Маоизм – идеология реакции

Содержание

• Введение
• Коротко об истории Китая
• Роль Коминтерна в деятельности КПК
• Сопротивление КПК решениям Коминтерна
• Борьба маоистов с китайскими коммунистами
• Заключение
• Библиография и источники:

Введение

Что же такое маоизм? Современные маоисты говорят, что маоизм — некая «третья ступень развития марксизма»[8]. Но так ли это на самом деле? Нет, и это доказано в наших статьях «Об анархическом социализме Мао Цзэдуна» и «Маоизм и мелкобуржуазный душок. Теоретический аспект». Но пока что мы не затрагивали практику Мао в отношении построения коммунизма или крайне мало говорили о ней. Целью нашей статьи как раз будет исследование данных обстоятельств. Через призму реальной деятельности Коммунистической Партии Китая и самого Мао Цзэдуна, а не через призму его «марксистских» высказываний, в данной статье мы постараемся выяснить, каким образом КПК осуществляла мелкобуржуазную и реакционную политику. Многие «коммунистические» партии показывали свою истинную сущность после буржуазного переворота в СССР, оказавшего огромное влияние на коммунистическое движение в мире. Давайте выясним, каким же образом обстоит дело с Мао Цзэдуном. Приятного чтения!

Коротко об истории Китая

Для начала нам стоит задаться таким вопросом: при каких условиях была вообще основана Коммунистическая Партия Китая? Для этого обратимся к истории Китая. Как известно, в 1912 г. случилась Синьхайская революция. Её главной причиной стало развитие капитализма в Китае. Сопротивление этому развитию со стороны власти вызывало всё большее недовольство среди китайских масс.Крайней точкой развития событий стал Хугуанский кризис. Маньчжурское правительство решило национализировать акционерное общество по строительству Хугуанских железных дорог. По сути, таким образом был свёрнут гигантский проект создания китайцами железной дороги Чэнду-Ханькоу-Гуанчжоу, что ударило по миллионам налогоплательщиков в четырёх провинциях. Китайские массы начали выходить на улицы, устраивать демонстрации, громить полицейские участки. Главным образом, протестующие отказывались платить поземельный налог. На эти действия масс маньчжурское правительство отвечало крайней жестокостью. В сентябре 1911 года из провинции Хубэй были переброшены в провинцию Сычуань войска. Безоружная демонстрация была расстреляна жандармами, что послужило сигналом к началу вооружённой борьбы. В ответ на действия Пекина лидеры революционного движения выпускают воззвание о «самообороне Сычуани». По сути, они объявили о независимости Сычуани от Пекина. Затем мятеж произошёл в Учанской управе. Сапёрный батальон, к которому присоединились два пехотных полка и артдивизион, 10 октября взял административный центр уезда Цзянся. 12 октября в руках восставших был весь Ухань. Вскоре пожар революции перекинулся на весь Южный и Центральный Китай. 1 января 1912 г. была провозглашена Китайская Республика, президентом которой стал лидер Союзной Лиги Китая — революционный демократ Сунь Ятсен [1].

Императорский двор, не имеющий достаточной силы для подавления революции, находит «компромиссный» вариант. На должность премьер-министра маньчжурского правительства назначается «сторонник реформ» — генерал Юань Шикай. Под дулами орудий иностранных кораблей имперское и республиканское правительства проводят переговоры, в ходе которых достигается этот самый «компромисс». Китай официально утверждается буржуазной республикой, но с одним небольшим нюансом. Президентом Китайской Республики становится не Сунь Ятсен, а Юань Шикай. Таким ловким ходом силы реакции обманули революционеров. Поставленные перед фактом опасности иностранной интервенции, революционеры были вынуждены пойти на уступки новому президенту. Из образованной несколькими республиканскими организациями партии Гоминьдан были исключены требования уравнительного распределения земли. Вскоре и деятельность самой партии была объявлена вне закона. В 1913 г. члены Гоминьдана были изгнаны из парламента, Сунь Ятсен вынужден был эмигрировать. Была принята новая конституция, согласно которой вся власть была сосредоточена в руках президента, парламент избирал Юань Шикая на пост президента пожизненно [1].

На своём посту Юань Шикай приступил к реставрации монархии в Китае, ужесточил террор против революционного движения, пользовавшегося немалым авторитетом в китайском народе. Не решая этими действиями насущных проблем Китая, Юань Шикай настроил против себя не только революционное движение, но и часть реакционного. Его смерть дала сигнал для начала давно назревавшего в Китае хаоса. По одну сторону баррикад стояла распавшаяся на Аньхойскую, Чжилийскую и Фэнтяньскую клики Бэйянская армия, а по другую — Гоминьдан [1].

Роль Коминтерна в деятельности КПК

Итак, мы подошли к формированию Коммунистической Партии Китая. В каких же условиях она формировалась? Она формировалась в условиях подъёма китайского революционного движения, в условиях начала распространения марксистко-ленинской науки в Китае. Видную роль во втором условии сыграл Третий Интернационал. Виднейшие умы Коминтерна занимались разработкой тактики для национально-освободительных движений в колониях и полуколониях. Из резолюции по национальному и колониальному вопросам, принятой на II конгрессе Коминтерна:

«В области внутригосударственных отношений национальная политика Коминтерна не может ограничиться тем голым, формальным, чисто декларативным и практически ни к чему не обязывающим признанием равноправия наций, которым ограничиваются буржуазные демократы— все равно, признающие ли себя откровенно таковыми, или прикрывающиеся названием социалистов, каковы социалисты II Интернационала.

Не только во всей пропаганде и агитации коммунистических партий— и с парламентской трибуны, и вне её—должны быть неуклонно разоблачены постоянные нарушения равноправия наций и гарантий прав национальных меньшинств во всех капиталистических государствах, вопреки их «демократическим» конституциям, но необходимо также, во-первых, постоянное разъяснение, что только советский строй в состоянии дать на деле равноправие наций, объединяя сначала пролетариев, затем всю массу трудящихся в борьбе с буржуазией; во-вторых, необходима прямая помощь всех коммунистических партий революционным движениям в зависимых или неравноправных нациях (например, в Ирландии, среди негров Америки и т. п.) и в колониях» [2].

Без помощи Советского Союза КПК не смогла бы выработать верную тактику. Возникает вопрос, а, собственно, почему? Во-первых, это обусловлено самим полуфеодальным и крайне отсталым характером Китая. Поскольку был крайне малоразвитым и малочисленным китайский рабочий класс, постольку он имел малоразвитый и малочисленный революционный авангард. Что касается марксистских, грамотных кадров: в КПК их было очень мало. К тому же, большинство было просто перебито контрреволюционерами в конце 20-х – начале 30-х годов 20 века. Как, например, китайская реакционная военщина обеспечила смерть Цай Хэсэня и Ли Дачжао. Во-вторых, как следует из первого, господство мелкобуржуазной идеологии перевешивало распространение марксистской науки в Китае. В-третьих, действие закона классовой борьбы в обществе заставляет вступать мелкобуржуазную идеологию и марксизм в открытое противостояние. Действие третьего обстоятельства мы можем проследить в самой китайской коммунистической партии.

Как известно, в любую коммунистическую партию проникают мелкобуржуазные, безусловно, реакционные элементы. В партии большевиков это были троцкисты и бухаринцы. И для Китая нашлись свои Троцкие. Левый уклон от генеральной линии представляли Чэнь Дусю и Ли Лисань. И в борьбе с троцкизмом огромную помощь КПК оказал Коминтерн. Именно ИККИ осудил линию Ли Лисаня на вооружённое восстание в условиях спада революционного движения, на втягивание СССР в войну с Японией:

«Суть плана особенно ярко раскрывала его часть, касавшаяся восстаний в Маньчжурии, которые Ли Лисань рассматривал как «пролог к международной войне». Он исходил из того, что после восстания в Маньчжурии «Япония поведет бешеное наступление против СССР. Ситуация в Маньчжурии такова, — говорил Ли Лисань, — что когда поднимется восстание, то оно, несомненно, вызовет международную войну».

«Авантюристические действия лилисаневского руководства грозили нанести партии и Красной армии непоправимый урон. Коминтерн и его представители в Китае провели большую работу, которая позволила КПК отвергнуть платформу лилисаневцев, остановить ее осуществление. 3-й пленум ЦК КПК, созванный по инициативе ИККИ в конце сентября 1930 г., отменил установку на повсеместные восстания. Однако пленум не вскрыл принципиальную ошибочность линии Ли Лисаня, усмотрев в ней лишь «тактические ошибки» и «тактические расхождения» с линией Коминтерна. В результате и после 3-го пленума левацкие взгляды проводились в центре и на местах. В связи с этим в октябре 1930 г. ИККИ направил ЦК КПК письмо, содержавшее развернутую критику линии Ли Лисаня. В ноябре 1930 г. осуществление этой линии было прекращено» [3].

Если бы троцкисты втянули СССР в войну с Японией, то молодой Союз Советских Социалистических Республик был бы раздавлен империалистами, причём СССР сам дал бы для этого повод. Нельзя вести такие крупномасштабные наступательные войны пролетарскому государству, это чревато его гибелью. В условиях начала строительства социализма, имея слабый ВПК, СССР ещё отставал от передовых стран на 50-100 лет, поэтому не мог воевать со всем капиталистическим миром. А война с Японией неизбежно привела бы к этому. Нужно уметь отступать.

Благодаря Коммунистическому Интернационалу вредительская троцкистская идеология подавлялась, что обеспечило сохранение, выживание партии в условиях контрреволюции Чана Кайши и Ван Цзинвэя в Гоминьдане, в условиях реакции. Сама тактика КПК в 1927 г. тоже разрабатывалась Коминтерном и И. В. Сталиным, в частности. В основе решений VI съезда КПК лежали выводы и оценки IX пленума ИККИ. Они охватили практически все области деятельности КПК и, по существу, явились первой развернутой программой партии. VI съезд КПК принял коминтерновскую оценку характера революции в Китае как революции буржуазно-демократической, главными задачами которой являются: борьба за национальную независимость и объединение страны; ликвидация помещичьего землевладения и всех феодальных пережитков; свержение власти реакционного гоминьдана и замена ее революционно-демократической диктатурой рабочего класса и крестьянства в форме Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Опираясь на вывод IX пленума ИККИ о неравномерности развития революции в Китае, VI съезд предложил тезис о том, что при новом революционном подъеме возможен захват власти первоначально в одной или нескольких провинциях, тем самым выдвинув идею создания опорных баз революции [3].

Маоисты также любят приписывать Мао Цзэдуну организацию единого фронта с Гоминьданом, но на деле это далеко не так. Ничего собственноручно Мао Цзэдун не разрабатывал. Даже тактика единого фронта была разработана Коминтерном. В основном докладе на VII конгрессе — докладе Г. Димитрова — была сформулирована задача решительного и последовательного проведения коммунистическими партиями тактики единого фронта, борьбы против сектантства для решения главной задачи на текущем этапе — борьбы против угрозы фашизма, империалистического колониального порабощения. В связи с особенностями международного положения на Дальнем Востоке в 30-х годах единый национальный фронт в Китае, в отличие от периода середины 20-х годов, был направлен не против всех империалистических держав, а, прежде всего, против империалистической Японии [3].

На самом деле отрицать огромную роль СССР в китайской революции просто немыслимо, исходя из всех вышеизложенных фактов. Даже сам Мао Цзэдун признавал и не мог не признавать эту громадную роль. Он говорил, что отказаться от помощи Советского Союза означает обречь революцию в Китае на поражение:

«Все империалисты на свете — наши враги. Если Китай хочет стать независимым, то он никак не может обойтись без помощи социалистического государства и международного пролетариата. Это значит, что он не может обойтись без помощи СССР, не может обойтись без помощи пролетариата Японии, а также Англии, США, Франции, Германии, Италии, который ведёт — каждый в своей стране — борьбу против капитализма. Хотя нельзя утверждать, что победа китайской революции произойдёт только после победы революции в Японии, а также в Англии, США, Франции, Германии, Италии или в одной-двух из этих стран, однако несомненно, что для победы китайской революции необходимы, кроме наших усилий, и усилия пролетариата этих стран. Это особенно относится к помощи Советского Союза, которая является необходимым условием завоевания окончательной победы в войне против японских захватчиков. Отказаться от помощи Советского Союза — значит обречь революцию на поражение» [4].

Как видим, политика КПК в период её формирования была подчинена политике Коммунистического Интернационала и СССР, в частности. Поэтому судить о Мао Цзэдуне как о коммунисте, исходя по большому счёту из частной практики до становления КНР, — то же самое, что судить о Хрущёве, исходя из практики 30-х годов. Политика Мао, как и политика Хрущёва до буржуазной контрреволюции в 1953 году, была подчинена политике Коммунистического Интернационала, политике СССР, политике диктатуры пролетариата.

Сопротивление КПК решениям Коминтерна

Однако, вопреки утверждениям маоистов об огромной роли Мао Цзэдуна в победе китайской революции, реальность предстаёт перед нами совершенно другой. Мао Цзэдун являлся не более чем выразителем воли Советского Союза, как мы выяснили ранее. Сам Мао Цзэдун никакой тактики не разрабатывал, что мы можем в очередной раз подтвердить, рассматривая практику Мао. Всё дело в том, что на самом деле Мао Цзэдун был противником решений Коминтерна.

Это мы можем проследить ещё в разгар борьбы с троцкистами внутри КПК. В то время Мао Цзэдун оказывал поддержку лилисаневщине и полностью разделял эту антикоммунистическую линию. Руководство КПК, игнорируя рекомендации Коминтерна, уже с начала 1930 г. стало расценивать обстановку в стране как непосредственную революционную ситуацию. В феврале 1930 г. оно потребовало от местных организаций начать подготовку восстания «в общегосударственном масштабе». Эти установки отвечали левацким настроениям в ряде местных партийных организаций. Еще в апреле 1929 г. Мао Цзэдун предложил ЦК КПК план овладения Цзянси в течение одного года. Тогда план был отклонен, но в 1930 г. лилисаневское руководство вновь вернулось к плану Мао Цзэдуна, рассчитывая использовать Красную армию для захвата не только Цзянси, но и центров других провинций. Как уже говорилось ранее, последующие события показали, что за положениями резолюции от 11 июня 1930 г. скрывался опасный авантюристический план, стержнем которого была ставка на развязывание мировой войны, рассматривавшейся как средство «подтолкнуть» мировую революцию. По этому плану намечалось осуществить всеобщие стачки и восстания в крупнейших городах Китая и наступление затем Красной армии в центральных провинциях страны [3].

Также Мао Цзэдун мог сорвать своими мелкобуржуазными выходками создание второго объединённого фронта. После известного «Великого похода» Мао Цзэдун и его сторонники заняли руководящие посты в партии. Отражением мелкобуржуазной психологии данных субъектов стал поход Красной армии в Шаньси. Хотя целью похода был объявлен отпор японским захватчикам, фактически удар был направлен против гоминдановской армии Ян Сишаня. Это вело к обострению обстановки в стране, к расширению гражданской войны. Чан Кайши направил в Шаньси дополнительные войска. Красная армия после серьезных потерь вынуждена была отступить, советский район оказался в критическом положении. Только тогда правительство Китайской Советской Республики направило в Нанкин телеграмму. В качестве неотложной задачи было предложено прекратить гражданскую войну «прежде всего в провинциях Шаньси, Ганьсу и Шэньси» [3]. Очень повезло Мао, что Гоминьдану грозила опасность со стороны Японии, и фронт всё же был создан. Иначе китайская революция была бы задушена.

Это далеко не один момент подобного мелкобуржуазного поведения со стороны маоистов. В июне 1936 г. против Нанкина, под предлогом продвижения на север для борьбы с Японией, выступила юго-западная группировка. Создалась реальная опасность гражданской войны. Чан Кайши перебросил крупную армию на юг, тем самым ослабил давление на советский район. В руководстве КПК вновь оживился левацкий акционизм. ЦК КПК в решении «О современном политическом положении» от 13 июня 1936 г.не только не выступил против похода юго-западных милитаристов, но и, напротив, охарактеризовал его как войну:

«…в известной степени имеющую национально-революционное значение. Эта война направлена против главаря национальных предателей Чан Кайши. В нынешней ситуации война против японских захватчиков неотделима от войны против Чан Кайши».

Руководство КПК планировало создание вместе с фашистами Чжан Сюэляном и Ян Хучэном северо-западной объединенной антияпонской армии, рассчитывая затем ударить по армии Чан Кайши с севера и юга. Такой план, несомненно, в случае осуществления был бы срывом единого фронта и привёл бы не только к поражению китайской революции, а ещё и к осуществлению планов японского фашизма в Китае. Однако Чан Кайши смог урегулировать конфликт с юго-западными военачальниками путём компромисса. КПК же от осуществления такого рода абсолютной глупости спас Исполком Коминтерна. В письме к ЦК КПК (июль 1936 г.), а также в ряде выступлений руководящих деятелей ИККИ рекомендовал КПК пересмотреть установку на одновременную борьбу против Гоминьдана и японского фашизма, поддержку борьбы местных группировок против нанкинского правительства [3]. Г. М. Димитров на выступлении Секретариата ИККИ говорил:

«Задача в Китае состоит теперь не в расширении советских районов и расширении Красной армии, а задача состоит в том, чтобы найти возможности, найти пути и подходящие лозунги, подходящие методы для того, чтобы добиться объединения подавляющего большинства китайского народа против японских захватчиков» [5, С. 264].

И 17 сентября 1936 г. Политбюро ЦК КПК приняло решение, в котором разъяснялась новая политика КПК в отношении Нанкина — как политика давления, призванная заставить гоминдановское правительство принять участие в войне против Японии. Такая корректировка тактической линии КПК Коминтерном создала новые, еще более благоприятные возможности для расширения и углубления движения за единый антияпонский фронт [3].

Третье же выступление Мао Цзэдуна против линии Коминтерна произошло во время «Сианьского инцидента». Чан Кайши, утративший контроль над армиями Чжан Сюзляна и Ян Хучэна, прибыл в Сиань для урегулирования конфликта. Со стороны северо-западной армии ему было предложено остановить междоусобные войны и создать единый фронт с КПК. На это лидер Гоминьдана ответил отказом, и был арестован вместе со всей делегацией. Мао Цзэдун и его сторонники поддались в первые дни после ареста Чан Кайши авантюристским настроениям. Вразрез с сентябрьским решением Политбюро ЦК КПК они взяли курс на устранение Чан Кайши, на выступление против Нанкина, на создание независимого Северо-Западного правительства. Был создан Чрезвычайный комитет объединенной антияпонской армии во главе с Чжан Сюзляном. Со стороны КПК участие принимал Чжоу Эньлай. Что касается военной обстановки, то части Красной армии были двинуты к Сианю [3].

Коминтерн и ВКП(б) видели опасность такого развития событий для интересов китайской революции. Именно они помогли КПК взять правильный курс. 14 декабря газета «Правда» опубликовала статью «События в Китае». В ней осуждался данный инцидент, как выступление, подрывающее процесс сплочения всех сил, стремящихся к объединению Китая, и содержался призыв к мирному разрешению конфликта. 16 декабря Коминтерн направляет ЦК КПК телеграмму, в которой рекомендует не выступать против Чан Кайши и Гоминьдана, а использовать создавшуюся ситуацию для побуждения Чан Кайши пойти на создание объединённого фронта. В соответствии с курсом на мирное разрешение конфликта состоялись переговоры с Гоминьданом. Представитель сообщил о стремлении партии мирно разрешить конфликт, изложил предложения о прекращении гражданской войны и создании единого фронта. Чан Кайши дал обещание прекратить гражданскую войну и начать переговоры с КПК о едином фронте. В итоге, на III пленуме ЦИК Гоминьданом всё же была принята стратегия на создание единого фронта против японской агрессии [3].

Таким образом, мы не то, что не можем называть Мао Цзэдуна коммунистом, исходя из практики до становления КНР, мы можем назвать его реакционером, равным по своей реакционности с Троцким. Дальнейшее подтверждение этому можно обнаружить при исследовании классовой борьбы уже после образования КНР.

Борьба маоистов с китайскими коммунистами

Итак, после победы китайской революции и установления народной демократии в Китае классовая борьба в китайском обществе обострилась. Если она обострилась в обществе, значит, обострилась и в партии. В чём же выражалась борьба пролетариата и буржуазии в партии? Давайте же выясним на конкретных примерах.

Первым примером могут послужить коммунисты Гао Ган и Жао Шуши. Они выступали за обращение к советскому опыту развития народного хозяйства, за форсированную индустриализацию и коллективизацию, за расширение сотрудничества со сталинским СССР [6]. Им противостояли буржуазные реакционеры Лю Шаоци и Дэн Сяопин. Вполне справедливо Гао Ган считал необходимым скорейшее завершение коллективизации сельского хозяйства, так как понимал необходимость союза пролетариата и крестьянства, понимал закономерности развития мелкого товарного производства, понимал что кооперация мелкой буржуазии — путь к коммуне. Буржуазия же настаивала на бухаринской теории «врастания кулака в социализм». После контрреволюционного переворота в СССР всякое идейно-теоретическое руководство над КПК со стороны КПСС было предано забвению, вследствие чего буржуазия в КПК начала постепенно наступать, используя мелкобуржуазную политику Мао Цзэдуна для реализации своих интересов. Так коммунисты Гао Ган и Жао Шуши были объявлены голосом буржуазного класса, была принята резолюция, в которой говорилось:

«Конспиративные действия коалиции против КПК, Гао Гана и Жао Шуши… не были случайными, а были глубокими, историческими, имеющие социальные корни. Как раз в таких обстоятельствах Гао Ган, Жао Шуши и другие собрались вместе в коалицию против КПК и инициировали атаки против Центрального Комитета КПК, в частности на Политическое Бюро Центрального Комитета КПК, в попытке свергнуть проверенное временем лидирующее ядро Центрального Комитета КПК, руководимого товарищем Мао Цзэдуном, и узурпировать лидерство в КПК и в нашей стране. Их действия против КПК, несомненно, соответствуют желаниям контрреволюционеров-империалистов и буржуазных элементов. В реальности они уже стали агентами буржуазного класса внутри нашей КПК» [7].

Однако на словах Мао Цзэдун принял курс на коллективизацию и индустриализацию, но практика КНР оставляет желать лучшего. Так как целью нашей статьи является не исследование анархического социализма Мао, то и говорить о нём не видим смысла. К тому же, в нашей статье с соответствующим названием вы можете прочесть об этом. Давайте к сути.

Реализацию политики «трёх красных знамён» подвергли критике коммунисты Пэн Дэхуай, Чжоу Сяочжоу и Ло Фу. На Лушаньском пленуме они выступили с критикой нерационального использования рабочей силы, которое спровоцировало голод и нехватку хлопка ввиду отвлечения крестьян от полевых работ для кустарной выплавки металла. Главной проблемой Большого скачка они называли образ мышления и стиля работы руководства, которое составляет завышенные экономические показатели. Иначе говоря, критиковалась культура мелкобуржуазного фанатизма, приводящая к забвению линии масс и понимания роли практики в формировании истины. Критиковалась и генеральная линия самого Мао, который подменял политикой экономику, подменял политикой материальное производство, подменял идеологией материальные условия [9].

В то же время, в том же 1958 г. Мао Цзэдун поддержал подавление Хрущёвым антипартийной группы, целиком и полностью стал на позиции Хрущёва. Важно отметить, что в китайском издании и советском переводе с китайского издания эти слова вырезаны. В Китае даже упоминания Хрущёва заменили на «товарища N» [10]. Только в английской версии есть утерянный фрагмент. Итак, из речи Мао:

«Я поддерживаю решение Центрального комитета КПСС по вопросу о Молотове. Это была борьба противоположностей. Факты доказывают, что единство не могло быть достигнуто и что обе стороны исключали друг друга. Клика Молотова воспользовалась возможностью для нападения в то время, когда товарищ Хрущев находился за границей и был неподготовлен. Однако, несмотря на то, что они нанесли внезапный удар, наш товарищ Хрущёв не дурак, он умный человек, который немедленно мобилизовал свои войска и провел победоносную контратаку. Эта борьба велась между двумя линиями: одной ошибочной и одной относительно правильной. За четыре или пять лет, прошедших после смерти Сталина, ситуация в Советском Союзе значительно улучшилась как во внутренней, так и во внешней политике. Это показывает, что линия, представленная товарищем Хрущевым, является более правильной и что противодействие этой линии неверно» [11, С. 123].

А что там с коммунистами в КПК? В итоге, пленум принял решение освободить Пэн Дэхуая, Ло Фу и Чжоу Сяочжоу от занимаемых должностей в государстве и партии. Их объявили правоуклонистами, буржуазными элементами в партии. Все трое умерли вследствие «культурной» революции. Пэн Дэхуай и Ло Фу по болезни, усугубляемой маоистским руководством, а Чжоу Сяочжоу вовсе покончил жизнь самоубийством [3].

Стоит отметить, с каким зверством и цинизмом отнеслись к Пэн Дэхуаю буржуазные реакционеры. 1 января 1967 г. Пэн Дэхуай написал последнее письмо Мао Цзэдуну. В нём он сообщал, что был арестован хунвейбинами и доставлен в Пекин. Вскоре состоялся первый публичный допрос, на котором Пэна выставили в цепях и колпаке перед толпой в несколько тысяч человек. Затем его перевели в военную тюрьму НОАК под Пекином. Летом 1967 г. Линь Бяо сформировал следственную группу для «расследования преступлений Пэн Дэхуая». Предполагалось пытками заставить его признаться в заговоре. Пэн Дэхуая обвиняли в тайных связях с империалистическими государствами и в том, что он поддерживал агентов империализма, ревизионистов и контрреволюционеров, окопавшихся в партии. Также ему вменяли всевозможные военные неудачи, победы же объяснялись тем, что сражениями в тот раз руководил лично Мао Цзэдун. Пока шло следствие, его запирали связанным в тёмном карцере, где не позволяли двигаться или ходить в туалет по нескольку дней. Когда не удалось такими методами добиться признаний, следователи сменили тактику. Они приступили к избиениям. 19 июля 1967 г. был проведён «митинг борьбы» в присутствии около 40 человек, на котором Пэн Дэхуай был семикратно избит. Ему рассекли лоб, сломали два ребра, а также нанесли повреждения внутренним органам. В течение многих недель его допрашивали по 10 часов в сутки. По свидетельству племянницы Пэн Мэйкуй, его допрашивали с пристрастием более 130 раз [9].

Также имела место быть реабилитация китайских троцкистов, осужденных ИККИ в 30-е годы. Так обстоит дело, например, с Ли Лисанем. После образования КНР он занимает пост министра труда. В 1956 г. Ли выступает с самокритикой на VII съезде КПК, что позволяет ему сохранить членство в ЦК. В 1960 г. назначается секретарем Северокитайского бюро ЦК КПК. Только во время культурной революции, став объектом травли со стороны хунвэйбинов, Ли Лисань покончил жизнь самоубийством [3].

Заключение

Подводя итоги статьи, следует отметить три ключевых положения. Во-первых, ни мировоззрение, ни практика Мао Цзэдуна не носят революционно-демократического характера. Теория и практика маоизма чистого рода мелкобуржуазная, анархическая и реакционная.

Мао Цзэдун, как видно из его анархической политики в отношении китайских коммунистов, создал предпосылки для фашистского переворота в Китае. Неправ был Энвер Ходжа, когда говорил, что Мао Цзэдун является выдающимся революционным демократом [12]. Во-вторых, никакого развития марксизма Мао Цзэдуном проделано не было, что следует из первого пункта. Вместо развития мы видим оголтелый оппортунизм и приписывание себе чужих открытий и чужих заслуг. В-третьих, в очередной раз можно убедиться, что никакой третьей ступенью развития марксизма маоизм не является. Более того, маоизм никакого отношения к марксизму не имеет. Маоизм — это не более чем очередная разновидность мелкобуржуазной идеологии.

Библиография и источники:

1. Ефимов Г. В. Очерки по новой и новейшей истории Китая. М.: Госполитиздат, 1951. 584 с.

2. Кара-Мурза Г. С. Стратегия и тактика Коминтерна в национально-колониальной революции (на примере Китая). Сборник документов. М.: Издание института MX и МП. 1934.

3. История Китая с древнейших времен до наших дней / Отв. ред. Л.В. Симоновская, М.Ф. Юрьев. М.: Наука, 1974. - 534 с.

4. Мао Цзэдун. Избранные произведения. Том 3. — М., Издательство иностранной литературы, 1953. — сс. 199-276.

5. Коммунистический Интернационал и китайская революция. Документы и материалы. / Отв. ред. М. Л. Титаренко. М.: Наука. Главная редакция Восточной литературы, 1986. - Академия наук СССР. Институт Дальнего Востока

6. Gao Gang. The economic reconstruction of northeast China. Ottawa: The november 8’th publishing house, 2023.

7. Резолюция по вопросу коалиции Гао Гана и Жао Шуши против КПК от 31 марта 1953 года.

8. Сендеро Луминосо. О марксизме-ленинизме-маоизме.

9. Пэн Дэхуай. Мемуары маршала / перевод с китайского А. В. Панцова, В. Н. Усова и К. В. Шевелева; предисловие В. Н. Усова; под редакцией М. Л. Титаренко. — М. : Воениздат, 1988. — 384 с.

10. Мао Цзэдун. Выступления Мао Цзэдуна, ранее не публиковавшиеся в китайской печати. Выпуск второй: июль 1957 — декабрь 1958 года.— М., издательство «Прогресс», 1975.

11. Michael Schoenhals. Mao Zedong: Speeches at the 1957 «Moscow conference», Journal of Communist Studies, 2:2, 109-126.

12. Э. Х. Ходжа. Размышления о Китае. Том II, С. 807.