21].

С приведенным выше утверждением можно согласиться, если мы будем рассматривать историю развития советской исторической науки (одним из примеров такого является, как было сказано выше, утверждение о будто бы господствующей роли рабовладельческого уклада в экономике государств Востока). Однако другой буржуазный историк, специалист по средневековой истории А. Я. Гуревич писал:

«Социально-экономическая формация есть умственная конструкция, своего рода «идеальный тип» используемый историками для систематизации конкретного материала. Формации были в его системе реальными социально-экономическими образованиями, находящимися на грешной земле, а не в умах историков или социологов» [22].

Это высказывание довольно авторитетного учёного не выдерживает критики. Арон Яковлевич оказался не в состоянии понять, что формационный подход выделяет общие, объективные закономерности в историческом развитии всего человечества. Семенов Ю. И., критикуя Гуревича, писал

«Понять, что общественно-экономические формации существуют и в исторической реальности, но иначе, чем в теории, не как идеальные социоисторические организмы того или иного типа, а как объективное общее в реальных социоисторических организмах того или иного типа, эти люди оказались не в состоянии. Для них бытие сводилось только к самобытию. Инобытия они, как и все вообще номиналисты, во внимание не принимали, а общественно-экономические формации, как уже указывалось, не имеют самобытия. Они не самосуществуют, а иносуществуют» [23].

Но что же предлагают нам взамен? Какой методологией необходимо руководствоваться?

Критики традиционно выдвигают цивилизационный подход в качестве альтернативы формационному. После распада СССР, цивилизационная теория приобрела большую популярность в научных кругах, которые тогда испытали большие потрясения от резкой смены общественного строя. Мы не будем углубляться в историю, а скажем лишь кратко:

Цивилизационный подход предлагает нам рассматривать человеческое общество, как организм, который формируется, развивается, достигает пика и после неизбежно угасает по ряду причин. Сторонники такого подхода утверждают нам об уникальности и самобытности, неповторимости каждой цивилизации и общества. В этой связи они выделяют следующие типы цивилизации: Особенные, локальные и современные. На первый взгляд может показаться, что особо большое сосредоточение «цивилизаторщиков» на вопросах историко-культурных типов является верным, но главный недостаток рассматриваемого подхода заключается в его буржуазности, в узости, т. е. в изучении определённой цивилизации (напр. китайской) вне общемирового контекста, что вырывает его от общего течения всемирно-исторического процесса и делает невозможным полное понимание культуры и истории без учёта внешнего влияния, в то время как исторический материализм считает любую существовавшую цивилизацию и общество частью всего человечества, частью всемирного исторического процесса [24].

Не углубляясь в вопрос о сути формаций и формационного подхода, мы считаем должным ответить, наконец, на поставленный в главе вопрос: В чем заключается всемирность исторического процесса?

Рассмотренные нами выше главы ясно показали, что человеческие общества развиваются по определённым законам. Исходя из этого положения, мы имеем право говорить теперь о всемирности истории, т. е. представляем дело таким образом, что все человечество тесно, несмотря на расстояния и различия, связано друг с другом. Большой массив эмпирических данных позволяют нам утверждать, что история человечества — это процесс последовательной смены общественных формаций, объективной диалектики движения человека от прошлого к будущему.

Главной заслугой Маркса и Энгельса являлся исторический материализм. Это было крупное достижение всего человечества в создании такой методологии изучения общественных отношений и истории вообще, что, как пишет Ленин, прежние, хаотически изучавшие прошлое буржуазные теории сменились цельным, стройным и комплексным подходом к его исследованию.

«Углубляя и развивая философский материализм, Маркс довёл его до конца, распространил его познание природы на познание человеческого общества. Величайшим завоеванием научной мысли явился исторический материализм Маркса. Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий, — из крепостничества, например, вырастает капитализм» [25]

На основе трудов Гизо, Тьерри, Минье, Сен-Симона, Оуэна и многих других, Маркс и Энгельс осуществили, говоря по сути, дальнейшую и более полную разработку тех мыслей и идей, которые были распространены в ранние времена.

Именно понятие общественно-экономической формации позволило рассматривать историю человечества — как единый, связанный друг с другом большой организм, выделить из большого количества исторических процессов, внешних явлений, индивидуальных особенностей каждого общества то, что является общим для них, открыть законы исторического развития, одним словом, найти ту связь, которая в прогрессивном значении олицетворяет собой прогрессивное движение человечества, его непрерывное общее развитие. В этой связи буржуазные историки Попов П. В. и Сычев С. В. писали:

«К. Маркс и Ф. Энгельс, изучая мировую историю, пришли к выводу, что при всем многообразии общественного развития, во всех странах имеется всеобщая, необходимая и повторяющаяся тенденция: все страны проходят в своей истории одни и те же этапы. Наиболее общие черты этих этапов находят свое выражение в понятии общественно- экономическая формация. Из этого понятия вытекает, что все народы независимо от особенностей их исторического развития проходят с неизбежностью в основном одни и те же формации» [26].

История человечества доказывает это положение. Мы знаем, опираясь на богатый и обширный материал, что значительная часть населения Земли прошли через обозначенные стадии развития. Рабовладение находило практику везде, где общество достигало относительно высокого уровня развития. Феодализм укоренился от Японии до Европы, имея разные формы. Капитализм зародился в Европе, но его ростки были и в Китае, Японии. Из этого неизбежно вытекает то, что человечество в целом движется вперёд и наше утверждение о его целостности, таким образом, является доказанным фактом.

Заключение

На основании всей приведённой выше информации мы сделали следующие выводы:

Всемирная история — есть процесс развития и становления человечества. Каждое общество — часть этого процесса, которое нельзя рассматривать в отрыве от остальных
Человечество развивалось и развивается по общемировым законам — это доказывает сам процесс сложения классов в разных обществах, равно как и формы общественной, экономической организации, которые были присущи даже самым отдаленным друг от друга народам. Здесь хотелось бы привести слова буржуазного американского историка Бернарда Бейлина, мысли которого схожи с нашими

«Разумеется, марксисты создали могучее средство для упорядочения материала в исторических трудах. Какими бы ни были их слабости, историки-марксисты искали — именно искали — позади всех обстоятельств и случайностей усилия и достижения человечества и сводили вместе самые разнообразные материалы в единую непротиворечивую картину, которая показывала как настоящее вырастает из прошлого. Они выделяли лежащие в основе силы, которые как прямо, так и через «доминирующие идеологии» формировали живые человеческие функции, и стремились объединить базисные силы и структуры социальной и культурной жизни во всеобъемлющую схему, которая концентрировала внимание на критических переходах. Взгляд с позиций марксизма остается мощной силой в осознании прошлого, каков бы ни был подход к истории» [27].

История человечества есть процесс смены общественно-экономических формаций, складывающихся на основе способа производства и вытекающих отсюда культурных, политических надстроек. Фактический материал доказывает всемирность этого процесса, т.е неумолимое диалектическое движение самого общества (выражающийся в развитии и становлении новой общественной формации). Выражаясь словами самого Маркса:

«Исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия, в которых они оказываются, — для того, чтобы прийти в конечном счете к той экономической формации, которая обеспечивает вместе с величайшим расцветом производительных сил общественного труда и наиболее полное развитие человека» [28]

Исторический материализм обладает большим научным потенциалом. Он утверждает о решительно большой роли материальной составляющей и позволяет исследователю изучать сути тех или иных исторических событий, процессов. Этот факт доказывает возросший на Западе интерес буржуазных учёных к марксисткой методологии. Можно привести работу Д. Донхэма «История, власть, идеология: Центральные проблемы марксизма и антропологии» (Беркли, 1999), Дж. Уэссмена «Антропология и марксизм» (1981), М. Блоха «Марксизм и антропология» (1983) и многие другие [31]. Из современных трудов можно выделить Пола Блэкледжа «Размышления о марксистской теории истории», который был опубликован в 2006 году [29].

Все это доказывает нам, что разрушение СССР и падение социалистического лагеря не означали краха марксистской науки, в том числе его методологической составляющей. Выходящие из года в год работы в буржуазной западной историографии, посвящённые этой методологии доказывают это. Английский буржуазный историк Джон Тош в своем труде «Погоня за историей. Цели, методы и новые направления в изучении истории» (2003) пишет следующее:

«Мой продолжительный анализ марксистской исторической теории некоторые читатели могут расценить как субъективную приверженность автора вышедшему из моды радикализму. Разве марксизм не оказался на свалке истории теперь, после 1989 г., когда во всем мире сохранились лишь островки марксистских режимов, а международное коммунистическое движение потерпело полный крах?.. Сейчас еще рано утверждать, какими будут долгосрочные последствия сдвига 1989—1992 гг. в интеллектуальном плане, но сразу по двум причинам можно предположить, что марксизм вряд ли удастся быстро списать со счетов. Во-первых, большинство историков-марксистов мало интересовались возможным влиянием их работы на политический процесс в прошлом и настоящем, придерживаясь мнения о минимальной связи между исторической теорией Маркса и его революционно-политическим учением. Во-вторых, нынешнее враждебное отношение, как бы велико оно ни было, не изменит того факта, что марксизм оказал совершенно беспрецедентное воздействие на историческую науку и в качественном, и в количественном смысле. Эта теория не имеет равных по широте охвата и уровню научной проработки. Пока историки признают необходимость теории, они будут обращаться к марксистской традиции. Обоснованность этого прогноза станет совершенно бесспорной, если мы учтем сравнительную теоретическую бедность других направлений истории» [30].

Из всего этого становится ясно, что исторический материализм Маркса — средство к пониманию сущности самой истории и развития нашего общества. Из хаотически выстроенной, изобиловавшей мистикой, идеализмом и неупорядоченностью, рассматривавшей историю, как цепь случайных явлений и событий, история стала наукой, которая изучает общество во всем его многообразии, устанавливает те закономерности, по которым оно развивается и движется вперед. Материалистическое понимание самого исторического процесса позволило исследователям понять сущность общественно-экономических и политических явлений, доказывать, что в истории не бывает абсолютных случайностей.

Источники

Семенов Ю.И, Философия истории, Москва, 2003, с. 131
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 350—351
Энгельс Ф. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека, Москва, 1969, с. 3
Маркс К., Капитал. Т. 1 // Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2. Т. 23., с. 188—192
Энгельс Ф. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека, Москва, 1969, с. 6
Князев Ю. К. «О роли труда в эволюции человека» // cyberleninka.ru/article/n/o-roli-truda-v-evolyutsii-chelovechestva
Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства, с. 78 // Маркс К., Энгельс Ф.; Избранные произведения. В 3-х т. Т. 3. — М.: Политиздат, 1986, с. 639
Всемирная история, Москва, 1958, с. 53
Там же, с. 54—56
История Востока. 1 том, Москва, 2009, с. 15
Ленин В. И. Великий почин, соч., XVI, 1 изд., с. 249
История Востока, 1 том, Москва, 2009, с. 15
Там же, с. 17
Там же, с. 22
Там же, с. 32
Всемирная история, том 2, Москва, 1956, с. 485
История Востока, том 1, Москва, 2009, с. 96
Там же, с. 22—24
Всемирная история, том 2, Москва, 1956, с. 9—10
История Востока, том 1, Москва, 2009, с. 23
Спицын Е. Ю. Древняя и Средневековая Русь ІХ—ХѴІІ вв. Полный курс истории России для учителей, преподавателей и студентов, Москва, 2015, с. 51
Гуревич А. Я. О кризисе современной исторической науки… С. 23.
Семенов Ю. И. Философия истории, Москва, 2003, с. 135
Морозов Н. М. Понятие «цивилизационный подход» в отечественной историографии на рубеже XX-XXI веков // cyberleninka.ru/article/n/ponyatie-tsivilizatsionnyy-podhod-v-otechestvennoy-istoriografii-na-rubezhe-xx-xxi-vekov
Ленин В. И. Три источника и три составных части марксизма. — Полн. собр. соч., т. 23, с. 44
Попов П. В., Сычев С. В. Методологические функции понятия «общественно-экономическая формация» // Методологический анализ некоторых философских категорий. M , 1976. С. 93
Bailyn В. The Challange of Modern Historiography // The American Historical Review. 1982. Vol 87 № 1. P 5—6
Маркс К. Письмо в редакцию «Отечественных записок» // К. Маркс и Ф Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 19. С. 120
Семенов Ю. И. Философия истории, Москва, 2003, с. 127
Тош Дж. Стремление к истине. Как овладеть мастерство историка М., 2000. C. 211

Остались вопросы?

Заходи в наш чат в Telegram.