20.01.2022 | время чтения: ≈ 30 мин. | просмотров: 156

Империализм, неравномерное развитие и закон стоимости

Содержание

До этого момента мы рассматривали действие и последствия капиталистического закона стоимости в условиях, в которых а) мобильность капитала между отраслями производства и сферами инвестиций относительно беспрепятственна и б) мобильность рабочей силы достаточна для того, чтобы диктовать, что основным определяющим фактором различий в нормах прибавочной стоимости является относительная сложность инструментов, оборудования и машин, с которыми работают рабочие в различных отраслях, а не различия в «интенсивности труда». Эти два условия можно рассматривать как «данные» в относительно однородной капиталистической экономической среде, связанной с «национальными государствами», хотя даже в таких этнически однородных и политически централизованных странах, как Япония, значительные региональные различия могут в некоторой степени смягчить эти условия. Более свободные федеративные или конфедеративные образования (например, США и Европейский Союз) могут ограничивать экономическую среду, в которой региональные различия будут играть более значительную роль и в которой фрагментированная политическая власть может значительно уменьшить возможности для неограниченной мобильности капитала и рабочей силы. Но, прежде всего, именно на международной арене вышеупомянутые условия наиболее скомпрометированы, и возникают серьезные вопросы, касающиеся действия закона стоимости.

Проблема интернационализации закона стоимости привлекла самое пристальное внимание теоретиков, занимающихся вопросами империализма и отсталости третьего мира. Следовательно, именно в этом теоретическом контексте наше обсуждение находит свою естественную отправную точку.

…После Ленина большинство марксистских теорий империализма подчёркивали огромное значение прямого производства и последующего перевода прибавочной прибыли из слаборазвитых стран в империалистические страны. Однако, за некоторыми исключениями, эти теории не имели теоретико-ценностного подхода в качестве аналитической основы, что отражает преобладание теорий «недопотребления» и «непропорциональности» капиталистического кризиса в марксизме. Эта ситуация начала меняться с появлением школы «неравного обмена» (НО) в 1960-х и 1970-х годах. Теория «империализма торговли» Аргири Эммануэля не только указывала на механизмы обмена на мировом рынке как на наиболее важное средство империалистической эксплуатации менее развитых капиталистических (и полукапиталистических) стран; он стремился сделать это на основе анализа действия закона стоимости в международном контексте. Соответственно, условия дискуссии, развернувшейся вокруг теории НО, важны для понимания динамики международных переводов ценностей как явления, влияющие на международную торговлю между империалистическими странами сами по себе, а не только между развитыми и менее развитыми странами.

Теория неравного обмена Эммануэля

Можно ли говорить о международном перемещении стоимости, происходящем через механизмы обмена на мировом рынке? Нас беспокоит в первую очередь не уместность отказа Эммануэля от «мифа об инвестиционном империализме» [1], а адекватность его альтернативной теории «империализма торговли» [2]. Тем не менее, следует отметить, что Эммануэль упускает ключевой момент, когда он утверждает, что развитые капиталистические страны «слишком богаты», чтобы не «поглощать» весь новый капитал, образовавшийся внутри них, — очевидная ссылка на тезис Ленина о том, что империализм характеризуется вывозом «избыточного капитала» в секторы, где может быть получена более высокая норма прибыли [3]. По сути, Эммануэль подразумевает, что «богатство» предохраняет капиталистов от последствий действия закона тенденции нормы прибыли к понижению. Но можно утверждать, что именно перенакопление капитала, связанное с повышением органического строения капитала, создает проблему выбытия избыточного капитала и побуждает искать возможности вложений на внешних рынках капитала, будь то в менее развитых капиталистических формациях или в других империалистических странах.

Основа теории НО Эммануэля заключается в том, что на международном рынке доминирует особый закон ценообразования, отличный от закона «национальной» экономики. Этот закон предусматривает централизованное «неравное вознаграждение факторов», в частности, фактора труда, который, как он настаивает, систематически «недооценивается». Отсюда следует, что бедные страны, демонстрирующие относительно низкий уровень производительности труда и высокую степень трудоемкости, окажутся в невыгодном положении в мировой торговле. Товар, произведенный в высокоразвитой капиталистической стране, можно обменять на товар, «обладающий большей стоимостью», который был произведен в менее развитой стране просто из-за «неравного вознаграждения факторов». По мнению Эммануэля, этот процесс является ключевым для объяснения того, как ценность передается от бедных к богатым странам.

Следует отметить, что Эммануэль отличает эту форму НО от тех, которые возникают из-за различий в органическом составе капитала и в уровнях производительности между фирмами, отраслями и отраслями производства. Разница в заработной плате — это основа НО, которая его больше всего беспокоит. Таким образом, в характерной неорикардианской манере Эммануэль рассматривает заработную плату как «независимую переменную» капиталистического развития.

Можно ли объяснить международные обменные соотношения [товаров — прим. ред.] на основе закона стоимости? Эммануэль утверждает, что они могут быть такими, но для этого нужно сначала поспорить с всё ещё весомыми аргументами Рикардо против этой идеи.

Рикардо утверждал, что в международной торговле закон стоимости не может служить адекватным объяснением обменных соотношений именно потому, что тенденция выравнивания нормы прибыли по национальным границам качественно ослабляется феноменом неподвижности международного капитала. Неподвижность капитала на мировом рынке означает, что не существует общей нормы прибыли, регулирующей формирование цен производства по национальным границам, и это означает, что для объяснения обменных соотношений товаров на международных рынках требуется другой закон ценообразования. Решением этой проблемы Рикардо стал «закон сравнительных издержек», закон, утверждающий, что обменное неравенство между торговыми партнерами будет устранено из-за процессов специализации в производстве определенных товаров. Эта идея была центральной в аргументах Рикардо в пользу свободной торговли. В значительной степени, поскольку закон Рикардо совершенно не связан с его трудовой теорией стоимости, он был широко включен в неоклассические теории мировой торговли.

Эммануэль не полностью отвергает закон сравнительных издержек; он просто поправляет его, утверждая, что со времен Рикардо произошли фундаментальные изменения в экономических отношениях между странами. Между ними перемещаются не только товары, но и инвестиционный капитал. Возросшая международная мобильность капитала привела к тенденции к выравниванию норм прибыли на мировой арене, что привело к формированию международных цен производства. Однако это явление не сопровождалось соответствующим увеличением мобильности рабочей силы, а постоянная относительная неподвижность рабочей силы создает огромные различия в заработной плате и уровнях эксплуатации, как между развитыми и менее развитыми странами в капиталистической мировой экономике. Сочетание международной мобильности капитала и немобильности рабочей силы в ситуации, когда закон сравнительных издержек определяет международные модели специализации и торговли, порождает феномен «отсталости» в колониальных и полуколониальных странах.

В качестве прелюдии к своей критике этой теории, Шейх дает краткое изложение основных выводов теории Эммануэля следующим образом [4, с. 298–299]:

Поскольку заработная плата в слаборазвитых регионах, как правило, намного ниже, при отсутствии мобильности капитала между странами нормы прибыли будут, как правило, выше в слаборазвитых регионах, чем в развитых регионах. Если теперь нормы прибыли будут выровнены за счет международной мобильности капитала, норма прибыли в слаборазвитых регионах будет снижена, а в развитых — повышена. Из этого следует, что прибыль (прибавочная стоимость) передается от первых ко вторым.

Критика Эммануэля

Критика теории Эммануэля была сосредоточена на его теории заработной платы и его учении о международном выравнивании норм прибыли. Тесная связь между ними раскрывается его утверждениями о том, что «неравенство заработной платы как таковое, при прочих равных условиях, является единственной причиной неравенства обмена» и что «относительная заработная плата определяет относительные цены» [1, с. 61, 100]. Джеффри Пиллинг замечает, что теория заработной платы Эммануэля основана на «количественной» теории средств существования, необходимых для воспроизводства рабочей силы, в то время как теория заработной платы Маркса настаивает на том, что «стоимость (и, следовательно, цена) рабочей силы определяется не количеством средств к существованию, которые позволят рабочему содержать себя, свою семью и представлять себя на рынке, а их стоимостью (т. е. общественно необходимым рабочим временем, нужным для производства этих средств существования)» [4, с. 174]. Критика Эрнеста Манделя основана на тезисе Эммануэля о международном выравнивании норм прибыли [5, с. 352–353]:

Гипотеза международного выравнивания нормы прибыли… предполагает совершенную международную мобильность капитала — по сути, уравнивание всех экономических, общественных и политических условий, благоприятствующих развитию современного капитализма в мировом масштабе. Однако такое выравнивание полностью противоречит закону неравномерного и комбинированного развития, который доминирует в этом развитии… Огромные международные различия в стоимости и цене рабочей силы, которые Аргири Эммануэль справедливо подчеркивает, являются не причинами, а следствием неравномерного развития капиталистического способа производства и производительности труда в мире.

Мандель предлагает альтернативную теорию неравного обмена в международной торговле, основанную на тех фактах, что: 1) «[благодаря своей технологической производительности — М.С.] труд промышленно развитых стран считается более интенсивным … на мировом рынке, чем труд слаборазвитых стран»; и 2) «на мировом рынке не происходит выравнивания норм прибыли, где различные национальные цены производства (средние нормы прибыли) существуют бок о бок и взаимосвязаны друг с другом» [5, с. 351]. Согласно Манделю, теория Эммануэля «не способна показать, почему страны с высокой заработной платой подвергаются индустриализации, в то время как слаборазвитые страны обладают относительно небольшой промышленностью», если действительно существует ситуация «совершенной» международной мобильности капитала в мировой капиталистической экономике [5, с. 352].

Критика Манделем Эммануэля имеет несколько прямых попаданий, но его альтернативный взгляд на НО, основанный на совершенно уникальных «национальных ценах производства», неубедителен. Для начала, довольно удивительно, что Мандель, преданный толкователь диалектического закона неравномерного и комбинированного развития, прибегает к таким недиалектическим формулировкам, как «совершенная международная мобильность капитала» и «отсутствие уравнивания норм прибыли… на мировом рынке». С каких это пор «идеальная» мобильность капитала стала условием для формирования общей нормы прибыли даже на национально ограниченном уровне капиталистической экономики? Мобильность капитала нигде не является «совершенной», и, следовательно, формирование общей нормы прибыли может быть только тенденцией, как указывает Мандель в другом месте. Как только мы допустим, что мобильность капитала между странами существует — пусть и «несовершенно», — сразу же следует, что должна существовать тенденция к выравниванию норм прибыли на мировом рынке. Эммануэль, вероятно, переоценил силу этой тенденции (распространенная неорикардианская ловушка, как мы видели) в середине двадцатого века, но, тем не менее, он был прав, признавая ее важность.

Мандель думает, что может опровергнуть идею «совершенной международной мобилизации капитала» (понятие, которое он несправедливо приписывает Эммануэлю), предположив, что она создает, но не решает следующую загадку: «Как получается, что перспективы повышения стоимости капитала не являются более выгодными там, где заработная плата самая низкая, и что в течение ста лет капитал не перемещался в массовом масштабе из стран с высокой заработной платой в страны с низкой заработной платой?». Но собственный ответ Манделя на этот вопрос в принципе не противоречит теории Эммануэля, а именно «проблеме «внутреннего рынка», отчуждения накопления капитала, передачи прибавочной стоимости и узких ограничений, налагаемых на «внутреннее» накопление капитала существующей общественной структурой» [5, с. 353]. В самом деле, теория Эммануэля идет ещё дальше, постулируя передачу прибавочной стоимости из слаборазвитых стран в развитые, которая имеет тенденцию выравнивать нормы прибыли, существующие между ними, и тем самым подрывает стимул для перемещения капитала в регионы с низкой заработной платой. Таким образом, мобильность капитала в международном масштабе ограничена теми же тенденциями, которые создает эта мобильность: интернационализацией норм прибыли и, как следствие, тенденцией к международному перераспределению прибавочной стоимости посредством обмена.

Любая убедительная критика теории НО Эммануэля должна признать тревожную замкнутость этого последнего аргумента. Если мы вернемся к приведенному выше краткому изложению выводов Эммануэля, сделанных Шейхом, мы можем выделить следующие положения как центральные для аргументации: (1) до тех пор, пока международная мобильность капитала не станет значительной, норма прибыли в слаборазвитых регионах будет выше, чем в развитых, из-за более низкой заработной платы; (2) как только международная мобильность капитала станет значительной, международное выравнивание норм прибыли создаст сопоставимые перспективы для валоризации капитала в обоих регионах — и, что вполне логично, замедлит переток капитала из развитых в слаборазвитые регионы.

Взятые вместе, эти два утверждения представляют собой нечто вроде головоломки. Во-первых, как можно говорить о существовании «нормы прибыли» или даже «заработной платы» до того, как капитал проникнет в (ранее некапиталистические) «слаборазвитые» регионы (проникновение, которое, естественно, предполагает значительную международную мобильность капитала)? Во-вторых, как может поддерживаться тенденция к международному выравниванию норм прибыли, если она создает условия, препятствующие международной мобильности капитала? Ясно, что удовлетворительно ответить на эти вопросы можно только путем признания центральной роли производства в присвоении капиталом прибавочной стоимости. Исключительное внимание Эммануэля к обмену — и связанная с ним неорикардианская привычка относиться к капиталистическим категориям антиисторически — уводит от этого понимания и, что неудивительно, приводит к парадоксальным выводам. Слаборазвитые регионы не могут участвовать в формировании общей международной нормы прибыли, если только там не происходит капиталистическое производство; в них не может быть капиталистического производства, если не существует благоприятных перспектив для повышения ценности капитала; и, следовательно, прямое производство и последующий перенос прибавочной стоимости из слаборазвитых стран в развитые являются необходимой основой империалистической эксплуатации капиталистической периферии. Другими словами, «империализм торговли» Эммануэля должен предполагать «империализм производства» — то, что Эммануэль явно считает второстепенным и что, в любом случае, он не пытается интегрировать в свою общую теорию.

Вторая линия критики касается того факта, что, хотя Эммануэль преувеличивает силу тенденции к «единой» международной норме прибыли, он упускает из виду важность межотраслевых различий в нормах прибыли — различий, которые пересекают также и национальные границы. Поэтому он упускает из виду тот момент, что при прочих равных условиях капитал будет перетекать не в страны с нормой прибыли выше среднего, а в единицы или отрасли производства, обещающие более высокие темпы валоризации, независимо от того, где они расположены.

Шейховская критика Эммануэля и рикардианской теории торговли

В рамках амбициозной попытки разработать марксистскую альтернативу рикардианской теории сравнительных издержек и международной торговли Анвар Шейх представил весьма содержательную критику теории НО Эммануэля [4], [7]. Шейх начинает с того, что устанавливает, что ни одна марксистская теория международной торговли не может включать в себя теорию сравнительных издержек Рикардо, независимо от ее поправок. «Закон» Рикардо не только является прозрачным идеологическим оправданием политики свободной торговли, которая служит интересам более развитых торговцев; она также тесно связана с теориями стоимости и денег Рикардо, обе из которых были эффективно опровергнуты Марксом. Точнее, Шейх утверждает, что «абсолютное преимущество, а не сравнительное, регулирует торговлю» [4, с. 301]. Таким образом, чистый приток золота в страну в результате положительного сальдо торгового баланса не приведет, как утверждал Рикардо, к общему росту цен, подрывающему «сравнительное преимущество» этой страны в международной торговле. Отток золота от более слабого торгового партнера также не обязательно приведет к снижению его цен, что улучшит его сравнительное положение. Вместо этого абсолютный недостаток более слабого торгового партнера будет «проявляться в хроническом торговом дефиците, уравновешиваемом постоянным оттоком золота», в то время как большая эффективность более сильного торгового партнера будет «проявляться в хроническом профиците торгового баланса, уравновешиваемом постоянным накоплением золота» [7, с. 38]. В такой ситуации более слабый торговец должен стремиться специализироваться в отраслях производства, где он обладает некоторым естественным абсолютным преимуществом, в то время как более сильный торговец должен искать пути для прибыльного инвестирования своего денежного капитала (например, экспортный сектор более слабого торгового партнера).

В целом, слаборазвитые страны должны сконцентрировать свое экспортное производство на товарах, которые они могут производить наиболее эффективно (то есть с более низкой стоимостью), и/или на тех товарах, которые относительно уникальны для них (например, обильное и легкодоступное сырье). Оба этих типа экспортных товаров будут отражать конкретное местное преимущество, которое будет, как правило, компенсировать в целом более низкий уровень производственной эффективности в этих странах. Такие преимущества могут включать благоприятный климат, богатство относительно уникальных природных ресурсов или выгодное географическое положение. Эти естественные абсолютные преимущества экспортных отраслей слаборазвитых стран, вероятно, будут привлекать иностранный капитал в поисках хороших возможностей для вложений; следовательно, экспортные отрасли станут основным направлением проникновения иностранного капитала. Общий результат таков: во-первых, торговля с более развитыми странами приведет к разрушению традиционных отраслей, неспособных конкурировать с дешевым импортом, и, во-вторых, это создаст условия для такой экстремальной формы специализации, что экономическое развитие слаборазвитой страны станет сильно искажённым отчасти из-за доминирования иностранного капитала в её наиболее жизнеспособных экспортных секторах: «Иностранные инвестиции выступают как средство модернизации извне. Это помогает создать двойственный характер экспорта СКР (слаборазвитого капиталистического региона): крупномасштабные современные отрасли, в которых преобладает иностранный капитал, наряду с отсталыми отраслями, в которых преобладает местный капитал. Таким образом, он расширяет и укрепляет экспортный сектор, а сам по себе имеет тенденцию улучшать торговый баланс». В то же время, однако, «прямые инвестиции ускоряют опустошение местного (капиталистического и некапиталистического) производства, которое вызывает свободная торговля, в то время как внедрение современных технологий требует увеличения импорта оборудования и материалов из [развитого капиталистического региона]» [7, с. 42].

Другие эффекты этих прямых иностранных инвестиций могут включать: вытеснение большего количества рабочих из местных отраслей, что может быть поглощено относительно капиталоемкой (с высоким органическим строением капитала) модернизирующейся отраслью; репатриацию прибыли, полученной иностранным капиталом, в его «метрополию», лишающую слаборазвитые регионы инвестиций; повышение производственной эффективности экспортных отраслей, что приводит к снижению экспортных цен и ухудшению товарных условий торговли слаборазвитой страны, и ухудшение платёжного баланса, связанное как с падением экспортных цен, так и с репатриацией прибылей, и имеющее тенденцию нивелировать первоначально положительное влияние прямых инвестиций на платежный баланс слаборазвитой страны.

Важно отметить, что Шейх указывает, что формирование общей нормы прибыли включает в себя перенос прибавочной стоимости из отраслей с более низким органическим строением капитала в отрасли с более высоким и что это происходит как между отраслями, так и внутри них. Более того, происходят как внутриотраслевое перемещение стоимости, «которое зависит от различий между отдельными и средними производителями в одной отрасли», так и межотраслевое перемещение, «которое зависит от различий в органическом строении средних производителей в разных отраслях», по национальным границам: «Для любого индивидуального набора капиталов, определяемого, например, их местонахождением, национальностью или степенью развития, чистый перенос прибавочной стоимости будет суммой этих двух эффектов» [7, с. 49].

Вывод Шейха относительно последствий этих соображений для международных переводов прибавочной стоимости, возникающих в результате обмена товарами, сам по себе достаточен, чтобы поставить под сомнение весь тезис об «империализме торговли» [7, с. 50]:

[Это] вполне возможно, что все структурные модели международного неравномерного развития… существуют, и в то же время существует нулевая или даже положительная передача стоимости для экспортных отраслей слаборазвитых капиталистических стран в целом… Конечно, возможно, что даже если бы вышесказанное было справедливо для экспортных отраслей в целом, слаборазвитые регионы все равно могли бы потерять стоимость из-за покупки импортных товаров… Когда это сочетается с возможностью увеличения стоимости за счет экспорта, становится ясно, что чистый эффект легко может быть равен нулю.

По словам Шейха, необоснованное предположение, что все отрасли с высоким органическим строением капитала существуют в развитых капиталистических странах и все отрасли с низким строением в слаборазвитых, позволяет Эммануэлю полностью игнорировать внутриотраслевое перемещение стоимости: например, внутри автомобильной промышленности между Hyundai Motors в Южной Корее, и General Motors в США. Делая это и предполагая, что межрегиональные различия в заработной плате усугубляют это перемещение (пункт, отрицаемый Шейхом на том основании, что они просто увеличивают величину двух противоположных потоков прибавочной стоимости между секторами с высоким и низким строением), Эммануэль поспешно переходит к ошибочному выводу о том, что выравнивание норм прибыли на международном уровне должно включать непрерывный отток прибавочной стоимости из слаборазвитого мира.

Шейх также отвергает теорию неравного обмена Манделя. Утверждая, что нет тенденции к выравниванию норм прибыли в международном масштабе, Мандель игнорирует влияние межотраслевого перемещения на международный обмен и неправомерно заключает, что единственная передача ценностей, происходящая посредством обмена, — от производителей с низкой к производителям с высокой эффективностью. Таким образом, теория неравного обмена Манделя противоположна теории Эммануэля, но приводит к таким же неверным выводам.

Шейх завершает свой анализ следующим образом [7, с. 57]:

«[Поскольку] неравномерное развитие в мировом масштабе является прямым следствием самой свободной торговли, эти перемещения стоимости и опирающиеся на них теории неравного обмена возникают как вторичные явления, а не первичные причины отсталости. Фактически, критический анализ теорий неравного обмена показывает, что даже чистое направление передачи стоимости не может быть просто установлено».

Этот вывод также важен для определения одного из ограничений противодействующих тенденций закону падающей нормы прибыли Маркса, что подкрепляет тезис, сделанный в седьмой главе третьего тома Капитала о том, что внешнюю торговлю и вложения [во внешнюю торговлю и капитал в других странах — прим. ред.] следует рассматривать как «палку о двух концах». Тем не менее следует подтвердить, что, даже если основным способом империалистической эксплуатации слаборазвитых капиталистических регионов не является «империализм торговли», неравный обмен вполне может играть второстепенную роль в «развитии отсталости». Более того, в торговых отношениях между развитыми империалистическими странами неравный обмен может играть важную роль в определении относительного экономического положения наций.

Методологический результат критики Шейха состоит в том, что перемещение стоимости через процессы международного обмена и выравнивания нормы прибыли должно анализироваться на гораздо более конкретном уровне анализа, чем любая теория НО, которая до сих пор была развита. Такой анализ потребует тщательного определения всего диапазона «абсолютных преимуществ» и «абсолютных недостатков», которые могут продемонстрировать любые два торговых партнера, включая такие «институциональные внешние эффекты» как роль национальных государств в повышении конкурентоспособности своих национальных капиталов на мировом рынке и/или в защите этих же капиталов от конкуренции на внутреннем рынке. Только принимая во внимание весь спектр факторов, влияющих на структуру торговли, можно определить направление перемещения стоимости, поскольку это осуществляется только посредством торговли*.

* — Книга Дж. Смита «Империализм в двадцать первом веке…» [8] представляет из себя значительный новый вклад, теоретический и эмпирический, в литературу о неравном обмене и механизмах, с помощью которых низкооплачиваемые работники на «Глобальном Юге» создают сверхприбыли для транснациональных корпораций, базирующихся на «Глобальном Севере». Его анализ «глобальной цепочки создания стоимости» сосредоточен на том, что он называет «глобальным трудовым арбитражем». Хотя подход Смита ко многим вопросам, связанным с теорией стоимости и кризисов, рассматриваемым в настоящей работе, не всегда внятен, сходство со школой Monthly Review [Ежемесячный Обзор — прим. ред.] очевидно.

Библиография

A. Emmanuel. Unequal Exchange: A Study of the Imperialism of Trade. Monthly Review Press, 1972.
A. Emmanuel. Myths of Development versus Myths of Underdevelopment. New Left Review, 1974. No. 85, pp. 61–82.
В. Ленин. Империализм, как высшая стадия капитализма. Собр. Соч., изд. 1, с. 173–290.
A. Shaikh. Foreign Trade and the Law of Value: Part I. Science & Society, 1979. Vol. 45, No. 3, pp. 281–302.
G. Pilling. Imperialism, trade and ‘unequal exchange’: the work of Aghiri Emmanuel. Economy and Society, 1973. Vol. 2, Is. 2, pp. 164–185.
E. Mandel. Late Capitalism. New Left Books, 1975.
A. Shaikh. Foreign Trade and the Law of Value: Part II. Science & Society, 1980. Vol. 44, No. 1, pp. 27–57.
J. Smith. Imperialism in the Twenty-First Century: Globalization, Super-Exploitation, and Capitalism’s Final Crisis. Monthly Review Press, 2016.

Остались вопросы?

Заходи в наш чат в Telegram.