Как подойти к истории СССР материалистически?

Содержание

• Пара слов о методологии. Материал исследования: СССР 1945 — 1955 гг
• Введение
• 1. Относительно роли общественного производства и соотношения классовых сил в изучении истории СССР
• 2. Относительно правящего класса Советского государства
• 3. Заключение

Пара слов о методологии.
Материал исследования: СССР 1945 — 1955 гг

Посвящается А. Сафронову и Борису Вэ.

Введение

Когда Маркс только разрабатывал собственный диалектический метод, он изучал явления общества со следующего исходного положения:

«При исследовании государственных отношений слишком легко поддаются искушению игнорировать объективную природу отношений и все объяснять волей действующих лиц. Существуют, однако, отношения, которые определяют действия как частных лиц, так и отдельных представителей власти, и так же независимы от них, как способы дыхания. Став с самого начала на эту объективную точку зрения, мы не будем искать попеременно добрую или злую волю то на одной, то на другой стороне, а будем видеть действия объективных отношений там, где на первый взгляд единственными действующими факторами кажутся лица. Раз доказано, что объективные отношения порождают необходимость какого-нибудь явления, то уже не трудно будет установить, при наличности каких внешних условий это явление действительно должно было стать фактом и при наличности каких оно могло не стать таковым, несмотря на то, что потребность в нем уже существовала» [К. Маркс., Соч., Изд. 1-е, Т. 1, С. 310-311].

Это слова из малоизвестной работы Маркса «Оправдания мозельского корреспондента» 1843 г., написанной ещё до критики им философии государственного права Гегеля. И Маркс действительно смог объяснять всякие явления не исходя из «воли» действующих лиц, а исходя из тех объективных, общественно-производственных отношений, которые порождают эту самую волю действующих лиц. И это учитывая то, что в здании марксизма тогда только начинали закладывать фундамент. В современности мы видим обратную картину: здание марксизма давным давно построено, у нас в руках есть все инструменты познания общества, но никто не может ими пользоваться. При изучении истории СССР вместо объяснения воли людей и в особенности воли и намерений вождей из объективных отношений, наоборот, последние объясняются волей и намерениями правивших вождей (что суть идеализм). Небезызвестная группа «Держать курс» время от времени делает публикации, критикующие такой подход. В одном из постов они разместили видео экономиста А. Сафронова, который также критикует такой подход. Он говорит:

«Есть упрощенное объяснение проблем Советского Союза: Сталин всё делал хорошо, пришел предатель Хрущев, который из личной вредности всё сломал. Потом было ещё несколько поколений перерожденцев, которые всё это дело доломали. Дальше по вариантам: либо всё сводят к личным качествам вождей, либо сводят вот что советская буржуазия, советская номенклатура переродилась и им уже было не до коммунизма. Мне в этом нарративе много что не нравится, мне во-первых не нравится что всё вот это сводится к персоналиям, мне не нравится что это на самом деле не объяснение, а иллюзия объяснения, потому что у меня сразу вопрос: ну хорошо, вот они переродились, а какие у нас есть рецепты чтобы второй раз не переродиться?…».

В комментарии к посту Борисом Вэ написано:

«Я тоже считаю, что это так. И мне пофигу на весь хейт, который обрушится на меня за это. Меня достало слушать байки о солнцеликом Сталине и злодее Хрущеве, который развернул такой_хороший_СССР обратно к капитализму.

В СССР всегда было множество проблем, в том числе связанных с организацией плановой экономики. Тот, кто считает, что руководство страны целенаправленно или по недоразумению взялось реставрировать капитализм, тот не понимает ни истории Советского Союза, ни диалектического материализма, ни марксизма. Все существенные проблемы СССР были в базисе (экономике), а не в надстройке (власти). Это ужасная “оппортунистическая” мысль, которую приходится защищать от ультралевых сектантов».

Надо заметить, что Сафронов в видео сам противоречит себе. Сначала он говорит, что ему не нравится когда всё сводится к персоналиям, затем начинает говорить, что со смертью Сталина буквально на следующий день начали разбирать «сталинскую модель», т.е. сам же сводит всё к персоналию. Как в человеческом обществе, где действуют объективные, от воли человека не зависящие, законы, определяющие всю структуру общества всё может изменить смерть одного человека? Если решающее значение в общественном развитии имеет экономика (материальное производство), то как смерть одного человека может привести к демонтажу целой «модели» экономики? Здесь либо прав идеализм, который сводит всё к персоналиям, либо же дело не в смерти Сталина. Постараемся же исходя из базиса, как того желают Сафронов и Вэ, материалистически объяснить происходившие в СССР после Великой Отечественной войны события.

1. Относительно роли общественного производства и соотношения классовых сил в изучении истории СССР

Методом изучения истории СССР должен являться диалектический метод Маркса и Энгельса. Этот метод, как бы не хотелось левым неогегельянцам, никак не сводится к подгону реальности под категории из «Науки логики» Гегеля или его всеобщие законы. Этот метод вообще не сводится к подгонке реальности под какие-либо идеологические конструкции и схемы. Этот метод состоит в изучении фактов не из понятий, а посредством понятий из самой же действительности. Изучая многочисленные факты и устанавливая между ними причинно-следственные связи, мы можем материалистически объяснить то или иное явление. В изучении общества диалектический метод исходит из решающей роли общественного производства в развитии и изменении общества.

В изучении общества важное значение имеют такие явления, как способ материального производства и соотношение классовых сил общества. Рассмотрим оба явления в связи с их значением в изучении истории СССР.

1) Способ материального производства состоит из двух моментов — производительных сил и производственных отношений.

Производственные отношения послевоенного СССР выражались в двух основных производственных секторах — государственном и колхозно-кооперативном. Государственный сектор здесь рассматривается с того ракурса, что государство являлось ведущим хозяйствующим субъектом экономики. Говоря по-марксистки, государство являлось владельцем средств производства, к которому нанимались все рабочие СССР. Отношения найма никуда не делись и, более того, выражались в денежном эквиваленте. Произведенная рабочими стоимость не возвращалась им полностью в денежном выражении (да и это невозможно). Часть произведенной стоимости шла на содержание государства — и как хозяйствующего субъекта (восстановление производства, расширенное воспроизводство, фонды потребления и т.д.), и как области надстройки (зарплаты тем же депутатам и чиновникам, содержание государственных учреждений и т. д.). Здесь мы видим отношения между рабочими (как производительной силой общества) и государством (как собственником производства). Но является ли государство каким-то особым классом? Нет, государство само по себе не является классом, это организация господствующего класса. Какой класс являлся господствующим в этот период? Положим, что рабочий класс. Получается такая система, в которой все рабочие вместе являются правящим классом, владельцем средств производства, но ни один рабочий в отдельности средствами производства не владеет и потому нанимается к государству, как организации всех рабочих. Более того, каждый рабочий производит для всего своего класса (в качестве государства) прибавочную стоимость, необходимую на различные хозяйственные и политические нужды. Получается, что все рабочие вместе являются совокупным капиталистом, а каждый рабочий в отдельности остаётся пролетарием. И в этом нет ничего удивительного. В этом суть той формулировки, которую давал Ленин пролетарскому государству — это «буржуазное государство — без буржуазии» (В. И. Ленин. Государство и революция. С. 91, 1953 г.). Иначе говоря, производственное отношение капиталист — рабочий сохраняется, но только «в такой форме, что рабочие как ассоциация являются капиталистом по отношению к самим себе, т. е. применяют средства производства для эксплуатации своего собственного труда» (К. Маркс. Соч., Изд. 2-е, Т. 25, Ч. 1, С. 483). Вопрос о том, действительно ли именно рабочие были этой самой ассоциацией (государством) мы пока опускаем (разберем в следующем пункте). Но данное обстоятельство, данное производственное отношение (рабочее государство — рабочий) всё ещё противоречит характеру производительных сил (которые носят коммунистический характер). Противоречие между производительными силами и производственными отношениями разрешается только к периоду коммунизма, где достигается полное соответствие обоих элементов.

Помимо государственного сектора также существовал колхозно-кооперативный сектор. Этот сектор нельзя назвать единым. Каждый колхоз и вообще кооператив — это самостоятельный хозяйствующий субъект, не связанный с другим кооперативом непосредственно, а связанный посредством денежных отношений между ними (обычно такая форма собственности называется групповой). Между государством и кооперативами также связь была посредством товарно-денежных отношений.

2) Соотношение классовых сил и классовая борьба носят политический характер.

Есть небезызвестная мысль Сталина о классовой борьбе в колхозах, которую он высказал на конференции аграрников-марксистов 27 декабря 1929 г.:

«Что значит классовая борьба вне колхозов, до образования колхозов? Это значит — борьба с кулаком, владеющим орудиями и средствами производства и закабаляющим себе бедноту при помощи этих орудий и средств производства. Эта борьба представляет борьбу не на жизнь, а на смерть.

А что значит классовая борьба на базе колхозов? Это значит, прежде всего, что кулак разбит и лишен орудий и средств производства. Это значит, во-вторых, что бедняки и середняки объединены в колхозы, на базе обобществления основных орудий и средств производства. Это значит, наконец, что дело идет о борьбе между членами колхозов, из коих одни не освободились еще от индивидуалистических и кулацких пережитков и пытаются использовать некоторое неравенство в колхозах в свою выгоду, а другие желают изгнать из колхозов эти пережитки и это неравенство» (И. Сталин. Соч., Т. 12, С. 164).

Здесь Сталин высказывает на первый взгляд странную мысль. Класс кулачества ликвидирован, но в колхозе продолжается классовая борьба. И она между одними и теми же тружениками колхозов, из которых одни не освободились от буржуазных взглядов (и действий соответственно), а другие хотят изгнать эти взгляды. Можно борьбу, исходящую из взглядов людей (и обусловленных этими взглядами действий этих людей), называть классовой борьбой? Ведь обе борющиеся стороны — труженики. Эту проблему, на наш взгляд, правильно решил Маркс:

«…Не следует думать, что все представители демократии — лавочники или поклонники лавочников. По своему образованию и индивидуальному положению они могут быть далеки от них, как небо от земли. Представителями мелкого буржуа делает их то обстоятельство, что их мысль не в состоянии преступить тех границ, которых не преступает жизнь мелких буржуа, и потому теоретически они приходят к тем же самым задачам и решениям, к которым мелкого буржуа приводит практически его материальный интерес и его общественное положение. Таково и вообще отношение между политическими и литературными представителями класса и тем классом, который они представляют» (К. Маркс. Соч., Изд. 2-е, Т. 8, С. 148).

Иначе говоря, труженик в колхозе по индивидуальному положению далёк от мелкого буржуа как небо от земли, но если мышление этого труженика «не в состоянии преступить тех границ, которых не преступает жизнь мелких буржуа», т. е. если мышление труженика мелкобуржуазное, то он является представителем класса мелкой буржуазии. Именно на этой почве происходит классовая борьба. Высшей формой классовой борьбы является политическая борьба.

«Политика — цели и задачи, преследуемые общественными классами в их борьбе за свои интересы; методы и средства, при помощи которых эти интересы охраняются и защищаются. Политика охватывает отношения между всеми классами общества, их отношение к государству» (БСЭ, Изд. 2-е).

Человек, являясь по своему индивидуальному материальному положению буржуем, может быть представителем класса пролетариата, раз он сознаёт интересы пролетариата и преследует цели и задачи этого класса.

Возвращаясь к СССР, надо сказать, что в экономике послевоенного СССР мы не находим никакой крупной буржуазии. Но можем ли мы из этого делать вывод об отсутствии в СССР классовой борьбы? Ведь среди всех тружеников СССР были и те люди, которые имели буржуазное (индивидуалистическое) мышление, буржуазные интересы и преследовали сугубо буржуазные цели и задачи? Раз такие люди имелись, то должна иметься и борьба этих людей с советским государством, т. е. классовая (политическая) борьба. И такая борьба имелась, как мы убедимся ниже.

Другим вопросом является вопрос о том, откуда в СССР брались люди с буржуазными интересами, целями и задачами. Дело в том, что в советском обществе сохранялось огромное количество пережитков старого общества. Это и денежное обращение, и бюрократический государственный аппарат, и хозяйственный расчет и т. д. Эти элементы старого общества были естественны для того периода и отражали уровень развития базиса. Разумеется, что эти элементы использовались как государством, так и мелкобуржуазными тружениками и служащими для реализации своих интересов (у каждого с разным масштабом — кто-то разворовывает «социалистическую собственность», кто-то делает карьеру в бюрократической иерархии, чтобы быть ближе к кормушке).

2. Относительно правящего класса Советского государства

Прежде всего, мы должны разобраться с тем, какой класс в СССР был правящим. Ибо государство — это организация, ассоциация правящего класса, выражение его коллективного интереса. Рабочий класс в системе диктатуры пролетариата (как и до неё) имеет своих представителей из самих рабочих и выходцев из других классов и прослоек, организованных в пролетарскую политическую партию. Через эту сознательную свою часть рабочий класс осуществляет свою политику в государстве, в том числе и экономическую политику. Исходя из знания объективных закономерностей общественного развития, политические представители рабочего класса сообразно этим законам выстраивают эту политику. Поскольку в СССР сохранялся бюрократический характер государственного аппарата, то рабочий класс развивал всяческие формы контроля над этим аппаратом — это происходило до начала Великой Отечественной войны. Речь идёт о Рабкрине, секциях Советов, шефствах рабочих над фабриками, комиссиях Советов и т. д. Некоторые формы контроля исчезали, уступая место другим, некоторые модифицировались, но факт остаётся фактом: все 20-е и 30-е гг. вплоть до самой войны формы и механизмы рабочего контроля над государством неуклонно развивались. Иначе говоря, беспартийные рабочие вовлекались так или иначе в управление государством. Начиная с 1934 г. проводилась политика, целью которой было «разукрупнение наркоматов, главных управлений и трестов и приближение хозяйственного руководства к предприятию», т. е. демократизация системы государственного управления. Внутри самой партии в 1939 г. были ликвидированы производственно-отраслевые отделы «за исключением Сельскохозяйственного отдела, ввиду особой важности задачи контроля и наблюдения за деятельностью советских и партийных организаций в области сельского хозяйства, и Отдела школ, который должен контролировать постановку дела народного образования во всех республиках». В аппарате ЦК ВКП(б), помимо этих отделов, остались Организационно-инструкторский отдел, Управление кадров и Управление пропаганды и агитации. Эта реформа привела к ликвидации непосредственного контроля над советско-хозяйственными органами со стороны аппарата ЦК ВКП(б).

Коммунистическая партия проводила именно такую линию. В силу этого мы можем говорить о том, что коммунистическая партия действительно была передовой, сознательной частью рабочего класса, выражала его интересы, преследовала пролетарские цели и задачи. Классовая борьба в СССР после экспроприации капиталистов в городе и деревне (т. е. с середины 1930-х) также никуда не делась, ибо никуда не делись люди, преследовавшие буржуазные интересы и боровшиеся за них. Оттого и происходили т. н. московские процессы, всяческие чистки в партии, преследование расхитителей социалистической собственности и т. д. Если мы марксисты, то мы не можем рассматривать подобные события внеклассово, а конфликты между разными группами людей (к примеру, между партией и его ЦК с одной стороны и фракционерами — с другой) как внеклассовые, сугубо межличностные конфликты.

Свои коррективы во всё положение дел внесла Великая Отечественная война. Во-первых, из-за тяжелейшей обстановки в стране все и всяческие механизмы контроля рабочими своего государства остались в прошлом, все и всяческие демократические механизмы были свёрнуты. Во-вторых, в войне погибли миллионы передовых, сознательных представителей рабочего класса (коммунистов).

После Великой Отечественной войны было вообще не до механизмов пролетарского контроля, ибо все силы были брошены на восстановление хозяйства, а сама партия начала разбухать семимильными шагами — в неё принимали без особых затруднений, исходя из заслуг в тылу и на фронте. На 1 января 1941 г. в ВКП(б) было 3 872 465 членов и кандидатов. За всё время войны в партию приняли 3 821 942 члена и 5 412 226 кандидатов, а погибло в общем и целом около 4 млн. коммунистов. На 1945 г. в партии состояло 3 965 530 членов и 1 794 839 кандидатов. В 1952 г. в партии уже состояло 5 853 200 членов и 854 339 кандидатов. Можем ли мы говорить о качестве данных кадров, сравнимом с качеством кадров партии предвоенного периода? Никак нет.

Итак, мы имеем следующие посылки в послевоенном СССР:

1. Государство не имеет в качестве руководящей силы организацию передовых и сознательных рабочих. Коммунистическая партия по большей части таковой не является. Ситуация усугублялась также тем, что заместо классового подхода начал преобладать национально-ориентированный подход, пронизывавший всю пропаганду, агитацию, фильмы, искусство и т. д. Это — следствие влияния на рабочий класс мелкобуржуазных воззрений.

2. Государство не контролируется «снизу» массой рабочих никак. Нет никаких инструментов и механизмов контроля государства: старые механизмы забыты, новые не созданы.

3. Для той части общества, которая преследует буржуазные цели и задачи, появляется очень хорошая возможность заполучить контроль над государством и стать вместо рабочих той самой ассоциацией или совокупным капиталистом, реально владеющей средствами производства.

Государство в производственном отношении государство — рабочий, не имеющее контроля со стороны рабочего класса (и контролируемое коммунистической партией, уже не являвшейся организацией передовых рабочих), непременно приводит к конфликту между производственными отношениями и производительными силами. И этот конфликт выразился в отстранении пролетариата от власти, в превращении права пролетариата на власть в фикцию. Заместо рабочих совокупным капиталистом (реальным владельцем государственных средств производства) становятся как раз те граждане, которые преследовали свои буржуазные цели и интересы.

Разумеется, что Микоян, Хрущев, Брежнев, Косыгин и тысячи других буржуа никогда не мыслили себя буржуями или контрреволюционерами. Они мыслили на собственном бытовом уровне — у них были и благие намерения (для какого класса только?), и мысли, как бы сохранить и удержать своё место и свои привилегии. Иначе говоря, те же самые мысли на бытовом уровне и на научном (в виде характеристик буржуа или ревизионист) не совпадают никак.

И дело здесь не в «плохом» Хрущеве. Формулировки плохой — хороший не являются научными, это оценочные суждения. И нужно быть полным идиотом, чтобы считать, что «был хороший Сталин и всё правильно делал, а потом пришел плохой Хрущев и всё сломал». Оценочно-обывательские категории плохой — хороший сюда никак не применимы. Другое дело, что Сталин был коммунистом, а Хрущев — мелким буржуа. И эти понятия не носят сами по себе позитивный или негативный характер, это научные понятия, отражающие сущность данных людей. Более того — дело не в Сталине и не в Хрущеве. Ибо это персоналии, которые всплывают на поверхности. Это видимость. Нам же надо было докопаться до сущности. И мы это сделали.

После войны постепенно, шаг за шагом во всём СССР буржуазия (т.е. представители этого класса среди рабочих, крестьян и служащих) начала захватывать ключевые посты в партийном и государственном аппарате. Пользуясь как раз вышеуказанными условиями. Ключевыми в этом отношении датами являются 1947—1948 гг., 1950 г. и 1952—1953 гг. О том, что конкретно происходило в эти года, мы скажем подробно в следующей части статьи. Отношение между рабочим классом и Сталиным примерно такое же, как между прибавочной стоимостью и ценой производства — одно явление составляет сущность, а другое мы видим на поверхности.

Та политэкономическая позиция, что в пролетарском государстве «рабочие как ассоциация являются капиталистом по отношению к самим себе», нуждается в некотором сравнении. Если все рабочие вместе взятые являются собственным совокупным капиталистом, то необходимо сравнение этого капиталиста с капиталистами в обычном буржуазном обществе. Что́ рабочий класс в качестве капиталиста, что́ сами капиталисты буржуазного общества как хозяева своих средств производства нанимают управленцев, которые осуществляют надзор над подконтрольными капиталисту производительными силами. Однако:

1. целью наемных управленцев, нанятых капиталистом в буржуазном государстве, является извлечение максимальной прибыли;
2. эта цель достигается с помощью участия всех наемных управленцев в рациональном распределении конкретных задач каждого производственного участка;
3. реализация этой цели обеспечивается соответствующим подбором всех наемных управленцев сверху донизу, контролем сверху сообразно результатам деятельности и персональной ответственностью каждого управленца (См. А. Б. Разлацкий, «Кому отвечать?», 1977 г.).

В пролетарском государстве, где капиталистом являются сами рабочие, эти принципы не отменяются. Только вместо максимальной прибыли целью является максимальная эффективность производства, необходимая для обеспечения полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества. Рабочие, в качестве капиталиста, хозяина, тоже нанимают всех управленцев сверху донизу для достижения собственной цели.

Рассмотрим, была ли в фабрике «СССР» возможность у хозяина (капиталиста) фабрики назначать (подбирать) сверху донизу всех наёмных управленцев (кого обычно мы называем чиновниками и депутатами). В довоенный период эта возможность безусловно была и неуклонно усиливалась, особенно с переходом к новой избирательной системе и рядом вышеуказанных механизмов. Во время войны вся полнота власти была у ГКО, которой её наделил сам хозяин фабрики через так называемый Верховный Совет СССР. После войны ГКО сложил свои полномочия и система стала прежней. Продолжились реформы, связанные с развитием механизмов контроля хозяином фабрики своих наемных управленцев. Но, начиная с октября 1952 г., право хозяина фабрики на смену своих управленцев стало полностью фиктивным. Поскольку право хозяина на замену всех своих управленцев стало фиктивным, то и хозяин фабрики (рабочий класс) перестал быть его хозяином. Представьте себе положение хозяина фабрики в буржуазном обществе, который не может сменить нанятых им управленцев. Наёмный управленец, узурпировавший права хозяина фабрики, сам становится этим хозяином (капиталистом). Так же и в СССР. Если до 1952 г. хозяином фабрики «СССР» был пролетариат, то с 1952 г. и после этого фактическим хозяином (капиталистом) этой фабрики стала часть высших наёмных управленцев.

3. Заключение

Если Сафронов на словах против того, чтобы сводить всё к персоналиям, то на деле сам всё сводит к персоналиям: «сталинская система не работает, если у вас нет верховного диктатора, который может заявить ”считаю план правильным“ так, чтоб никто не смог возразить».

В действительности же, свободной от иллюзий и произвольных трактовок фактов и причинных связей, всё дело не в отдельных персоналиях, а в материально-производственных и классово-политических посылках, составляюших основу советского общества…