Коммунисты запретят интернет?

Содержание

• 1. «Самоубийственный волюнтаризм, свойственный мелкобуржуазным реставраторам подобно хрущёвцам»
• 2. «Авантюра уровня хрущёвских прожектов»
• 3. «Изоляция» и связи с внешним миром
• 4. Подпольный интернет
• 5. 3 часа и протесты
• 6. Культурная гегемония и интернет
• 7. Автаркия?
• 8. Железный купол

Читай «Культурную революцию будущего» и её критику от подписчика, чтобы понять суть спора.

Мы даём лишь общие направления будущей интернет-политики, не вдаваясь в технические и иные детали, которые невозможно заранее предугадать. То, как именно её следует проводить, будет зависеть от конкретных условий существования будущей Советской России.

Весь комментарий строится на четырёх принципиальных ошибках, сводящих всю его пользу на нет, причём выходят они далеко за пределы понимания культурной революции будущего:

1. Советская власть будущего уравнивается с капиталистической властью настоящего — по принципам её работы, по её устройству и т. д.
2. Подход коммунистов к общественным преобразованиям уравнивается с подходом левых оппортунистов, хотя в самой статье не раз подчёркивалась их противоположность.
3. В одну кучу сваливается множество фундаментально разных вопросов лишь из-за того, что они (так или иначе) имеют какое-то отношение к интернету.
4. Наконец, из виду совершенно упускается тот ключевой момент, в контексте которого в нашей статье пишется об отношении будущей рабочей власти к интернету.

Все эти принципиальные ошибки мы покажем дальше. Будет несложно — они имеются практически в каждом предложении комментария.

1. «Самоубийственный волюнтаризм, свойственный мелкобуржуазным реставраторам подобно хрущёвцам»

Так охарактеризованы меры, которые мы предлагаем осуществлять в рамках культурной революции будущего. Они «беспрецедентны по масштабу вмешательства в информационную зону», а их реализуемость и «гуманитарные последствия» даже нельзя вообразить. Почему?

«Это предложение крайне непопулярных в массах и изоляционистских мер (особенно по интернету) под лозунгами построения социализма, которые могут дискредитировать саму идею рабочей власти в глазах широкого населения, особенно в современном мире. Это скорее волюнтаристский проект сверху, чем организованный процесс создания привлекательных альтернатив, в который можно мобилизовать массы. Даже авангард, который противостоит мелкобуржуазной мешанине в головах, не сможет сделать из этого что-либо толковое, потому что идея технологического ограничения пролетариата не может быть в интересах пролетариата. В условиях тотальной цифровой интеграции всех сфер жизни современного общества такие меры воспримутся массами как карательная изоляция. Никакими предлогами того, что иницаторы такой политики “выражают интересы рабочего класса” не смогут против его воли поднести вот это».

Главные аргументы здесь: «изоляционизм» в современности крайне непопулярен среди масс, они воспримут всё как «карательную изоляцию», а её инициаторы будут действовать против воли рабочих. Чувствуете? Попахивает либерализмом.

Мы писали: советской власти будущего придётся «ограничить и регулировать весь поток информации, который ежедневно потребляется людьми». Только так она сможет ликвидировать функциональную безграмотность и обеспечить культурный расцвет общества. В данном отношении интернет-политика — лишь частное проявление цензуры.

Цензура направлена на контроль за содержанием, выпуском и распространением информации. Цензура (внезапно!) существует в каждом государстве мира, покуда государства существуют вообще. Однако цензура в стране, где правят миллиардеры, и в стране, где правят массы — совершенно разные вещи.

Выступают ли коммунисты против цензуры как таковой? Нет: тогда можно было бы выступать против армии, судов, тюрем и т. д. как таковых. Но мы не рассуждаем абстрактно, внеклассово. Мы спрашиваем: «кому выгодно?».

К чему же приведёт отказ от цензуры (или её смягчение, как предлагает комментатор) со стороны рабочего класса? Лишь к усилению информационного напора на этот самый класс со стороны капиталистов.

Причём последние, в свою очередь, продолжат тщательно цензурировать информацию, доносимую до народных масс в капиталистических и социалистических странах («Голос Америки»). Основной поток информации контролируют государства и медиа-монополии, сам принцип существования которых формирует у общества подчинённость капитализму.

Ошиблись ли большевики, издав «Декрет о печати», обеспечивший советской власти законное право на информационную монополию? Нет. Своим декретом они осуществили волю большинства и спасли Россию от уничтожения международными «партнёрами».

Интернет — лишь средство для более быстрого и качественного обмена информации между людьми. Посредством интернета сейчас, как и посредством печати, радио и кино раньше, правящий класс осуществляет свою культурную гегемонию. Здесь мы не открываем Америку. Мы просто актуализируем азбучные истины марксизма.

Вот что в своё время писал — осторожно, большая цитата! — «изоляционист» Ленин:

«Свобода печати во всем мире, где есть капиталисты, есть свобода покупать газеты, покупать писателей, подкупать и покупать и фабриковать «общественное мнение» в пользу буржуазии. Это факт. Никто никогда не сможет его опровергнуть.

А у нас? Может ли кто отрицать, что буржуазия разбита, но не уничтожена? что она притаилась? Нельзя этого отрицать. Свобода печати в РСФСР, окруженной буржуазными врагами всего мира, есть свобода политической организации буржуазии и ее вернейших слуг, меньшевиков и эсеров. Это факт неопровержимый.

Буржуазия (во всем мире) ещё сильнее нас и во много раз. Дать ей ещё такое оружие, как свобода политической организации (= свободу печати, ибо печать есть центр и основа политической организации), значит облегчать дело врагу, помогать классовому врагу.

Мы самоубийством кончать не желаем и потому этого не сделаем. Мы ясно видим факт: «свобода печати» означает на деле немедленную покупку международной буржуазией сотни и тысячи кадетских, эсеровских и меньшевистских писателей и организацию их пропаганды, их борьбы против нас.

Это факт. «Они» богаче нас и купят «силу» вдесятеро большую против нашей наличной силы. Нет. Мы этого не сделаем, мы всемирной буржуазии помогать не будем.

Как вы могли с общеклассовой оценки, т. е. с точки зрения оценки отношений между всеми классами, скатиться до оценки сентиментально обывательской? Это для меня загадка.

В вопросе «гражданский мир или гражданская война», в вопросе о том, как мы завоевывали и продолжим «завоевание» крестьянства (на сторону пролетариата), в этих двух важнейших, коренных, мировых (= касающихся сути мировой политики) вопросах (коим посвящены обе ваши статьи) вы сумели встать на точку зрения не мещанскую, не сентиментальную, а на марксистскую. Вы сумели там по-деловому, трезво учесть взаимоотношения всех классов.

А тут вдруг скатились в пропасть сентиментализма».

Какой ужас! Ленин призывает ограничить советское общество от иностранной пропаганды через цензуру печати. Он что, дурак? Что за «карательная изоляция» масс?

Кстати, наш комментатор тоже, как и собеседник Ленина, в коренных вопросах (антиревизионизм, партийное строительство, система Макаренко, исторический опыт революции и контрреволюции, отношение к КНДР…) встаёт на марксистскую точку зрения, но в вопросе «свободы интернета» скатился до точки зрения мещанской, сентиментальной.

Выступать против цензуры, против создания при советской власти будущего самостоятельного, независимого от капиталистического окружения интернета — то же самое, что ругать большевиков за создание собственных СМИ с запретом антисоветских и иностранных СМИ.

Нам могут сказать: «допустим, вы правы. Но не меняется главное — массы в современности выступают против «изоляционизма», против ограничений. Вы, инициаторы, собираетесь насаждать всё сверху, помимо воли масс, как волюнтаристы, что ли?».

Вопрос справедливый. Коммунисты не видят будущее России в сохранении текущего господства буржуазии, но под красной маской. Мы не предлагаем организовывать очередную «думу», депутаты которой работали бы, наплевав на интересы избирателей (рабочих) и принимая вредные им законы. Советская власть в период строительства социализма работает не так. А как?

Основа — Советы, органы власти трудящихся. Трудовые коллективы выдвигают депутата в Совет. Избравшие депутата люди в любой момент могут воспользоваться правом отзыва и лишить его мандата, поставив вместо него другого, причём депутатом может быть и коммунист, и беспартийный. Вот тут — самое интересное.

Природа советской власти состоит не в представительной демократии, но в прямой — здесь на этом не будем останавливаться: сути это не меняет. Подробнее читай в статье «Какая нам нужна демократия?».

Депутаты-коммунисты, чтобы принять какой-либо закон, должны заручиться поддержкой большинства депутатов в Совете и убедить в необходимости данного закона массы избирателей, иначе закон принят не будет, а депутатов, поддержавших «непопулярные предложения», могут и вовсе отозвать.

Сама система Советов делает невозможным принятие каких-либо решений помимо воли большинства. Коммунисты никогда не стремились и не стремятся насаждать что-то «сверху». Именно поэтому большевики уделяли огромное внимание вопросам большевизации Советов, борьбы с эсерами и меньшевиками внутри Советов, тактическим союзам с некоммунистической частью Советов (беспартийные и левые эсеры — до их вооружённого мятежа) и советскому строительству вообще.

Вернёмся к нашей статье. Мы писали: внедрение полноценной системы контроля за потоком информации, ежедневно потребляемой людьми — дело «сложное и постепенное»:

«Надо понимать, что все эти революционные преобразования осуществляются постепенно. Нельзя впадать в крайности. С одной стороны, невозможно коммунизировать быт, создать политехническое образование и развивать во всех художников через декреты. Для этого нужны соответствующие условия. Это и высокая производительность труда, и убеждение самих людей в проводимых изменениях. С другой стороны, одно только создание условий не приведет к переделке культуры. Нужны активные шаги самого рабочего класса. От этого, в конечном счёте, зависит судьба коммунизма».

«Если к тому же дать коммунам на вооружение все современные технологии, то убедить родителей отдать туда своих детей будет в разы легче. Всё это вместе с массовой пропагандой опыта лучших коммун позволит ускорить процесс. И тут нельзя забывать одно из азбучных положений марксизма:

«Чем больше размах, чем больше широта исторических действий, тем больше число людей, которое в этих действиях участвует, и, наоборот, чем глубже преобразование, которое мы хотим произвести, тем больше надо поднять интерес к нему и сознательное отношение, убедить в этой необходимости новые и новые миллионы и десятки миллионов» [7]».

От «самоубийственного волюнтаризма» нас защищают два факта.

1. Устройство власти Советов — даже на первой фазе, даже на самом примитивном, начальном уровне развития советской демократии. Оно просто не допустит принятия закона, не отвечающего интересам большинства избирателей, прежде всего — рабочих.
2. Коммунистический подход к общественным преобразованиям. Он состоит в постепенности и последовательности преобразований при убеждении в их необходимости масс, а не только самих коммунистов. Это касается и преобразования интернета. Волюнтаризм, насаждение «сверху» помимо воли большинства — не наш метод.

2. «Авантюра уровня хрущёвских прожектов»

Создание при советской власти будущего нового интернета, самостоятельного и независимого — процесс необходимый, но постепенный и требующий сознательной поддержки со стороны масс.

Он требуется для упрочнения власти самих масс и обеспечения их культурной гегемонии. Таковы нужды построения нового мира — социализма и коммунизма. С этим мы разобрались. Но осуществимы ли технически наши планы?

«Создание полностью автономного интернета (со своим оборудованием, ПО, инфраструктурой) требует ресурсов, которых у социалистического государства на этапе строительства просто не будет. В реалиях СНГ мы видим фрагментированную инфраструктуру, трансграничные IP-адреса, зависимость от глобальных сетей. Это не КНДР в информационной блокаде и не буржуазный Китай с его лоббистами. Попытка “отрубить” интернет здесь — авантюра уровня хрущёвских прожектов. Россия которая 30 лет существует в сети это не Корея».

Здесь наш критик вновь допускает старую ошибку: он думает, будто мы просто «отрубим» интернет одним декретом… и всё. Никакой подготовки материально-технической базы и общественного мнения, никакой постепенности и последовательности. Коммунисты просто придут, обрубят кабели и скажут народу «живите как хотите».

А мы повторимся: дело создания собственного интернета «сложное и постепенное». Оно требует сначала создания собственной электронной промышленности и подготовки высококвалифицированных кадров. Только на такой базе можно будет говорить о создании всей нужной инфраструктуры.

Почему комментатор подумал, что создание нового интернета мы предлагаем осуществить декретированием, за очень короткий срок и сразу после восстановления советской власти — неясно. Неясно и то, почему он считает технически невозможным строительство интранета в государственных масштабах («national intranet»), если оно будет происходить постепенно и последовательно. Подобное уже было осуществлено на практике в ряде стран.

3. «Изоляция» и связи с внешним миром

«Изоляция от глобальных сетей парализует науку, международную кооперацию рабочих, доступ к критическим знаниям, к марксистским организациям. Пролетарский СССР использовал западные технологии для индустриализации и всеми силами пытался преодолеть барьеры и ограничения — аналогичная гибкость нужна и здесь».

Наш критик сваливает в одну кучу ряд принципиально разных вопросов.

1. Интересно, как именно «изоляция» парализует науку, если в сталинском СССР в условиях цензуры (и без интернета) наука развивалась семимильными шагами?
   
   Никакой проблемы в изучении литературы, изданной за рубежом, не было и сейчас не будет. Те, кому нужно изучать актуальные иностранные источники, будут иметь возможность изучать их в рабочем порядке, посещать и организовывать международные научные мероприятия и т. д.
   
   Из того, что государство ограничивает воздействие капиталистического окружения на массы через интернет, не следует, что учёные или политики для выполнения своей работы не будут иметь доступа к заграничным материалам. Не натягивайте сову на глобус, ей неприятно.
   
   В сталинском СССР не издавалась иностранная антикоммунистическая литература. Массы не имели свободного доступа к ней, однако соответствующие исследователи активно изучали её для критики и научного освещения среди масс. То же самое — касательно иностранных СМИ и многого другого.
   
   Любой может перепроверить это, прочитав советскую литературу по критике капиталистической идеологии (или об иностранных странах), увешанную ссылками на зарубежных авторов и издания: «Критика буржуазной политической экономии» Блюмина, «Краткий курс политической экономии» Сегаля, соответствующие разделы с критикой и рецензиями в разных журналах.
   
   Оригинальную иностранную литературу — книги, сборники, журналы, газеты… — стабильно заказывали ведомства и учреждения, чтобы пополнить отделы специального хранения своих библиотек. Многие из книг и журналов так и оставались в запечатанном виде. А те материалы, что выпускало то же «Издательство иностранной литературы», расходились крупными тиражами в свободном обороте.
   
   К слову, незнание таких фактов — не просто недочёт нашего критика, а очень распространённая проблема. Понимание «изоляции» и цензуры в социалистических странах сильно извращено пропагандой, купленной власть имущими. Поэтому, например, некоторые западные корееведы очень удивлены: оказывается, северокорейцы читают иностранные книги, смотрят иностранные фильмы, могут получить доступ к иностранным СМИ! Это «откровение» потрясло их совсем недавно.

2. Про международную кооперацию рабочих — о чём речь, если взаимодействие между рабочими разных стран осуществляется через их партии (как в сталинском СССР) или через объединение партий (Коминтерн)?

3. О каких критических знаниях идёт речь? От «изоляции» нашей беда будет не у нас, а у внешнего мира, ибо самая передовая наука будет как раз у нас. Доступ же к необходимым зарубежным знаниям наши учёные будут иметь, поскольку от этого зависит их работа.

4. Сталинский СССР перенимал западные технологии и подчинял их своим собственным интересам, создавал на их основе свои технологии. Если бы он перенял западные технологии и отдал их на услужение мировому капиталу — то была бы аналогия с интернетом.

4. Подпольный интернет

«Ограничение интернета искусственно создаст “информационный голод”, который выльется не в культурный ренессанс, а в подпольные сети и технологический регресс. Это даст толчок теневому трафику, псевдодоминам .onion и .i2p. Есть вероятность и массового использования Mash-сетей которые попросту стали бы вне нашего доступа и влияния, потому-что таким не нужны ни провайдеры, ни государственная инфраструктура, по-сути такая политика создаст неконтролируемый параллельный интернет, где поймать кого-либо будет невозможно. Этого не происходит сейчас, покуда есть комфортная альтернатива, но опыт протестов, когда отрубали интернет показывает, что такие сети возможны и и бороться с ними будет технически невозможно».

Тут — та же ошибка. Внедрение государственного интранета произойдёт не по щелчку, а в результате постепенной и убедительной политики советской власти. В результате (т. е. по итогу, после всех приготовлений, а не сразу) подавляющее большинство людей перейдёт на государственные платформы, откажется от иностранных за ненадобностью, и у народа отпадёт необходимость в зарубежных сервисах.

Раз так, то никакого массового уклонения от регулирования интернета у людей не будет; они осознают необходимость регулирования в первую очередь для себя. К «подпольным сетям» будет обращаться ничтожное меньшинство населения, которое в целом выступает против воли большинства.

Что касается преступников — они будут вплоть до коммунизма, цензура не влияет на их существование. Борьба с ними не входит в тему нашей статьи и вообще мало относится к внедрению интранета.

Технически-грамотные преступники и сейчас, при открытой и глобальной сети, используют все возможности, чтобы скрыться от государства, и в социалистических странах прошлого скрывались, и даже подпольные террористические организации сколачивали. «Изоляция» и цензура же, наоборот, многократно урезали возможности их преступной деятельности.

Значило ли это, что большевикам стоило открыть своё информационное поле иностранцам? Вряд-ли.

5. 3 часа и протесты

«Ограничение интернета 3 часами.. Да, оно действительно вызовет резкий всплеск общения. Очень громкого общения на площади марширующими отрядами. Что ещё сильнее парализует экономику и инфраструктуру рабочего государства. Вместо культурной гегемонии мы получим массовый протест, где “живое общение” выльется не в коммунистическое братство, а в марши оппозиционных отрядов. Криминальный мир также выльется в “живое общения” и сольётся шайками и станет неконтролируемо системами вроде СОРМ. Мы отрубим себе и руки контроля над преступным миром».

1. В статье мы писали: в «результате у нас получится… регулировать пользование смартфонами и компьютерами». В результате, а не сразу. После того, как будут подготовлены все условия — как материально-технические, так и в общественном мнении — для действительного всплеска живого взаимодействия между людьми.
   
   Современное общество сейчас страдает от недостатка этого взаимодействия. Оно урезает возможности коллективной организации масс. Такую проблему нужно устранять, а не пускать на самотёк.

2. 3–4 часа — ограничение свободного пользования смартфонами и компьютерами с выходом в интернет в личных целях. Его превышение на постоянной основе вредит физическому и психическому здоровью людей. Само ограничение будет введено не сразу, а постепенно, с убеждением в его необходимости масс на конкретных фактах (да и сами массы к тому времени откажутся от чрезмерной траты времени в телефоне).
   
   Ограничение не относится к рабочему или учебному использованию гаджетов, когда выход в интернет нужен для выполнения трудовых обязанностей, подготовки к занятиям. Причём занятиям не только в учебном учреждении, но и в научных кружках, прикреплённых к тем или иным учреждениям или комсомольским или партийным организациям в них. Время выхода в сеть будет такое, какое нужно для выполнения поставленных задач.
   
   Людям будущего, живущим при советской власти, будет просто незачем постоянно тратить больше времени для «зависания» в сети. Живая реальность для них будет достаточно интересна и содержательна, чтобы не пытаться сбежать от неё в реальность виртуальную, ища недостающего общения и поддержки.

3. Про «криминальный мир» уже отвечали. Переход масс на отечественные площадки и цензура попыток капиталистического влияния не делает всех преступников совершенно неуязвимыми. Большинство преступников даже не пользуются подобными техническими средствами. Интересно, откуда у нашего критика такой фатализм и упадничество?

6. Культурная гегемония и интернет

«Если нам нужна гегемония в культуре, то для того есть регулирование контента через государственные платформы и точечная изоляция вредоносных ресурсов. Акцент должен сместиться на создание привлекательных соцсетей с образовательным, научным контентом, без так называемого “брейнрот”, интернета, где постмодерн был бы задушен алгоритмами».

Критик путает тёплое с мягким. Советская власть будущего будет использовать все инструменты для поддержания культурной гегемонии пролетариата. Эти инструменты будут зависеть от условий и времени их применения.

Создание внутреннего интернета (интранета) есть результат, конечный пункт. Он будет обеспечен только после того, как у людей не будет никаких причин для массового уклонения от регулирования. Сюда входит и создание привлекательных альтернатив, — действительно привлекательных, а не газпромовских проектов, направленных на получение максимальной прибыли, — и алгоритмы, и точечная цензура со всем остальным.

Но это — лишь средства для достижения конечной цели. Наш критик же предлагает не идти к ней, а остановиться на полпути: внедрить лишь половинчатые меры и дальше оставить всё как есть, отказаться от полного огосударствления сети (от постановки её под полный контроль рабочего класса).

С таким же «успехом» можно выступать и против полного огосударствления экономики под предлогом «ну мы же промышленность национализировали, а сельское хозяйство коллективизировали? Всё, стоп. Остановимся на вечном сосуществовании колхозов и госпредприятий, ведь колхозы — не промежуточная, а конечная ступень для достижения социализма».

7. Автаркия?

«Предложение автаркии противоречит глобальному характеру современных производительных сил. Социалистическое хозяйство должно быть эффективным, привлекательным и перспективным, а не изолированным и отсталым. Ограничение доступа к технологиям и информации противоречит интересам развития пролетариата, мы таким образом лишим себя цифровой трибуны, с которой могли бы бороться с культурным упадком буржуазии и популяризировать марксизм за территорией государства строящегося социализма. Тут уже не будет соревнования социалистического реализма против буржуазного постмодернизма, здесь будут лишь уничижительные новостные заголовки о том, что пролетарское государство самоизолировалось».

На это мы уже, по сути, ответили. Создание собственного интранета для достижения информационного господства рабочего класса в своей социалистической стране — не отказ от всего полезного (и даже вредного, в порядке критического исследования и освещения компетентными людьми), что есть за границей, не ограничение на получение учёными и политиками знаний оттуда.

Хотя их доступ, конечно, должен быть обоснован и согласован, проконтролирован, как это было в социалистических странах прошлого. Цензура никак не помешала сталинскому СССР получать от мира новейшие технологии и знания, продвигать коммунизм в иностранных государствах, развивать культуру, соцреализм. Сейчас они тем более не будут мешать.

Ну, а апелляция к недовольству заграничной буржуазной прессы — что-то из ряда вон. Капиталисты всего мира после 1917 обвиняли советскую Россию в вещах гораздо хуже, чем самоизоляция (хотя и в самоизоляции, в запрете иностранных и оппозиционных СМИ вообще тоже яростно обвиняли).

Сильно ли эти обвинения подорвали авторитет СССР в глазах рабочих и крестьян капиталистического мира?

8. Железный купол

«Я напоминаю, что железный занавес в годы Холодной Войны – это проект буржуазных государств с их доктриной Трумана, планом Маршалла, операции “немысленное” и прочим “добром”, который подкрепили хрущёвцы стеной в Берлине».

Как это вообще относится к теме? В 1920–1930-х никаких Черчиллей с их железными куполами и Маршаллов с их планами не было. Однако советская власть ещё тогда сознательно отделила, изолировала информационное поле СССР от капиталистического окружения.

Или до Холодной войны в СССР свободно публиковались антисоветские пропагандисты, купленные международным империализмом? Или тогда не было цензуры в их отношении?

Короче говоря, весь комментарий бьёт мимо.