Северная Корея как последний бастион анти-ревизионизма

Содержание

• Комментарий от редакции НМ
• Статья «North Korea: the last remaining bastion of anti-revisionism»
• Аннотация
• Вступление
• Происхождение и признаки северокорейского анти-ревизионизма
• Анти-ревизионизм при Ким Ир Сене
• Анти-ревизионизм при Ким Чен Ире
• Анти-ревизионизм при Ким Чен Ыне
• Заключение
• Ссылки

Комментарий от редакции НМ

Предлагаемая читателю статья является переводом англоязычной статьи «North Korea: The Last Remaining Bastion of Anti-Revisionism». Невзирая на буржуазно-объективистский, чисто поверхностный характер данной исторической статьи (особенно в местах, где изложена история КНДР), она представляет определенный интерес в нескольких отношениях, чему и посвящен настоящий комментарий.

Главным образом статья верно систематизирует анти-ревизионистскую политику северокорейских вождей, которую они проводили в своей исторической преемственности. Наиболее ценным здесь являются выделенные автором признаки северокорейского анти-ревизионизма, отражающие ее мировоззрение на построение социализма. Пятый пункт этих признаков (критика ревизионистской теории затухания классовой борьбы по мере движения к социализму) бросается в глаза сильнее всего, ибо этот пункт, помимо прочих, отчетливо говорит о пролетарской воинственности политики КНДР, которую ревизионисты забывают в первую очередь. Так, на XXII съезде КПСС советская буржуазия отказалась от принципа диктатуры пролетариата, объявив о всенародном государстве. Проделанная автором работа облегчает теоретическое образование современных коммунистов, ибо в случае необходимости можно будет узнать о взглядах вождей ТПК на ревизионизм, не прибегая ко всему их объемному литературному наследию, а обратившись к данному материалу. Интересно также то, что автор обратил внимание на взаимоотношения Албанской Партии Труда и Трудовой Партии Кореи - тема, слабо изученная в литературе и которую предстоит еще всесторонне исследовать.

Вместе с тем, как следует из отмеченного выше, статья страдает от многих недостатков. Во-первых, стоит критически отнестись к терминологии и определениям понятий, данных в статье (сталинизм, идеология и др.). Более того, само определение ревизионизма как «самопровозглашенной социалистической политики, подрывающей революционную сущность социализма» несколько абстрактно, поскольку не включает главного: антинаучный пересмотр оснований марксистской науки, пренебрежение диалектическим методом. В трактовке же автора можно легко спутать оппортунизм и ревизионизм. «Режут глаза» и те моменты, где автор противоречит сам себе. Классифицируя Ким Ир Сена как ортодоксального, Ким Чен Ира как полу-ортодоксального, а Ким Чен Ына как неортодоксального, автор далее пишет, что в сущности своей их политика имеет общий анти-ревизионистский характер. Спрашивается: а зачем в таком случае их так различать по «ортодоксальности»? Подозрения для автора составляет лишь то, что Ким Чен Ир и Ким Чен Ын… реже упоминают марксизм-ленинизм в своих выступлениях. Нехитрая логика, но несостоятельная. Во-первых, нет надобности постоянно повторять те тезисы, которые уже были озвучены их предшественником Ким Ир Сеном. Хватает и того, что преданность марксизму-ленинизму закреплена в уставе ТПК. Во-вторых, количество упоминаний марксизма не столь важно, сколько реальные дела самой Трудовой Партии Кореи. В наших статьях было показано, как действуют закономерности социалистической революции в условиях КНДР (см. «Относительно диктатуры пролетариата в КНДР», например), что опровергает дальнейшие доводы автора: дескать, Ким Чен Ын проводит рыночные реформы, «рыночный ленинизм». Не менее важно отметить, что автор преувеличивает роль «идеологии» (точнее, сознания) в развитии КНДР, как будто бы решающее значение имеет именно она, а не экономическое производство северокорейского общества, которое эту самую «идеологию» и обусловливает. Эта методологическая ошибка автора является роковой, препятствующей научному изучению северокорейского мировоззрения. Кроме всего прочего, по автору получается, что исторические события были движимы отдельными личностями, а не классами: везде упоминаются наиболее известные исторические личности (Брежнев, Хрущев, Сталин и др.), когда же классовая основа их действий остается в стороне. Наконец, ошибочны оценки маоистского Китая как выдающейся анти-ревизионистской силы, что было опровергнуто уже не раз, в том числе нашей редакцией.

Надеемся, что данный комментарий убедит читателя в необходимости изучить сей материал критически. Приятного чтения!

Статья «North Korea: the last remaining bastion of anti-revisionism»

Аннотация

В коммунистическом дискурсе ревизионизм - это самопровозглашенная социалистическая политика, подрывающая революционную сущность социализма. В данной статье рассматриваются смысл, цель и значение анти-ревизионизма Северной Кореи. Каждый последующий вождь подчеркивал различные аспекты анти-ревизионизма в соответствии с меняющимися обстоятельствами. Ким Ир Сен не делал никаких уступок ревизионизму. Он поддерживал Чучхе, монолитную идеологическую систему и социализм в корейском стиле, чтобы противостоять ревизионизму. Под руководством Ким Чен Ира в анти-ревизионистской системе Северной Кореи появились экономические трещины, хотя он и продвигал политику Сонгун, чтобы смягчить их. Под руководством Ким Чен Ына эти экономические трещины расширились, хотя он продвигал кимирсенизм-кимчениризм, направленный на успешное проведение анти-ревизионистского курса. Северная Корея придерживается анти-ревизионизма, чтобы защитить социализм и построить коммунизм. Анти-ревизионизм сыграл центральную роль в развитии Северной Кореи, определив эволюцию ее идеологии, социалистической системы и внешней политики. Сегодня Северная Корея является последним оставшимся бастионом антиревизионизма.

Ключевые слова: Северная Корея, анти-ревизионизм, сталинизм, социализм, марксизм-ленинизм

Вступление

В коммунистическом дискурсе ревизионизм - это самопровозглашенная социалистическая политика, подрывающая революционную сущность социализма. Анти-ревизионизм поддерживает революционный социализм, выступая против ревизионизма. Обе политики могут существовать в теории и/или на практике как до, так и после установления социализма (Энциклопедия анти-ревизионизма).

Концепция анти-ревизионизма пронизывает современный северокорейский дискурс (Pateman 2021, 358-59, 369). В 2012 году верховный лидер Ким Чен Ын (2012, 4) заявил, что «корейская революция была серьезной политической борьбой, классовой борьбой против… ревизионизма». В 2015 году Ким (2015, 7) заявил, что Трудовая Партия Кореи (ТПК), правящая партия Северной Кореи, разработала свою руководящую идеологию «Чучхе» (вера в собственные силы) в ходе «серьезной политической и классовой борьбы против… ревизионизма». Устав ТПК (2021) выступает против «ревизионизма», как и недавние официальные публикации об истории и идеологии партии (FLPH 2016, 80-84, 91). Согласно учебнику по учению о Чучхе, опубликованному в 2014 году, Советский Союз и восточноевропейские социалистические страны распались из-за того, что они проводили «ревизионистскую политику», в отличие от Северной Кореи, которая сохранила свою социалистическую систему из-за своего анти-ревизионизма (Ri 2014, 18).

Эти данные свидетельствуют о том, что анти-ревизионизм является важным компонентом северокорейской идеологии. По словам Ким Чен Ына, идеологический рост ТПК связан с ее анти-ревизионизмом, как и развитие самой Северной Кореи. Режим даже использует эту концепцию, чтобы объяснить, почему Северная Корея пережила распад Советского Блока. Соответственно, целенаправленное обсуждение смысла, цели и значения северокорейского анти-ревизионизма давно назрело. В этой статье предлагается такая дискуссия.

Сменявшие друг друга лидеры Северной Кореи подчеркивали различные аспекты анти-ревизионизма в соответствии с меняющимися обстоятельствами. Ким Ир Сен не делал никаких уступок ревизионизму. Он поддерживал Чучхе, монолитную идеологическую систему и социализм в корейском стиле, чтобы противостоять ревизионизму. Под руководством Ким Чен Ира в анти-ревизионистской системе Северной Кореи появились экономические трещины, хотя он и продвигал политику Сонгун (в первую очередь военную), чтобы смягчить их. Под руководством Ким Чен Ына эти экономические трещины расширились, хотя он и пропагандировал кимирсенизм-кимчениризм, направленный на успешное проведение анти-ревизионистского курса. Сегодня Корейская Народно-Демократическая Республика является последним оставшимся бастионом анти-ревизионизма.

Продвигая эти тезисы, данная статья утверждает, что анти-ревизионизм сыграл ключевую роль в формировании развития Северной Кореи, определив эволюцию её идеологии, социалистической системы и внешней политики. Этот вывод подтверждает существующую литературу, которая подчёркивает роль зависимости от прошлого в понимании развития Северной Кореи (Пак, 2014). Согласно теории зависимости от пути, прошлые решения влияют и определяют текущие решения, в том смысле, что поведение, действия, обстоятельства и решения сегодняшнего дня и будущего в значительной степени зависят от тех, что были в прошлом (Пак, 2014, с. 4). Анти-ревизионизм сыграл мощную роль в определении спектра доступных политик для последующих лидеров Северной Кореи.

В этой статье утверждается, что Северная Корея придерживается анти-ревизионизма для защиты социализма и построения коммунизма. Противоположная точка зрения утверждает, что Северная Корея — это не социалистическая страна, а наследственная диктатура, созданная для поддержания «династии» семьи Кимов (Лим, 2012), основанной на конфуцианстве и японском колониализме. Эта статья не отрицает влияние этих тенденций. Тем не менее она поддерживает литературу, показывающую, что они не противоречат социалистическим элементам Северной Кореи, которые остаются доминирующими (Скобелл, 2005). Эта литература представляет северокорейский социализм как творческое применение сталинской интерпретации «социализма в одной стране» (Дэвид-Уэст, 2011б; Пеймент, 2021), системы, которую некоторые внешние наблюдатели называют сталинизмом (Чхонг, 2000; Дэвид-Уэст, 2007; 2011а; Ланьков, 2013). Анти-ревизионизм Северной Кореи выражает её убеждённость в том, что Сталин правильно понял социализм. Соответственно, Кимы выступали против ревизионизма, чтобы поддерживать сталинский социализм, несмотря на то, что он был дополнен уникальными корейскими элементами. Важно помнить, что социализм — это спорное понятие, имеющее разные интерпретации. Так же, как говорят о «социализме с китайской спецификой», где «социализм» является основным элементом, а «китайская специфика» — второстепенным (Бор, 2021), эта статья обсуждает «социализм с северокорейской спецификой». Она утверждает, что северокорейский социализм является социализмом и не каким-либо другим «измом». Этот социализм развился с «северокорейской спецификой», наиболее заметными чертами которой являются традиция наследственной передачи власти, конфуцианство и милитаризм. Однако анти-ревизионизм не позволил этим второстепенным особенностям подорвать социализм. На самом деле в статье утверждается, что северокорейские лидеры использовали наследственную передачу власти, конфуцианство и милитаризм для борьбы с ревизионизмом.

Наконец, в статье утверждается, что КНДР была более анти-ревизионистской, чем любое другое государство. Это важно по трём причинам. Во-первых, многие аналитики упускают из виду принципиальный анти-ревизионизм Северной Кореи, из-за чего неправильно понимают эту страну. Во-вторых, анти-ревизионизм сохранил чистоту социалистической системы Северной Кореи. Поскольку другие социалистические государства не смогли поддерживать такой же уровень анти-ревизионизма, они либо рухнули, либо сильно скомпрометировали социализм. Эти противоположные процессы показывают, что анти-ревизионизм является ключевой политикой для построения сталинистского социализма в одной стране. В-третьих, анти-ревизионизм Северной Кореи подтверждает убеждение режима в том, что именно идеология является решающей силой социалистического строительства. Именно идеология определяет экономическую и политическую судьбу социализма, а не наоборот.

Для развития этих аргументов статья опирается главным образом на работы северокорейских вождей. Некоторые зарубежные ученые отвергли их как ненадежные, утверждая, что некоторые из них были сфабрикованы, написаны под псевдонимом или отредактированы в соответствии с текущей линией партии. Важно учитывать эти потенциальные ограничения на фоне неоспоримого факта: Кимы всегда играли решающую роль в определении политики Северной Кореи. В конечном счете анализ их работ все же может дать приблизительное представление об анти-ревизионизме Северной Кореи. Однако где это уместно, статья дополняет и проверяет заявления лидеров с помощью архивных материалов, зарубежных научных источников и анализа северокорейской политики.

Для продолжения статья сначала описывает происхождение и характеристики северокорейского анти-ревизионизма. Затем она показывает, как Ким Ир Сен, Ким Чен Ир и Ким Чен Ын последовательно выступали против ревизионизма. Хронологическое изучение их эпох позволяет сделать два вывода: сравнить позицию Северной Кореи по ревизионизму с позициями других социалистических государств и сравнить самих Кимов друг с другом, выявляя уникальный подход каждого лидера к ревизионизму. Заключение рассматривает значение анти-ревизионизма Северной Кореи для ее прошлого, настоящего и будущего.

Происхождение и признаки северокорейского анти-ревизионизма

Анти-ревизионизм Северной Кореи имеет марксистские корни. Это понятие возникло после смерти революционного коммуниста Карла Маркса, когда его последователи начали спорить о значении марксизма. Коммунисты использовали термин «ревизионизм» для обозначения провозглашаемых марксистских принципов, которые ослабляли революционную сущность марксизма, тем самым подрывая коммунистическое движение. Соответственно, ревизионизм является отрицательным понятием среди коммунистов (Колаковский, 2005, с. 433).

Хотя существовали различные интерпретации марксистского ревизионизма, сталинизм утвердил доминирующее современное понимание. Сталинизм обозначает политику, проводимую в Советском Союзе и его аффилированных партиях во время правления Иосифа Сталина, который возглавлял Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС) с 1924 года до своей смерти в 1953 году (Неверно, ибо Сталин не возглавлял партию до конца своих дней. Он был генеральным секретарем с 1922 по 1925 год, после этого пост генсека был упразднен, и партия была переведена на коллективное руководство. Прим. ред.). С тех пор ревизионизм описывает провозглашаемые социалистические политики, которые подрывают революционную политику сталинизма, включая его интерпретацию «социализма в одной стране». Таким образом, современный анти-ревизионизм заключается в защите сталинизма. (Энциклопедия анти-ревизионизма). Следует отметить, что сами сталинисты избегают термина «сталинизм», который стал негативным обозначением коммунистического тоталитаризма. Обычно они поддерживают «марксизм-ленинизм», идеологию, которую сформулировал Сталин. Тем не менее термин «сталинизм» остается аналитически полезным для определения анти-ревизионизма, поскольку некоторые его политические проявления отличаются от пост-сталинских интерпретаций марксизма-ленинизма и коммунизма (Чхонг, 2000).

Хотя КНДР никогда не описывала свою идеологию как сталинистскую, это слово точно отражает северокорейский анти-ревизионизм. Ким Ир Сен принял сталинизм во время своей борьбы за освобождение Кореи от японского колониализма. Ким посещал Советский Союз во время Второй мировой войны, где на собственном опыте изучил основы сталинизма. Сталин и Советский Союз впоследствии помогли Киму прийти к власти в Северной Корее после войны, где он установил «сталинскую утопию» (Ланьков, 2013; см. также Чхонг, 2000, с. 135-136; Дэвид-Уэст, 2007; 2011а; 2011б). Анти-ревизионизм Северной Кореи подтверждает это. В своих работах Кимы связывали ревизионизм с десятью политическими установками, которые проистекают из их сталинистской интерпретации коммунизма.

1. Отказ от социалистической революции. Северокорейская идеология утверждает, что только революция может упразднить капитализм и построить социализм. Она отвергает реформизм как ревизионистскую стратегию, которая всегда обречена на провал (Ким, 1984а, с. 149).

2. Политика мирного сосуществования с империализмом. Северокорейская идеология утверждает, что массы каждого государства имеют неотъемлемое право определять свои национальные интересы. Поэтому необходимо противостоять империализму, который нарушает национальный суверенитет. Анти-империализм означает поддержку глобальных антиимпериалистических движений и отказ от мирных и дружеских отношений с империалистами. Ревизионисты отвергают анти-империализм и утверждают, что социализм может мирно сосуществовать с империализмом (Ким, 1984а, с. 149).

3. Отказ от руководства коммунистической партии. Северокорейская идеология утверждает, что социалистическая революция и строительство коммунизма могут быть успешными только под руководством политической партии, преданной коммунизму. Поэтому как до, так и после революции важно, чтобы одна коммунистическая партия стремилась занять ведущую роль во всех сферах общества. Ревизионисты пытаются ослабить руководство партии (Ким, 1984а, с. 149).

4. Отказ от диктатуры пролетариата. Северокорейская идеология утверждает, что социалистический переход возможен только под диктатурой пролетариата, формой государственной власти, выражающей правление рабочего класса и подавление контрреволюционеров. Ревизионисты стремятся отвергнуть диктатуру пролетариата до мировой социалистической революции (Ким, 1984а, с. 149).

5. Отказ от классовой борьбы. Ким Ир Сен утверждал, что классовая борьба является движущей силой социалистической революции. Он также настаивал на том, что она продолжается при социализме, так как у людей сохраняются капиталистические пережитки в сознании, а также существуют другие классы, кроме пролетариата, которые лишены его революционной позиции. Таким образом, социалистическое государство должно продолжать классовую борьбу, чтобы поддерживать пролетарскую позицию, противостоять буржуазной идеологии и «пролетаризировать» всё общество. Ревизионисты отвергают, отрицают или преуменьшают значение классовой борьбы (Ким, 1986, с. 300).

6. Отказ от коммунистического идеологического воспитания. Северная Корея рассматривает идеологию как решающую силу социалистической революции и строительства коммунизма. Основными ценностями являются коллективизм и анти-материализм (под анти-материализмом имеется ввиду преобладание духовного над материальным, борьба с мещанством. Прим. ред.). Коллективизм побуждает людей отождествлять свои личные интересы с благом общества и ставить благополучие коллектива выше своего собственного. Анти-материализм побуждает людей отвергать стремление к материальным благам и работать в первую очередь ради моральной цели — независимости человечества. Это ставит идеологические стимулы выше материальных. Ревизионисты продвигают индивидуализм и материализм, противоречащие коллективизму и анти-материализму (Ким, 1999, с. 70).

7. Отказ от коллективизации сельского хозяйства. Для интеграции крестьянства в социализм и его «пролетаризации» Ким Ир Сен возглавил коллективизацию сельского хозяйства Северной Кореи (Чон, 2016, с. 39). Согласно северокорейской идеологии, сопротивление коллективизации сельского хозяйства подрывает социализм и усиливает ревизионизм (Ким, 1984б, с. 436).

8. Отказ от государственных предприятий. Ким Ир Сен курировал переход к почти полной государственной собственности на средства производства в Северной Корее. Согласно северокорейской идеологии, восстановление частного предпринимательства усилит ревизионизм (Ким, 1995, с. 272).

9. Отказ от плановой экономики. Северокорейская идеология утверждает, что социалистическое производство должно развиваться на основе плановой экономики (Чон, 2016, с. 1). Ревизионизм развивается в той степени, в которой рынок, а не государство, направляет экономическое развитие.

10. Отказ от престижа и верховенства лидера. Северокорейская идеология утверждает, что социализм может возникнуть только под руководством верховного лидера, чья идеология должна пронизывать всё общество. Если народ почитает лидера, он усвоит его политику, будет добросовестно её выполнять и укреплять социалистическую систему (Ким, 1999: с. 164-165). Только революционный коммунист с исключительными способностями может быть лидером, так как только он способен успешно направлять социалистическое строительство (Хан, 2016, с. 23-24). Те, кто выступает против верховенства и престижа лидера, подрывают социалистическое движение и усиливают ревизионизм (Ким, 1999, с. 249, 426; Ким, 2014а, с. 59-60, 106).

Эти политические признаки составляют всеобъемлющее понимание ревизионизма. Противодействуя им, Северная Корея разработала полное понимание анти-ревизионизма. Тем не менее анти-ревизионизм никогда не был однородным. В нем существовали различные направления, и Северная Корея в нем придерживается своего собственного вектора. Наиболее выдающимися анти-ревизионистскими течениями были Коммунистическая партия Китая под руководством Мао Цзэдуна (FLP, 1958) и Албанской Партии Труда под руководством Энвера Ходжи (Ланге, 1979). Хотя Мао и Ходжа имели свои разногласия, они и их современные последователи были более «ортодоксальными» в своем анти-ревизионизме, чем Северная Корея, и в трех аспектах.

Во-первых, в то время как ортодоксальные анти-ревизионисты представляют себя как марксисты-ленинцы (Энциклопедия анти-ревизионизма) Северная Корея со временем изменила свою трактовку анти-ревизионизма. Ким Ир Сен был ортодоксален. Он обычно описывал ревизионизм как нарушение марксизма-ленинизма (Ким, 1984а, с. 147). Ким Чен Ир уже был полу-ортодоксальным. В середине 1970-х он начал представлять идеологию своего отца как оригинальную, в таких работах, как «О правильном понимании оригинальности кимирсенизма» (Ким, 1984). При этом Ким Чен Ир начал критиковать ревизионизм с нерегулярными ссылками на марксизм-ленинизм. Ким Чен Ын является неортодоксальным. Защищая оригинальность «кимирсенизма-кимчениризма» и выступая против ревизионизма, в его опубликованных работах не упоминается марксизм-ленинизм (Pateman, 2021, с. 353).

Тем не менее эти изменения в подаче не изменили анти-ревизионизм Северной Кореи. Несмотря на многочисленные попытки скрыть свои марксистско-ленинские корни, режим поддерживал эту идеологию как в теории, так и на практике (Stock, 2019; 2020; Pateman, 2021). Трудовая партия Кореи (2021) даже сохранила явную приверженность «марксизму-ленинизму» в своих уставах. Основной причиной отказа Северной Кореи от языка марксизма-ленинизма является мнение, что ревизионисты исказили эту идеологию после смерти Сталина (Pateman, 2021). Тем не менее составные элементы ревизионизма могут существовать независимо от марксизма-ленинизма, который является более широкой идеологией.

Вторым отличительным фактором северокорейского анти-ревизионизма является акцент на престиже и верховенстве лидера. Ортодоксальные анти-ревизионисты лицемерно критиковали эти сталинистские явления как антисоциалистические в теории, при этом поощряя или позволяя им существовать на практике. Мао, например, критиковал «культ личности» Сталина, несмотря на то, что культ развился и вокруг самого Мао (Leese, 2007). В отличие от этого, Северная Корея не является лицемерной. Защита престижа и верховенства лидера является явной чертой северокорейского анти-ревизионизма. Для усиления этой политики официальная риторика продвигает глубоко укоренившуюся местную конфуцианскую ценность «сыновней почтительности», или преданности родителям. Представляя лидера как «отеческого лидера», правительство использует конфуцианский семейный уклад для противодействия ревизионизму (Armstrong, 2005).

Третьим отличительным фактором северокорейского анти-ревизионизма является его подход к иностранному ревизионизму. Ортодоксальные анти-ревизионисты, как правило, вступали в конфликты с иностранным ревизионизмом. Мао и Ходжа разорвали дипломатические отношения с социалистическими странами, которые они осудили как ревизионистские, наиболее заметно с Советским Союзом после Сталина, что привело к китайско-советскому и советско-албанскому расколам (Marku, 2020). В отличие от этого, Кимы, как правило, сохраняли более дружеские отношения с ревизионистскими правительствами и организациями (Lee, 1971). Одна из причин этого заключается в том, что Северная Корея всегда зависела от социалистических стран в вопросах экономической помощи и торговли (Rowley, 2021). Другая причина заключается в том, что Северная Корея всегда высоко ценила международную коммунистическую солидарность. Даже если коммунисты расходятся во мнениях, Северная Корея не хочет, чтобы это подрывало единство и сотрудничество (Kun, 1967).

По этим причинам многие ортодоксальные анти-ревизионисты осудили Северную Корею как ревизионистскую. Ходжа (1979а, с. 18), например, пренебрежительно отзывался о «сентиментальном желании Ким Ир Сена достичь «единства ради единства». Поскольку Северная Корея поддерживала дипломатические отношения с ревизионистскими странами, Ходжа (1979б, с. 516) осудил Трудовую партию Кореи как ревизионистскую. Точно так же, во время китайской культурной революции маоисты называли Ким Ир Сена «толстым ревизионистом», ссылаясь на его культ личности и поддержку Советского Союза после Сталина (Lee, 1977, с. 1089). Сегодня онлайн-энциклопедия «Анти-ревизионизма» прославляет Мао и Ходжу как образцовых анти-ревизионистов, но игнорирует Северную Корею, вероятно, потому, что страна больше не упоминает марксизм-ленинизм. Однако эта статья утверждает, что попытки отрицать анти-ревизионистские заслуги Северной Кореи несправедливы. Хотя Северная Корея представляла, подчеркивала и применяла анти-ревизионизм иначе, чем его более ортодоксальные сторонники, составные элементы их концепций идентичны, и это означает, что анти-ревизионизм Северной Кореи сам по себе определяет это понятие. Точнее, эта статья обсуждает «анти-ревизионизм с северокорейскими особенностями». Понимание анти-ревизионизма Северной Кореей можно обобщить, но его подача, акценты и применение носят национально-специфический характер.

Анти-ревизионизм при Ким Ир Сене

Как и многие сталинисты, Ким Ир Сен начал свою борьбу против ревизионизма в 1950-х годах, когда Н. С. Хрущёв стал лидером Советского Союза после смерти Сталина (Rowley 2021, 59). В отличие от своих ортодоксальных коллег, Ким редко называл конкретных лиц, организации или страны при публичной критике иностранного ревизионизма. Он делал это, чтобы избежать враждебности со стороны своих покровителей и не подрывать единство социалистического лагеря. Тем не менее эти соображения не помешали ему критиковать иностранный ревизионизм (Szalontai 2005, 184). Ким сделал это в своем первом крупном вкладе в идеологию Северной Кореи.

В декабре 1955 года Ким провозгласил Чучхе, новую руководящую философию КНДР. Он связал Чучхе с анти-догматизмом и творческим применением марксизма-ленинизма. Доктрина выражала убежденность Кима в том, что Северная Корея не должна копировать советскую социалистическую модель, а должна идти своим путем к коммунизму в соответствии с уникальными условиями страны (Kim 1982, 395).

Чучхе никогда не сводилась только к анти-догматизму. Ким провозгласил эту доктрину для противодействия ревизионизму (FLPH 2001a, 199). К концу 1955 года он начал подозревать Хрущёва. Ким предполагал, что Хрущёв смягчил советский анти-империализм, «выступая за мирное сосуществование с Западом», особенно с США (White 1975, 76; см. также Suh 1988, 143; Rowley 2021, 59). Это убеждение поставило Кима перед дилеммой. С одной стороны, он хотел отвергнуть эту ревизионистскую политику. Северная Корея не могла позволить себе мирное сосуществование с империализмом. По мнению Кима, КНДР возникла из антиимпериалистической борьбы, включая корейскую революцию и корейскую войну. Более того, его цель освобождения Корейского полуострова от империализма не была достигнута. Южная Корея находилась под контролем американского империализма, который угрожал существованию Северной Кореи, поддерживая агрессивные военные силы на границе. Эти соображения делали мирное сосуществование неприемлемым. С другой стороны, Ким не хотел открыто осуждать эту ревизионистскую политику, чтобы не рассердить Советский Союз и не подорвать социалистического единства. Чучхе предоставила решение этой дилеммы. Провозгласив её, Ким отверг советский ревизионизм под братской маской анти-догматизма, который был советским лозунгом.

Речь Кима о Чучхе 1955 года служит доказательством этого. Не используя термин «ревизионизм», он отметил, что один из членов ТПК «по возвращении в Советский Союз сказал, что, поскольку Советский Союз следует линии разрядки международной напряженности, мы также должны прекратить нашу борьбу с американским империализмом». Ким отклонил эту просьбу, заявив, что это подорвало бы «революционную инициативу. Это притупило бы революционную бдительность нашего народа» (Kim 1982, 401). Спустя несколько лет, размышляя о 1955 годе, Ким подтвердил, что он начал борьбу Северной Кореи против ревизионизма, когда установил Чучхе. Эти два явления были взаимосвязаны. Ким понял, что «если Корея не установит ориентацию на Чучхе, ревизионизм может проникнуть извне и привести к тяжелым последствиям для революции» (FLPH 2012, 293). Соответственно, он запустил Чучхе, чтобы бороться как с догматизмом, так и с ревизионизмом.

Антисоветские подозрения Кима подтвердились в 1956 году, когда советский ревизионизм открылся явно. На 20-м съезде КПСС, состоявшемся в феврале, Хрущёв произнёс свою «секретную речь», в которой осудил руководство и культ личности Сталина. Хрущёв призвал вернуться к коллективному руководству и прославлению партии, а не её лидера. Десталинизация официально началась.

Будучи лидером мирового коммунизма, КПСС ожидала, что её аффилированные партии поддержат критику Хрущёва. Многие это сделали. По всему Советскому блоку коммунистические партии начали кампании против культов личности и смещали генеральных секретарей, которые моделировали себя по образцу Сталина (Filtzer 1993). Для Кима такие изменения были недопустимы. Они угрожали социализму и его руководству.

В апреле 1956 года ТПК провела свой третий съезд. Несмотря на пожелания Хрущёва, Сталин не подвергся критике. Ким проигнорировал эту тему и «держал своё мнение при себе, ни разу не критикуя Сталина во время кампании десталинизации» (French 2007, 54; см. также Suh 1988, 146, 177). В соответствии с его пожеланиями «северокорейская пресса не сообщила о речи Хрущёва» (Lee 1971, 45).

Однако не все кадры ТПК были против ревизионизма в этот период. Просоветская фракция поддержала антисталинизм Хрущёва и восстала на пленуме Центрального комитета ТПК в августе 1956 года при поддержке советского посла (Lee 1971, 45). Фракция настаивала на том, чтобы профсоюзы были независимы от партии и имели право на забастовки. Фракция также критиковала зарождающийся культ личности Кима и требовала коллективного руководства в свете предполагаемой деградации при сталинизме. Эти требования ни к чему не привели. Ким осудил фракционеров как ревизионистов, а его сторонники изгнали их из партии (Suh 1988, 150-152).

Советский ревизионизм вновь проявился в ноябре 1957 года, когда в Москве состоялось Международное совещание коммунистических и рабочих партий, первое после 20-го съезда КПСС. Совещание было призвано подтвердить поддержку десталинизации. Большинство видных коммунистических деятелей выступили с докладами. Хвала Хрущёву была критикой Сталина. Ким, присутствовавший на конференции, был одним из немногих коммунистических лидеров, не критиковавших культ личности Сталина. В своей речи Ким не упомянул Сталина (Lee 1971, 46). Он «решительно не согласился с Хрущёвым и «ревизионистами» по вопросу культа личности» (Lee 1971, 46).

Раскол в коммунистическом движении в 1960-х годах вывел на передний план дискуссию о ревизионизме. К этому времени стало очевидно, что политика мирного сосуществования Хрущёва отвергла социалистические революции на Западе в пользу реформизма и парламентского пути к социализму. Кроме того, его реформы внутренней либерализации ослабили контроль партии над экономикой, идеологией и культурой. В период 22-го съезда КПСС в октябре 1961 года Хрущёв (1961, 4) объявил, что диктатура пролетариата в Советском Союзе уступила место «всеобщему народному государству, государству, представляющему интересы и волю всего народа». Классовая борьба внутри Советского Союза официально завершилась. Общество стало гармоничным и состояло из дружелюбных классов. Съезд также подтвердил удаление останков Сталина из Мавзолея Ленина в Москве, а также переименование нескольких городов, названных в честь Сталина и политиков сталинской эпохи (Khrushchev 1961, 625).

Анти-ревизионизм ужесточился в период и после 22-го съезда. Делегация Албании во главе с Ходжей публично осудила советский ревизионизм. Хрущёв был настолько возмущён, что разорвал дипломатические отношения с Албанией. Китай раскритиковал отношение Хрущёва к Албании во время съезда, и к концу 1962 года Мао также прекратил дипломатические отношения с Советским Союзом (Marku 2020).

Ким Ир Сен, который также присутствовал на съезде, отверг новую советскую линию по-своему. Центральный комитет ТПК обсудил итоги 22-го съезда КПСС 27 ноября 1961 года. В своей речи Ким запретил обсуждать тему культа личности в партии или стране. После этого в феврале и марте 1962 года партия провела лекции для своих кадров, освещающие ревизионистский характер 22-го съезда, а в феврале пресса начала публиковать статьи, критикующие современный ревизионизм (Wilson Center 1962). 8 марта 1962 года Ким выступил с речью «О совершенствовании и укреплении организационной и идеологической работы партии», в которой посвятил раздел теме «Об усилении борьбы против ревизионизма». Это было самое продолжительное обсуждение ревизионизма со стороны Кима на тот момент. Ким начал с того, что проследил появление ревизионизма после смерти Маркса и Энгельса. Затем он обрушился с критикой на «некоего человека» (Ким 1984a, 151), то есть на Хрущёва:

«Современные ревизионисты отрицают руководство марксистско-ленинской партии и диктатуру пролетариата, которые вместе составляют общие принципы социалистической революции. Они утверждают, что агрессивный характер империализма изменился, и, следовательно, социализм может уживаться с империализмом; они безумно заявляют, что переход от капитализма к социализму может быть осуществлён мирным путём посредством парламентской борьбы… Поскольку они боятся революции и не хотят её, ревизионисты… пересматривают теорию классовой борьбы» (Ким 1984a, 149-150).

Ким признавал право других стран на проведение ревизионизма, но выступал против их попыток навязать его другим. В этом ключе Ким осудил критику Хрущёвым его албанских и китайских оппонентов: «Они называют революционных марксистов-ленинцев, которые отказываются следовать их ревизионистской линии… «сталинистами», отвергают их и пытаются изолировать от социалистического лагеря. Это самая абсурдная акция современных ревизионистов и представляет для нас серьёзную опасность» (Ким 1984a, 150-151). Ким не намеревался следовать советскому ревизионизму.

Ветры международного ревизионизма, казалось, изменились в октябре 1964 года, когда Л. И. Брежнев заменил Хрущёва на посту советского лидера. Брежнев был менее ревизионистски настроен. Он централизовал власть вокруг себя и партии, остановил реформы либерализации Хрущёва и приказал советским войскам подавить Пражскую весну, попытку либерализации чехословацкого социализма в 1968 году (Неверно, никакой остановки «либерализации» не было, напротив, именно при Брежневе имели место Косыгинская реформа и развитие «теневой экономики», например. Кроме того, введение войск в Чехословакию в 1968 году шло с целью захвата рынков сбыта, на что указывает последовавший после этих событий договор между СССР и Чехословакией, когда СССР начал поставлять нефть Чехословакии (см. статью «Эксплуатация буржуазным СССР стран СЭВ»). Про «меньший ревизионизм» Брежнева и говорить не стоит. Прим. ред.). Как отреагировала на это Северная Корея? Согласно одному из комментаторов, «жёсткий антиревизионизм, который раньше характеризовал северокорейские речи и заявления», ослаб (Kun 1967, 48). Однако факты говорят об обратном. В декабре 1965 года Ким сообщил вице-премьеру Китая, что новое руководство КПСС — ревизионисты и что их основная позиция против ревизионизма остаётся неизменной (Wilson Center 1965).

Ранее, в апреле, Ким произнес речь, в которой более подробно объяснил концепцию Чучхе. До этого он редко упоминал этот термин или углублялся в его значение. Однако теперь Ким обозначил политическую независимость, экономическую самодостаточность и военную самообеспеченность как три основополагающих принципа Чучхе. Он снова пояснил, что отстаивает эти принципы не только для того, чтобы избежать догматизма, но и чтобы защитить «чистоту марксизма-ленинизма от ревизионизма». Приняв самодостаточную политическую, экономическую и оборонительную систему, Северная Корея могла бы сохранить свой анти-ревизионистский курс. Ким утверждал, что неудача в установлении Чучхе означала бы падение в ревизионизм (Ким 1984c, 258-259).

С учетом этих соображений, в марте 1967 года Ким (1985, 116-121) потребовал установления «монолитной идеологической системы» внутри партии. Это подразумевало утверждение его собственной идеологии как идеологии партии (Чхонг 2000, 139). Пропагандируя монолитную идеологическую систему, Ким стремился закрепить свое лидерство и сталинистскую идеологию, тем самым защищая Северную Корею от «ревизионистских элементов, скрывающихся в партии» (FLPH 2001a, 237). Спустя несколько лет Ким сделал эту цель явной: «Работа по установлению монолитной идеологической системы партии среди кадров не может быть отделена от борьбы с ревизионизмом» (Ким 1986, 141).

В ответ на призыв Кима партия собрала несколько важных заседаний, чтобы консолидировать свою монолитную идеологическую систему и очистить свои ряды от ревизионистов. На 15-й Пленарной встрече Четвертого Центрального Комитета Трудовой партии Кореи, состоявшейся в мае 1967 года, Ким осудил партийных фракционеров, которые «исказили классовую линию ТПК… и стремились подорвать ее классовую позицию с целью… пойти на компромисс с классовым врагом». Их «преступления» включали уклонение от «революционных традиций партии», реабилитацию «остатков свергнутого эксплуататорского класса» и поощрение «их контрреволюционных действий», противодействие коммунистическому образованию, поддержку «ревизионистских экономических «теорий» и отказ от борьбы за антиимпериалистическую «революцию в Южной Корее и национальное воссоединение» (FLPH 2016, 105-106). Репрессии Кима принесли плоды. «В результате энергичной борьбы за установление монолитной идеологической системы партии вирус, распространяемый…ревизионистскими элементами, был искоренен» (FLPH 2001a, 238).

Анти-ревизионизм Северной Кореи усилился после того, как Михаил Горбачев стал советским лидером в 1985 году. Перестройка и гласность Горбачева стали самыми радикальными реформами. Они либерализовали все аспекты советского социализма. В той или иной степени, страны Восточного блока последовали их примеру (Браун 2007). В 1980-е годы также происходили значительные изменения в Китае, главном социалистическом сопернике СССР. После смерти Мао в 1976 году его преемник Дэн Сяопин инициировал крупные экономические реформы. В рамках политики реформ и открытости централизованное планирование и государственные предприятия постепенно уступили место частному предпринимательству и ограниченной деятельности рынков (Боер 2021). Подобные события происходили и во Вьетнаме, который в 1986 году начал реформы Дой Мой для создания «социалистической ориентированной рыночной экономики» (Бересфорд и Фонг 2000).

Изменения такого масштаба и величия не происходили в Северной Корее. Ким Ир Сен осудил иностранные социалистические реформы в 1986 году, когда он подчеркивал, что народное правительство должно охранять себя от ядовитых идей капитализма и ревизионизма и решительно бороться со всеми попытками посягнуть на социалистическую систему (Ким 1995, 216). В то же время Ким призвал ускорить «полную победу социализма» в Северной Корее, сознательно бросая вызов ревизионизму (Ким 1995, 214; FLPH 2001a, 292).

В январе 1987 года Ким опроверг представление о перестройке как о творческом развитии социализма. «Под предлогом «реформирования» и «реорганизации» социализма современные ревизионисты идут по пути к капитализму и отказываются от интернационалистских принципов» (Ким 1995, 230). В марте, отмечая, что некоторые социалистические страны вводят частную собственность, Ким призвал чиновников «яростно противостоять ревизионизму и… установить революционную привычку жить по-своему» (Ким 1995, 271). Северная Корея будет процветать, пока она будет сохранять «свой собственный стиль социализма» (Ким 1995, 272). Таким образом, ТПК продвигала лозунги «давайте жить по-своему!», «социализм по-корейски» и «социализм нашего собственного стиля» в 1980-х годах, чтобы бороться с ревизионизмом (FLPH 1998, 66; FLPH 2001a, 292).

К концу 1990 года большинство признало, что социализм в Советском Союзе и Восточном блоке практически обрушился. Даже Албания пала. В ответ на эти изменения Ким заменил свои завуалированные критики иностранного ревизионизма на прямые, в которых он называл конкретных людей, организации и страны. Ким обозначил ревизионизм как коренную причину социалистического краха. Ким Ир Сен вновь подтвердил, что ревизионизм возник в Советском Союзе после смерти Сталина и затем распространился по социалистическому миру как болезнь (Ким 1999, 249-250).

Крах Советского Союза стал поворотным моментом для анти-ревизионизма Северной Кореи. Наблюдатели описали крах как конец коммунизма (Миног 1993), даже несмотря на то, что Китай, Куба, Вьетнам, Лаос и Северная Корея остались как самопровозглашенные социалистические государства, управляемые коммунистическими партиями. Есть некоторые основания для нарратива о «конце коммунизма». За исключением Северной Кореи, остальные выжившие социалистические страны ввели ревизионистские политики, особенно в экономической сфере. Уже в 1980-е годы Китай (Боер 2021), Вьетнам (Бересфорд и Фонг 2000) и Лаос (Стюарт-Фокс 1989) начали переход от централизованного экономического планирования к смешанным рыночным социалистическим экономикам. Куба была менее ревизионистской, хотя после краха Советского Союза страна испытала «Специальный период» экономических трудностей из-за потери советской экономической поддержки. Это заставило Кубу ввести рыночные реформы, включая туризм, доллар США, иностранные инвестиции, самозанятость и либерализацию сельскохозяйственного рынка (Энрикес 2003). Эти экономические реформы в социалистических государствах совпали с политико-идеологическими изменениями, включая ослабление анти-империализма, коммунистического образования, диктатуры пролетариата, классовой борьбы и ведущей роли партии. Эти события оставили Северную Корею как последнее оставшееся анти-ревизионистское государство.

Декларация Пхеньяна символизировала этот факт. 20 апреля 1992 года делегаты от 70 коммунистических и антиимпериалистических партий собрались в Пхеньяне, чтобы отпраздновать 80-летие Кима Ир Сена. На этом мероприятии они подписали Декларацию Пхеньяна, официально названную «Давайте продвигать дело социализма», которая обязалась поддерживать единство социалистического лагеря и защищать социализм в свете краха Советского Союза (Ким 1999, 74-75). Важно, что Северная Корея приняла на себя роль хоста для Декларации Пхеньяна. Режим продемонстрировал, что он является ведущей силой анти-ревизионизма. Это утверждение получило поддержку благодаря тому факту, что Китай, Куба, Вьетнам и Лаос не подписали декларацию. Оставшиеся социалистические государства мира фактически отказались от роли анти-ревизионистов в пользу Северной Кореи, которая не делала никаких уступок ревизионизму под руководством Ким Ир Сена.

Анти-ревизионизм при Ким Чен Ире

После смерти Ким Ир Сена в 1994 году его сын Ким Чен Ир пришел к власти, тем самым установив традицию предполагаемой «наследственной преемственности» (Lim 2012). Некоторые предполагают, что наследственная преемственность в Северной Корее возникла как инструмент анти-ревизионизма. Восхождение ревизионизма в советском блоке после смерти Сталина научило Ким Ир Сена важности преемственности в руководстве (Lee 1982, 435). Если ревизионист, такой как Хрущев, становился лидером, он мог бы отменить революционные социалистические политики своих предшественников и даже разрушить социализм (Kim 1999, 98). Учитывая этот урок, Ким Ир Сен продвигал своего сына как своего преемника, будучи уверенным, что тот будет верен ему и избежит ревизионизма. Ким Ир Сен сам обучал Ким Чен Ира основам сталинизма, и поэтому первый считал второго уникально квалифицированным для поддержания этих основ (Lee 1982, 435). Северокорейская идеология поддерживала этот нарратив, подчеркивая анти-ревизионистские заслуги Ким Чен Ира. Официальные биографии Кима содержат разделы, посвященные его анти-ревизионистской борьбе, которую они возводят к 1960-м годам (FLPH 2001b, 31-33; FLPH 2005, 140-143). Они утверждают, что «мировоззрение, основанное на Чучхе, укоренилось как революционная вера через борьбу с произволом ревизионистов» (FLPH 2005, 50).

Это не означает, что Ким Чен Ир не вносил никаких изменений в политику. При его вступлении в должность Северная Корея переживала кризисный период. Смерть Ким Ир Сена, утрата советской экономической помощи, проблемы в экономическом управлении и плохой урожай привели к экономическому коллапсу и смертоносному голоду, известному как «Трудный марш», аналогично «Специальному периоду» Кубы. В попытке стабилизировать социализм, в частности его экономическую систему, Ким Чен Ир ввел несколько реформ (Haggard and Noland 2007).

Одной из них была политика «Сонгун» или «прежде всего армия». Сонгун предоставил Корейской Народной Армии (КНА) более видное положение. Армия вмешивалась для поддержания основных экономических и административных функций, включая сельское хозяйство и строительство. Государство и экономика также ставили потребности КНА выше всего остального, включая рабочий класс (Kim 2014, 334-335).

Некоторые комментаторы охарактеризовали Сонгун как ревизионистскую политику, утверждая, что она заменила партийное руководство военным, пролетарскую диктатуру — военной диктатурой, а классовую борьбу — военной борьбой (Kim 2006, 70). Эти утверждения игнорируют несколько противоположных моментов, которые Ким подчеркивал во время своей речи о Сонгун в 2003 году. Во-первых, армия никогда не могла бы узурпировать власть ТПК.. Армия была обязана оставаться «непоколебимо верной партии», что делало ее инструментом пролетарской диктатуры (Kim 2014b, 338). Во-вторых, Ким продвигал Сонгун для ведения классовой борьбы. Он заявил, что империалистическая агрессия требует обострения «классовой борьбы… и рабочего принципа» во всех сферах (Kim 2014b, 342). Сонгун облегчал эту задачу:

«Наша партия подняла знамя Сонгун в остром противостоянии с империализмом. Наше ружье — это ружье класса, ружье революции, и это самое мощное оружие для антиимпериалистической классовой борьбы. Революционный дух солдата Народной Армии — это высшее выражение классового сознания и революционного духа рабочего класса» (Kim 2014b, 342).

Ким Чен Ир представлял армию как революционный отряд рабочего класса. Когда народ обрел революционный дух солдат, «социалистическая классовая позиция» будет «дальше укреплена» (Kim 2014b, 342). В-третьих, Ким представил Сонгун как анти-ревизионистскую политику. Партия продвигала военную политику, чтобы избежать экономического коллапса, защитить социализм и защитить революцию (Kim 2014b, 337).

Сонгун не нарушал сталинизм. Под руководством Сталина Советский Союз стал «военным государством». Армия заняла видное место в политической системе, а экономическое производство стало приоритетом для нужд армии. Хотя при Сонгун армия стала еще более мощной, политика «прежде всего армии» была экстремальным вариантом сталинизма, а не отклонением от него (Scobell 2005, 251). Таким образом, у взглядов на Сонгун как на ревизионистскую политику немного оснований. У него есть анти-ревизионистская логика (Pateman 2021, 366).

Помимо политики «прежде всего армии», Ким Чен Ир также способствовал экономическим реформам, чтобы помочь Северной Корее выжить во время Трудного марша. Кроме разрешения неформальных рынков, правительство продвигало «частичное внешнее открытие, децентрализацию планирования на уровне фирмы/района и так называемые меры 1 июля 2002 года» (Greitens and Silberstein 2022, 223). Эти меры ослабили командную экономику, распустив систему нормирования, увеличив зарплаты и цены, официально разрешив уличные рынки и предоставив государственным предприятиям стимулы для получения прибыли (Yang 2010). «Со временем частные игроки и интересы стали достаточно сильными, чтобы проникнуть в государственные предприятия, производя гибридную форму отношений между государством и бизнесом, известную как псевдо-государственную» (Greitens and Silberstein 2022, 212). Хотя может быть заманчиво охарактеризовать эти изменения как ревизионистские, стоит учитывать, что они были меньше по масштабу и объему, чем экономические реформы в Китае, Вьетнаме, Кубе и Лаосе. В отличие от других социалистических государств, экономические реформы Северной Кореи «остановились на частной собственности и рыночной координации» (Greitens and Silberstein 2022, 223). Меры 2002 года были разработаны только для гладкого управления плановой экономикой, а не для внедрения достоинств рыночной экономики (Yang 2010, 73). Когда они не смогли этого достичь, правительство откатило их в середине 2000-х годов (Yang 2010), одновременно усиливая Сонгун, анти-ревизионистскую политику. Хотя, чтобы прояснить, не следует замалчивать значительные экономические реформы Ким Чен Ира, централизованная плановая экономика Северной Кореи оставалась нетронутой в его эпоху (Fahy 2015).

Тем не менее анти-ревизионизм Ким Чен Ира отличался от анти-ревизионизма Ким Ир Сена по нескольким аспектам. Во-первых, он уделял меньше внимания современному иностранному ревизионизму. Хотя Ким Ир Сен поддерживал дружеские отношения с ревизионистскими государствами, он все же регулярно осуждал их отклонения от сталинизма. Напротив, Ким Чен Ир редко критиковал аналогичные иностранные события. Одно из возможных объяснений заключается в том, что Ким не хотел отчуждать своих немногих оставшихся социалистических союзников. Как упоминалось ранее, Северная Корея всегда зависела от других социалистических стран в вопросах экономической помощи и торговли. Перед падением Советского Союза Северная Корея могла выбирать среди многих социалистических благодетелей. Таким образом, Кимы могли рискнуть отчуждением некоторых стран без негативных экономических последствий, поскольку всегда могли рассчитывать на других. Падение Советского Союза значительно сократило варианты Северной Кореи в этом отношении. Более того, в период экономического кризиса в середине 1990-х годов КНДР стала еще больше зависеть от иностранной помощи. Поэтому вероятно, что Ким Чен Ир в основном игнорировал иностранный ревизионизм, чтобы избежать раздражения своих благодетелей.

Ким также преуменьшил значение внутреннего экономического ревизионизма. Это, вероятно, было связано с отчаянной экономической ситуацией в Северной Корее. Частные рынки стали средством выживания во время Трудного марша.

Наконец, Ким Чен Ир акцентировал внимание на компоненте «лидера» в ревизионизме больше, чем его отец. Он уделял беспрецедентное внимание осуждению противников культа личности лидера и его превосходства (Ким Чен Ир 2014a, 59-60, 66, 106-07, 114-15). Это изменение отражало стремление Кима укрепить собственное лидерство. Придя к власти, Ким имел меньше революционных достижений, чем его отец, и пользовался меньшим уважением. Экономический кризис также поставил под сомнение популярную поддержку политической системы Северной Кореи. Поэтому Ким уделял больше внимания анти-предводительскому ревизионизму, чтобы укрепить свое превосходство и легитимность.

Подводя итог: под руководством Кима Чен Ира первые экономические трещины появились в анти-ревизионистском здании Северной Кореи. Тем не менее эти трещины были небольшими и не представляли собой крах анти-ревизионизма Северной Кореи. Вместо того чтобы быть взаимно противоположными, ревизионизм и анти-ревизионизм находятся на противоположных концах спектра, и с помощью Сонгун Ким Чен Ир держал Северную Корею ближе к анти-ревизионистской стороне этого спектра.

Анти-ревизионизм при Ким Чен Ыне

После смерти Кима Чен Ира в 2011 году его сын Ким Чен Ын пришел к власти. Продолжая традицию наследственной преемственности, установленную его отцом, Ким Чен Ир выдвинул Кима Чен Ына в качестве своего преемника из-за верности последнего (Лим 2012), что, по определению, включало обязательство противостоять ревизионизму. Тем не менее некоторые комментаторы отмечают, что Ким Чен Ын, похоже, менее восторженно относится к продвижению идеологических положений своих предшественников. Со временем в опубликованных работах Кима стало меньше упоминаний о Бюнджин и Сонгун (Токола 2020). Аналогично, в отличие от своих предшественников, которые часто упоминали ревизионизм, Ким Чен Ын говорил о нем лишь несколько раз в своих опубликованных работах, последнее упоминание было в 2015 году (Ким 2015, 7). Его работы не упоминали этот термин уже семь лет. Указывают ли эти факты на «смерть идеологии Северной Кореи» (Токола 2020), как предложил один комментатор? Не совсем. Уменьшение анти-ревизионистской терминологии не означает отказа от анти-ревизионистских принципов. Более внимательный анализ заявлений и политики Кима Чен Ына показывает, что он сохранил анти-ревизионистскую позицию.

Это явно проявляется в решении Кима переформулировать Чучхе и Сонгун как кимирсенизм-кимчениризм. Его цель, при введении этого термина, состояла в том, чтобы закрепить идеи Ким Ир Сена и Ким Чен Ира в качестве постоянных принципов социалистического строительства (Ким 2014, 7). Значение этого факта заключается в том, что оба этих лидера выступали против ревизионизма. Объявив высшей целью партии построение всего общества на основе кимирсенизма-кимчениризма, Ким Чен Ын мощно поддержал анти-ревизионизм. Ким, по сути, заявил, что не откажется от сталинистских политик своих предшественников.

Ким также представил внутреннюю анти-ревизионистскую борьбу партии как ключ к её долголетию. В речи 2014 года для идеологических работников Трудовой партии Кореи Ким отметил победу Ким Ир Сена над партийными ревизионистами во время августовского Пленума Центрального комитета 1956 года и 15-го Пленарного заседания Четвёртого Центрального комитета партии в 1967 году как ключевые вехи в развитии Трудовой партии Кореи (Ким 2014, 10). В связи с этими событиями Ким предупредил о возникновении «современной версии фракционной группы», «идейно деградировавшего существа… загрязнённого буржуазной идеологией и культурой» (Ким 2014, 6). Чтобы противостоять появлению будущих ревизионистских фракций, Ким акцентировал важность «крепкого установления монолитной системы руководства партии». Это означало точное выполнение «инструкций Президента [Ким Ир Сена] и Генерала [Ким Чен Ира]» (Ким 2014, 5).

У Кима также есть выдающийся опыт противостояния «антисоциалистическим» явлениям в стиле и тоне, напоминающем анти-ревизионистскую полемику его предшественников. В 2014 году он приказал партийным идеологическим работникам противостоять иностранному проникновению «буржуазных» идей (Ким 2014, 15-16). «В конце 2018 года режим начал «войну уничтожения против антисоциалистического поведения», ещё одну кампанию по подавлению потока иностранной медиа-культуры» (Грейтенс и Сильберстейн 2022, 224). В декабре 2020 года Северная Корея приняла законы, запрещающие «реакционную мысль», включая иностранные радиовещания, видео-контент, книги или любые другие опубликованные материалы (Чан 2020). В апреле 2021 года Ким (2021a, 18) предупредил Социалистический патриотический союз молодёжи, что антисоциалистические и несоциалистические практики являются самой опасной угрозой для страны. Было важно вести «беспощадную борьбу против капиталистической идеологии, эгоизма и других реакционных идеологических элементов, противоречащих социализму и коллективизму» (Ким 2021a, 10). В мае 2021 года Ким призвал работников профсоюзов противостоять «чуждым», «антисоциалистическим и несоциалистическим практикам» в «борьбе на жизнь и смерть для защиты рабочего класса и чистоты» северокорейского социализма. Было важно «не дать места в [умах работников] даже для самого маленького нерабочего элемента» (Ким 2021b, 21). В январе 2022 года Ким призвал сельскохозяйственных работников активизировать «классовую борьбу» против «чуждых явлений», особенно «индивидуализма», «эгоизма», «антисоциалистических и несоциалистических практик» (Ким 2022, 16-17, 9). Сообщается также, что режим расширяет свои тюрьмы для тех, кто проявляет антисоциалистические тенденции (Хьюи 2021). Это указывает на то, что пролетарская диктатура, классовая борьба и коммунистическое идеологическое образование остаются важными в Северной Корее.

Как и его отец, Ким проводил изменения. Его главной инновацией стала Бюнджин, экономическая линия, которую он официально запустил в 2013 году. Бюнджин нацелена на сочетание экономического и ядерного вооружения (Ким 2013). Она увеличила количество специальных экономических зон, подобных китайским, где иностранные компании действуют вне закона КНДР (Ёо 2021). В промышленности Бюнджин продвигала «значительное децентрализованное управление и планирование производства в государственном секторе… ограниченные частные инвестиции в малый бизнес» и практику, позволяющую предприятиям сохранять часть своей прибыли и предлагать бонусы. В сельском хозяйстве Бюнджин позволила коллективным фермерам сохранять 60% от выращенного для личного потребления или перепродажи на рынке (Грейтенс и Сильберстейн 2022, 217-18). Правительство также поощряло большее потребление, а государственные фирмы значительно увеличили свою рекламу (Абрахамян 2016).

Эти события указывают на то, что Северная Корея движется по китайско-вьетнамскому пути «рыночного ленинизма», системе, сочетающей рынки с сильной партией-государственной регуляцией. Тем не менее ей предстоит ещё пройти долгий путь, прежде чем она достигнет этой цели, и возможны обратные изменения политики, аналогичные тем, что наблюдались в середине 2000-х годов. Правительство не «легализовало полностью частное управление предприятиями в промышленности или не распустило свои аналоги народных коммун, а сельскохозяйственные земли остаются полностью государственной собственностью» (Грейтенс и Сильберстейн 2022, 218). Хотя, опять же, нельзя недооценивать или преуменьшать влияние Бюнджин, оно пока не изменило централизованную плановую экономику Северной Кореи (Патеман 2021, 361).

Сравнивая с его предшественниками, анти-ревизионизм Ким Чен Ына в некоторых аспектах представляет собой продолжение, а в других — отклонение. Как и его отец, в отличие от деда, Ким Чен Ын пренебрегал иностранными ревизионистскими разработками и внутренним экономическим ревизионизмом. Его причины для этого, вероятно, такие же как и у Кима Чен Ира. Дополнительное возможное объяснение состоит в том, что линия Бюнджин сама по себе уязвима для обвинений в начинающемся ревизионизме. Ким, возможно, не хочет критиковать иностранный ревизионизм, если некоторые могут описать его собственные экономические политики в аналогичных терминах.

В то время как анти-ревизионизм Кима Чен Ира в значительной степени акцентировал внимание на лидере, анти-ревизионизм Кима Чен Ына сосредоточился в первую очередь на коммунистическом идеологическом образовании и классовой борьбе в условиях социализма. То есть Ким приоритезировал идеологический аспект ревизионизма. Это внимание снова отражает обстоятельства. Бюнджин расширил частную рыночную деятельность и средний класс, что, в свою очередь, способствовало появлению «антисоциалистических» идей, таких как индивидуализм и материализм. В условиях экономических и идеологических изменений Ким счел необходимым подавить идеи, угрожающие социализму.

Тот факт, что Ким Чен Ын реже упоминает ревизионизм, чем его предшественники, не означает его капитуляцию перед ним, хотя это может указывать на его большую открытость к экономическим реформам. С Бюнджин Ким Чен Ын расширил трещины внутреннего экономического ревизионизма Северной Кореи. Тем не менее эти трещины остаются небольшими, и маловероятно, что в политико-идеологическом здании, составляющем две трети социалистической системы КНДР, возникнут какие-либо серьезные изменения. В отличие от этого, другие социалистические государства внедрили не только большую степень экономического ревизионизма, но и значительный политико-идеологический ревизионизм. В целом, кимирсенизм-кимчениризим сохранял Северную Корею ближе к анти-ревизионистскому концу спектра.

Заключение

Северная Корея рассматривает себя как «единственный голос решительного и разумного анти-ревизионизма, единственный, кто остался невозмутимым перед безумием отклонения от самой устойчивой социалистической линии в сторону реформ и «открытости» к капиталистическому Западу» (Роули 2021, 57). В этой статье утверждается, что данная точка зрения в значительной степени оправдана. По сравнению с другими оставшимися социалистическими государствами, которые в разной степени приняли ревизионистские политики, Северная Корея осталась верной своему коммунистическому курсу. Она является последним оплотом анти-ревизионизма.

Анти-ревизионизм Северной Кореи сыграл центральную роль в определении идеологической эволюции страны. Кимы продвигали Чучхе, монолитную идеологическую систему, социализм по-корейски, Сонгун и кимирсенизм-кимчениризм, чтобы противостоять внутренним и внешним ревизионистским угрозам. Некоторые из этих угроз возникли из северокорейских политик, таких как экономические реформы.

Анти-ревизионизм Северной Кореи также определил реформу социалистической системы страны. Благодаря анти-ревизионизму северокорейский социализм осуществил ограниченные изменения в политической, экономической, социальной и культурной сферах. Это имеет важные последствия. Пока Северная Корея поддерживает анти-ревизионизм, Трудовая партия Кореи будет продолжать доминировать в обществе, жестокая диктатура над врагами пролетарской власти будет сохраняться, классовая борьба против капиталистических тенденций будет продолжаться, коммунистическое идеологическое образование останется повсеместным, сельское хозяйство останется коллективным, ключевые отрасли промышленности останутся в государственной собственности и под контролем, экономика останется централизованно планируемой, лидер партии останется верховным, а культ личности лидера будет углубляться. Эти политики не изменятся радикально, пока анти-ревизионизм остается компонентом северокорейской идеологии.

Анти-ревизионизм Северной Кореи также определил ее внешнюю политику, и он продолжит это делать, пока данный принцип будет поддерживаться. Это означает, что Северная Корея будет продолжать поддерживать революционную антиимпериалистическую борьбу, осуждать капиталистическую демократию, противостоять империализму и отказываться мирно сосуществовать с империалистическими странами. Анти-ревизионизм будет удерживать Северную Корею от ликвидации своей ядерной программы, поскольку режим рассматривает эту программу как защиту от империалистической агрессии. Говоря шире, анти-ревизионизм будет обеспечивать, что режим остается в состоянии войны, поскольку идеология отрицает возможность мирного сосуществования с империализмом.

Те, кто определяет Северную Корею как наследственную диктатуру, могут утверждать, что ее лидеры поддерживают анти-ревизионизм в первую очередь для укрепления своей власти, а не потому, что верят в его принципы. Несомненно, Кимы победили многих своих соперников, осуждая их как ревизионистов. Однако эта стратегия требует важной оговорки: анти-ревизионизм оправдывает защиту революционных коммунистов. Северокорейские лидеры смогли использовать анти-ревизионизм как инструмент самосохранения только потому, что продемонстрировали свою более широкую преданность революционному коммунизму.

Будет ли Северная Корея поддерживать анти-ревизионизм в будущем? Предыдущий анализ предполагает, что она будет, потому что анти-ревизионизм успешно защищал социализм. К счастью, или к сожалению, анти-ревизионизм помог Северной Корее противостоять политическим, экономическим и идеологическим реформам, которые либо разрушили, либо десталинизировали другие социалистические режимы. Процесс капиталистической реставрации в исчезнувших и существующих социалистических государствах убедил северокорейское руководство в том, что анти-ревизионизм является необходимой политикой для защиты сталинистского социализма в одной стране. В общем, Северная Корея уверена, что идеология является движущей силой социализма, и, возможно, она права.

Ссылки

Abrahamian, Andray. 2016. «Rise in Advertising as North Korea Embraces Nascent Consumerism.» The Guardian, June 17. https://www.theguardian.com/world/2016/jun/17/rise-in-advertising-as-north-korea-embraces-nascent-consumerism

Armstrong, Charles. 2005. «Familism, Socialism and Political Religion in North Korea.» Totalitarian Movements and Political Religions 6:3, 383-394.

Beresford, Melanie and Dang Phong. 2000. Economic Transition in Vietnam: Aid and Trade in the Demise of a Centrally Planned Economy. Cheltenham: Edward Elgar.

Boer, Roland. 2021. Socialism with Chinese Characteristics: A Guide for Foreigners. Singapore: Springer.

Brown, Archie. 2007. Seven Years that Changed the World: Perestroika in Perspective. Oxford: Oxford University Press.

Cheong, Seong-Chang. 2000. «Stalinism and Kimilsungism: A Comparative Analysis of Ideology and Power.» Asian Perspective 24:1, 133-161.

David-West, Alzo. 2007. «Marxism, Stalinism, and the Juche Speech of 1955: On the Theoretical de-Stalinization of North Korea.» The Review of Korean Studies 10:3, 127-152.

David-West, Alzo. 2011a. «North Korea, Fascism and Stalinism: On BR Myers’ The Cleanest Race.» Journal of Contemporary Asia 41:1, 146-156.

David-West, Alzo. 2011b. «Between Confucianism and Marxism-Leninism: Juche and the Case of Chŏng Tasan.» Korean Studies 35, 93-121.

Encyclopaedia of Anti-Revisionism. N.d. «Anti-Revisionism and the Anti-Revisionist Movement.» Encyclopedia of Anti-Revisionism On-Line. https://www.marxists.org/history/erol/what.htm

Enríquez, Laura J. 2003. «Economic Reform and Repeasantisation in Post-1990 Cuba.» Latin American Research Review 38:1, 202-218.

Fahy, Sandra. 2015. Marching Through Suffering: Loss and Survival in North Korea. New York: Colombia University Press.

Filtzer, Donald. 1993. The Khrushchev Era: De-Stalinization and the Limits of Reform in the USSR 1953-64. London: Palgrave.

FLP. 1958. In Refutation of Modern Revisionism. Peking: Foreign Languages Press.

FLPH. 1998. Kim Jong Il- Brief History. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

FLPH. 2001a. Kim Il Sung Condensed Biography. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

FLPH. 2001b. Kim Jong Il Short Biography. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

FLPH. 2005. Kim Jong Il Biography- 1. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

FLPH. 2012. History of Revolutionary Activities of Kim Il Sung. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

FLPH. 2016. Understanding Workers’ Party of Korea. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

French, Paul. 2007. North Korea: The Paranoid Peninsula: A Modern History. London: Zed Books.

Greitens, Sheena Chestnut and Benjamin Katzeff Silberstein. 2022. «Toward Market Leninism in North Korea: Assessing Kim Jong Un’s First Decade.» Asian Survey 62:2, 1-29.

Haggard, Stephan and Marcus Noland. 2007. Famine in North Korea: Markets, Aid and Reform. New York: Colombia University Press.

Han, Su Yong. 2016. Understanding Korea 3: Politics. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Hoxha, Enver. 1979a. Reflections on China: Extracts from a Political Diary, vol. 1. Tirana: 8 Nëntori Publishing House.

Hoxha, Enver. 1979b. Reflections on China: Extracts from a Political Diary, vol. 2. Tirana: 8 Nëntori Publishing House.

Hui, Mun Dong. 2021. «North Korea Orders Expansion of Political Prison Camp System.» Daily NK. February 19 2021. https://www.dailynk.com/english/north-korea-orders-expansion-political-prison-camp-system/

Jang, Seulkee. 2020. «A Deep Dive into N. Korea’s New «Anti-Reactionary Thought» Law». Daily NK, December 15. https://www.dailynk.com/english/deep-dive-north-korea-new-anti-reactionary-thought-law/

Jong, Hwa Sun. 2016. Understanding Korea 5: Economy. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Khrushchev, Nikita. 1961. The Road to Communism. Moscow: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Ilpyong. 2006. «Kim Jong Il’s Military-First Politics.» In North Korea: The Politics of Regime Survival, eds. Young Whan Kihl and Hong Nack Kim. New York: Routledge, 59-74.

Kim, Il Sung. 1982. Works, vol. 9. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Il Sung. 1984a. Works, vol. 16. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Il Sung. 1984b. Works, vol. 17. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Il Sung. 1984c. Works, vol. 19. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Il Sung. 1985. Works, vol. 21. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Il Sung. 1986. Works. vol. 25. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Il Sung. 1995. Works, vol. 40. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Il Sung. 1999. Works, vol. 44. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Il. 1984. On Correctly Understanding the Originality of Kimilsungism. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Il. 2014a. Selected Works, vol. 14. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Il. 2014b. Selected Works, vol. 15. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Un. 2012. The Great Kim Il Sung is the Eternal Leader of Our Party and our People. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Un. 2013. Concluding Speech at the March 2013 Plenary Meeting of the Central Committee of the Workers’ Party of Korea. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Un. 2014. Let us Hasten Final Victory Through a Revolutionary Ideological Offensive. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Un. 2015. The Cause of the Great Party of Comrades Kim Il Sung and Kim Jong Il is Ever-Victorious. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Un. 2021a. Demonstrate to the Full the Might of the Socialist Patriotic Youth League on the Historic March Towards a Fresh Victory in the Revolution. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Un. 2021b. Let Trade Unions Become the Vanguard Organisations in Opening up an Era of Fresh Upsurge in Socialist Construction. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kim, Jong Un. 2022. Let the Union of Agricultural Workers of Korea Become the Vanguard in the Struggle for Achieving Our Style of Socialist Rural Development. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Kolakowski, Leszek. 2005. Main Currents of Marxism: The Founders, the Golden Age, the Breakdown. New York: W. W. Norton and Company.

Kun, Joseph. 1967. «North Korea: Between Moscow and Peking.» The China Quarterly 31, 48-58.

Lange, Klaus. 1979. «Albanian Marxism’s Notion of Revisionism.» Studies in Soviet Thought 20, 61-66.

Lankov, Andrei. 2013. The Real North Korea: Life and Politics in the Failed Stalinist Utopia. Oxford: Oxford University Press.

Lee, Cheong-Sik. 1971. «North Korea: Between Dogmatism and Revisionism.» Brigham Young University Studies 12:1, 39-54.

Lee, Cheong-Sik. 1982. «Evolution of the Korean Workers’ Party and the Rise of Kim Chŏng-il.» Asian Survey 22:5, 434-448.

Lee, Hong Hung. 1977. «Korea’s Future: Peking’s Perspective.» Asian Survey 17:11, 1088-1102.

Leese, Daniel. 2007. «The Mao Cult as Communicative Space.» Totalitarian Movements and Political Religions 8:3-4, 623-639.

Lim, Jae-Cheon. 2012. «North Korea’s Hereditary Succession: Comparing Two Key Transitions in the DPRK.» Asian Survey 52:3, 550-570.

Marku, Yiber. 2020. «Communist Relations in Crisis: The End of Soviet-Albanian Relations, and the Sino-Soviet Split, 1960–1961.» The International History Review 42:4, 813-832.

Minogue, Kenneth. 1993. «Ideology after the Collapse of Communism». Political Studies 41:1, supplement, 4-20.

Myers, Brian. 2006. «The Watershed That Wasn’t: Re-Evaluating Kim Il Sung’s «Juche Speech» of 1955.» Acta Koreana 9:1, 89-115.

Myers, Brian. 2015. North Korea’s Juche Myth. Busan: Sthele Press.

Park, Yong-Soo. 2014. «Policies and Ideologies of the Kim Jong-un Regime in North Korea: Theoretical implications.» Asian Studies Review 38:1, 1-14.

Pateman, Joe. 2021. «Kimilsungism-Kimjongilism and Marxism-Leninism.» Politics, Religion & Ideology 22:3-4, 351-371.

Ri, Jong Hwa. 2014. Exposition of the Principles of the Juche Idea- 5: The Building of a Thriving Socialist Country. Pyongyang: Foreign Languages Publishing House.

Rowley, Jude. 2021. «Socialist Fraternalism or Socialist Realism? State Survival Versus Ideological Goals as Motivating Factors Behind North Korean Diplomacy Toward Other Socialist States.» North Korean Review 17:2, 56-75.

Scobell, Andrew. 2005. «Making Sense of North Korea: Pyongyang and Comparative Communism.» Asian Security 1:3, 245-266.

Stock, Thomas. 2019. «North Korea’s Marxism-Leninism: Fraternal Criticisms and the Development of North Korean Ideology in the 1960s.» Journal of Korean Studies 24:1, 127-147.

Stock, Thomas. 2020. «Beyond the Myth of Idealism: North Korea’s Marxist-Leninist Materialism and Its Place in the Global Intellectual History of the Cold War.» Seoul Journal of Korean Studies 33:1, 215-242.

Stuart-Fox, Martin. 1989. «Laos in 1988: In Pursuit of New Directions.» Asian Survey 29:1, 81-88.

Suh, Dae-Sook. 1988. Kim Il-Sung: The North Korean Leader. New York: Colombia University Press.

Szalontai, Balazs. 2005. Kim Il-Sung in the Khrushchev Era: Soviet-DPRK Relations and the Roots of North Korean Despotism, 1953-1964. Stanford: Stanford University Press.

Tokola, Mark. 2020. «Obituary: The Death of North Korean Ideology.» Keia.org, October 15. https://keia.org/the-peninsula/obituary-the-death-of-north-korean-ideology/

White, Gordon. 1975. «North Korean Chu‐ch’e: The Politics of National Independence.» Australian Journal of International Affairs 29:1, 68-82.

WPK. 2021. «Workers Party of Korea Covenant (Revised and excerpted on January 9, 2021.» (In Japanese) Korea World Times, June 5. https://www.koreaworldtimes.com/topics/news/9386/

Yang, Un-Chul. 2010. «Reform Without Transition: The Economic Situation in North Korea Since the July 1, 2002, Measures.» North Korean Review 6:1, 71-87.

Wilson Center. 1962. «Report, Embassy of Hungary in North Korea to the Hungarian Foreign Ministry.» April 05, 1962, History and Public Policy Program Digital Archive, MOL, XIX-J-

1-j Korea, 13. doboz, 27/a, 0025/RT/1962. Translated for NKIDP by Balazs Szalontai. https://digitalarchive.wilsoncenter.org/document/113487

Wilson Center. 1965. «Cable from the Chinese Embassy in North Korea to the Ministry of Foreign Affairs and the Ministry of Foreign Trade,» December 26, 1965, History and Public Policy Program Digital Archive, PRC FMA 106-01477-04, 21-25. Obtained by Shen Zhihua and translated by Jeffrey Wang and Charles Kraus. https://digitalarchive.wilsoncenter.org/document/116558

Yeo, Andrew. 2021. State, Society and Markets in North Korea. Cambridge: Cambridge University Press.