Так кто же здесь позитивист?

Содержание

• Что такое позитивизм?
• Почему однофамильцы существуют?
• Выводы
• Сноски

На нас уже не в первый раз вешают ярлык «позитивизма». Попробуем разобраться, что не так с этим ярлыком, почему он является идеалистическим. На этот раз нас в позитивизме обвинила группа «Красный Восток | ЛКСМ». Обвинения эти строятся на заученных догмах учебника М. Корнфорта «Диалектический материализм», из которого следует определение нашего направления (отрицания философии) как позитивизм. О позитивизме они знают из одного абзаца учебника Корнфорта, а исследовать сам позитивизм как таковой они не удосужились.

В спорах с философизаторами мы постоянно сталкиваемся с их философским подходом, в котором на словах признается практика и эмпирика как критерий истины, а на деле постоянно «доказываются» тезисы исключительно умозренческим способом.

Философизаторы марксизма, как впрочем и левые вообще, начинают своё изучение положений, разработанных Марксом и Энгельсом не с самих этих положений, а с того, что говорится об этих положениях в разнородных учебниках или со слов других левых.

На каждое одно открытие классиков находится тройка ревизионистов (например, в нашем случае — Митин, Корнфорт, Деборин), позиции которых, являющиеся интерпретацией позиции классиков, левые изучают перед тем, как изучить работы Маркса и Энгельса. Либо же леваки для начала изучают работы Ленина и Сталина (в которых имеются ошибки относительно сущности философии) и лишь затем приступают к изучению работ Маркса и Энгельса. И при изучении этих работ эти самые ошибки Ленина или Сталина, считающиеся леваком не ошибками, а истиной, не позволяют понять тот смысл, который закладывали в эти работы сами Маркс и Энгельс. Таким образом, формируется идеологическое воззрение, в котором «исходным пунктом является то, что сами люди говорили, думали, воображали, пред­ставляли. Только через рассказанного, выдуманного, вооб­ражённого, представленного человека доходили они (идеологи — прим. НМ) до человека телесного. Они отыскивали землю, исходя из неба. Но не правильнее ли было бы обратно?» [1].

Итак, философизаторы начинают изучение марксизма с того, что сначала они слушают, что говорят другие левые или либералы о марксизме (например, что это философская система), и уже потом читают Маркса, преисполняясь смыслом, который они сами же в слова Маркса вложили.

Что такое позитивизм?

В начале статьи наших критиков они пишут:

Хотим мы этого или не хотим, признаем или отрицаем, но любое мировоззрение начинается с философских основ.

И сразу же подтверждают сказанное нами о тождестве содержания религии и философии [2], о том, что это системы, претендующие на объяснение всего и вся. Но встаёт вопрос. Если философия (самая ранняя, примитивная) появляется с переходом к рабовладельческому (или феодальному) обществу, то выходит, что до начала классового общества у людей отсутствовало мировоззрение как таковое, отсутствовало «любое мировоззрение».

То, каким образом мы оцениваем мир; каким методом пользуемся при анализе действительности — всё это философия.

А следовательно, до классового общества люди не могли оценивать мир, не могли выбирать метод для анализа действительности, тогда ещё не было философии. Как же тогда без философии изучается мир? На самом деле вопрос совсем не в «философском методе», а в простой необходимости производства. Именно производство диктует людям, как оценивать мир, и это делается людьми в разных формах (в том числе в философской), в зависимости от развитости производства.

Если же следовать логике ЛКСМ, получается, философия вечна, философия была всегда от начала существования человечества, и мы не можем говорить, что философия возникла на определённом этапе развития общества, что является откровенной глупостью, ведь на деле философия не является вечной, она появилась с началом перехода человечества к классовому обществу. Уже тогда философия пыталась объяснить весь мир полностью (от начала и до конца, как это делает религия, только в логически систематизированной форме [2], а не в догматической). И это было действительным прогрессом по сравнению с мифологическим мировоззрением первобытных людей. Но уже тогда философия имела то практическое значение, что закрывала пробелы в знаниях людей: именно на этой почве и строится любая философия, будь то материалистическая или идеалистическая. Пробелы в знаниях можно закрыть как материалистическими домыслами и додумками (к примеру, мы не знаем как произошла китайская революция и мы этот пробел заполняем философско-материалистическим положением о том, что это из-за противоречий между буржуазией и пролетариатом), так и идеалистическими.

В истории философии мы также находим подтверждение её антинаучности, вплоть до современности философия занимается такими вопросами, до которых наука до сих пор не успела добраться. Обычно спекулятивные выводы философов опровергаются наукой. Выводы же философии, которые «подтверждаются» наукой, подтверждаются совершенно противоположным методом и являются независимой заслугой науки, которая не нуждается в философии даже как в составителе гипотез. Здесь у науки естественный, самобытный и полный диалектический материализм, не нуждающийся в философах, которые бы науку «направляли» (!).

Является ли вышеописанное позитивизмом? По определению наших критиков, да:

«Позитивизмом называют философское направление, берущее за основу тезис о том, что «положительное» (позитивное) знание может быть получено лишь как результат практического исследования. При этом философия как особая наука, претендующая на самостоятельное исследование реальности, не имеет права на существование».

Интересен выбор поставить слово «положительное» в кавычки, потому что это указывает на их незнание реального значения этого слова. Для материалистов науки делятся на положительные, исследующие явления реального мира, и на относительно чистые, работающие с мышлением человека. Представителями последних являются науки математика и формальная логика, математика исследует разнообразность мышления: открытые законы в других науках могут по-разному математически выражаться, и благодаря этому могут открываться некоторые неочевидные свойства этих законов. Логика же исследует мышление, ставит минимальное требование к формам мышления, правильность которых указывает что как минимум связь выводов и посылок поставлена правильно.

Но также тут интересен другой момент. В один миг позитивизм отрицает философию, в другой он сам является философским течением, хотя таковым себя не должен позиционировать (по определению «анти-позитивистов»). Что же, это подтверждает, что для «философов марксизма» философия является абсолютной системой, и все, кто говорят о т.н. «философских вопросах», занимаются философией. Таким же образом религиозный человек может сказать атеисту, что он также религиозен, ибо его атеизм есть лишь проявление воли Божьей, или солипсист может отрицать любое доказательство существования мира под предлогом того, что само доказательство есть лишь комплекс его ощущений, что это конструкция его мозга (или «бога» в солипсизме).

Такой подход является априорным, не научным. Он ничего не говорит о философии, он даёт случайное (точнее, исторически сложившееся) определение, и лишь из определения рассуждает о сущности философии. Он не смотрит на историю философии, чтобы понять её сущность (не рассматривает в движении и развитии), он не изучает философию в её связи с человеческой деятельностью, и не видит её как феномен в человеческом обществе. Между прочим, это далеко не все требования диалектического метода, скорее самые базовые и самые повторяющиеся в советских учебниках диамата. Но нет, «философ диалектического материализма», постоянно повторяющий мантры из корнфортских учебников, на деле даже от них отказывается, как только дело касается его любимой философии, хотя это в любом их «исследовании» проявляется. Что же, тут можно привести идеальную характеристику, которую ЛКСМ сами себе дали в своей «критической» заметке:

Поэтому на словах диалектика остаётся. А вот на деле — не особо.

Но хватит всё о формально-логических противоречиях. Давайте же посмотрим, как безграмотные попытки оправдать философию противоречат самой реальности, самому материальному миру и его истории.

Во-первых, описанный выше «позитивизм», который отрицает философию, к Огюсту Конту и к позитивизму вообще не относится. Правда, был логический позитивизм 20-х и 30-х годов, который занимался разрушением необходимости в континентальной философии вообще [3], из-за чего с яростью на него обрушилась вся деборинская прослойка советских философов, которые на то время маскировались «критикой» взглядов Деборина. Да, логический позитивизм был, и да, он занимался разрушением философских систем таких континентальных философов как Хайдеггер (философ нацизма), неокантианцев и неогегельянцев, которые лезли в математику, совершенно ничего о ней не зная. В этом материалисты могут лишь приветствовать такие шаги научных деятелей, а не пресекать. А последователи Деборина могут лишь обидеться, ибо критика со стороны логических позитивистов задевает также и их собственный идеализм непосредственно. Конечно, это совсем не значит, что логический позитивизм это материалистическая позиция, и любой может понять разницу между материалистами и позитивистами, ознакомившись с материалами самих позитивистов, а не из того, что он где-то в позднесоветских учебниках слышал о позитивистах. Но несомненно: позитивисты никогда не отрицали необходимость философии, о чём будет сказано ниже.

Во-вторых, они дают такое уточнение учения позитивизма:

По сути своей вся концепция позитивизма сводится к тому, что мира не существует вне эмпирического опыта. И сколько бы красивых слов о превосходстве научного знания ни прикрывало это тезис, он останется неизменным. А значит, любая позитивистская мысль — это мысль идеалистическая, чуждая марксизму, придерживающемуся позиций диалектического материализма

Это не единственная существенная черта позитивизма, но это правда его черта, которую критиковал Ленин [4]. Позитивисты не совсем отрицают существование мира вне ощущений (они только сомневаются в реальности вне ощущений), потому что у них нет той уверенности, чтобы её отрицать. Однако они параллельно постулируют, что им достаточно ощущений, чтобы познавать мир, что больше им ничего и не нужно. Но ни изложенная выше позиция, ни уточнённая никак с нами не связаны. Нигде мы не отрицаем существование мира и нигде мы не ограничиваем своё изучение мира строго данными нам в ощущениях знаниями. Раз мы этого не делаем, то правильно было бы нас позитивистами не считать, или считать не совсем позитивистами, но наши критики делают не так.

Фактически, наши оппоненты занимаются следующим: они отмечают, что позитивисты отрицают спекулятивную философию и видят, что мы также её отрицаем. На этом основании они уравнивают нас и позитивистов. Из этого уравнивания, далее, они делают вывод, что мы, также как и позитивисты (в представлении наших оппонентов) отрицаем существование объективной реальности.

В таком случае, нашим оппонентам было бы необходимо признать также и то, что для признания объективной действительности необходима спекулятивная философия. А это есть уже такая антимарксистская глупость, которая очевидна всякому сколько-нибудь здравомыслящему человеку. Так что наши оппоненты стыдливо прячут именно эту глупость за своими безосновательными обвинениями в наш адрес.

Но ещё интереснее то, что позитивисты в своей полемике со спекулятивными философами были с ними полностью согласны в том, что для изучения существа мира необходима спекулятивная философия. На основании этого они отказывались вообще отвечать на ОВФ, на вопрос существует ли мир, и даже закономерности мира были для них всего лишь допущениями. Вот так философы с обеих направлений философии (позитивистское и спекулятивное) в более сложной форме говорят, что для обсуждения «философских» вопросов необходима спекулятивная философия — точно также, как об этом заявляют «философы марксизма». Так кто же из нас тут ближе к позитивизму?

Дальше, если допустить что изучать мир возможно, даже не зная существует ли он на самом деле, у позитивистов всё равно есть методология и способы исследования реальности, которые должны быть идеалистическими, чтобы вышесказанное оказалось правдой. Что же говорят сами современные позитивисты о себе и о своих противниках?

«В начале 19 века различные интеллектуалы, возможно, в первую очередь гегельянцы, начали сомневаться в перспективах (чисто — прим. НМ) эмпирического социального анализа. Карл Маркс умер до создания формальной социальной науки, но, тем не менее, яростно отверг контовский социологический позитивизм (несмотря на то, что он пытался создать исторически-материалистическую «науку об обществе»). Улучшенный позитивизм, представленный Дюркгеймом, послужил основой современной академической социологии и социальных исследований, но сохранил многие механические элементы своего предшественника. Герменевтики, такие как Вильгельм Дильтей, подробно теоретизировали о различии между естественными и социальными науками («Geisteswissenschaft»), в то время как неокантианские философы, такие как Генрих Риккерт, утверждали, что социальная сфера с её абстрактными значениями и символикой несовместима с научными методами исследования, анализа. Тем временем Эдмунд Гуссерль отрицал позитивизм через рубрику феноменологии». [5]

Что же тут позитивисты сами о себе выдают?

1. Непонимание причины размежевания материалистов от позитивистов, ведь, по их словам, Маркс, как и Конт, создавал историческую науку. Они думают, что больше близки к материализму, потому что они как и материалисты используют эмпирику для познания (хотя у них находим много антинаучных методов использования эмпирики). Им кажется, что методология позитивистов и материалистов имеет много общего.
2. Противоположность позитивистов и идеалистов (неогегельянцев), которые отрицают эмпирический подход изучения реальности посредством её наблюдения, которые вообще заявляют о невозможности познавания общества.

Выходит, что позитивисты не только говорят о необходимости работы с эмпирическими данными, но даже признают необходимость изучать общество в связи с его историей.

Так чем же отличается позитивизм от материализма? Посмотрим ложное разъяснение от ЛКСМ, а потом приведём одно из настоящих различий, важное для этой дискуссии. Вот что они пишут:

Огюст Конт, французский мыслитель, введший данный термин в оборот, провозгласил разрыв с философской традицией. Наука, по его мнению, не нуждалась в какой-либо стоящей над ней философией. Более поздние «философы» позитивизма последовательно развивали эту мысль.

Тут сразу вопрос: не перепутали ли вы Конта с Энгельсом? Ведь фраза «наука не нуждалась в какой-либо стоящей над ней философей» фактически принадлежит Энгельсу:

«В обоих случаях современный материализм является по существу диалектическим и не нуждается больше ни в какой философии, стоящей над прочими науками. Как только перед каждой отдельной наукой ставится требование выяснить свое место во всеобщей связи вещей и знаний о вещах, какая-либо особая наука об этой всеобщей связи становится излишней» [6].

О чём же тут говорит Энгельс? Энгельс говорит о том, что науки в силу уже открытых законов, которые пересекаются друг с другом, не нуждаются в связующей науке. А «наука о всеобщих законах развития природы, общества и мышления» (определение ЛКСМ) это и есть та наука о всеобщей связи между вещами и знаниями о вещах. Это критикует Энгельс, ведь науки сами определяют и обобщают всеобщие положения, они не нуждаются в философии для этого. Смысл этой цитаты нами разъяснялся сто раз в наших статьях о философии («Нужна ли диалектика пролетариату?», «Сидят, штудируют Гегеля» и «О защитниках политической проституции»).

Умеют ли наши критики вообще ознакамливаться с материалом, который они критикуют? Как, читая наши статьи, где мы втираем читателям в глаза эту цитату, они умудрились почти дословно её привести, будто это противоречит марксизму? Как, критикуя Конта, они не удосужились даже почитать простейшую его книгу «Общий обзор позитивизма», чтобы понять, что же там нужно критиковать?

Перейдём же к настоящему Конту, и к одному из главных отличий позитивизма от марксизма. Вот что он пишет в своей программной работе, «Общий обзор позитивизма»:

«Так как позитивный дух (научный метод, наука — прим. НМ) был долгое время ограничен простейшими исследованиями и мог распространиться на более важные только проходя самопроизвольной последовательностью промежуточные ступени, то каждое новое его приобретение должно было сначала совершаться под чрезмерным влиянием методов и доктрин предыдущей области. В этом преувеличении и состоит, на мой взгляд, научное заблуждение, которое публика инстинктивно и не без основания называет материализмом, так как последний, действительно, всегда стремится унизить самые возвышенные суждения, уподобляя их самым примитивным. Это направление было тем более неизбежно, что всюду оно покоится на необходимой зависимости менее общих явлений от более общих, из чего вытекает законное дедуктивное влияние, благодаря которому каждая наука участвует в беспрерывной эволюции следующей за ней науки, специальные индукции которой не могли бы иначе приобрести достаточной рациональности. Поэтому каждая наука должна была долгое время бороться против захватов предыдущей, и эта борьба существует еще и теперь даже между наиболее древними науками. Она совершенно прекратится только тогда, когда все науки подчинятся дисциплине здравой философии, которая всюду доставит преобладание справедливому пониманию истинных энциклопедических отношений, столь плохо оцениваемых современным эмпиризмом» [7].

О чём же тут говорит Конт?

1. «[материализм], действительно, всегда стремится унизить самые возвышеинные суждения, уподобляя их самым примитивным» — здесь Конт говорит о реальном материализме, который правда гласит о сводимости более сложных процессов к менее сложным. Последователи Деборина, такие как Корнфорт, гласят о несводимости, о «качественно высших уровнях», которые не подчиняются законам более примитивных процессов. Эту идею озвучивал Конт, эту идею озвучивали деборинцы, идейными последователями которых являются такие «философы марксизма», как Митин, Корнфорт, а, изучая диалектический материализм по советским учебникам, эту позицию усваивают также и современные леваки. Между прочим, её критиковал ещё сталинец Скворцов-Степанов, за что его деборинцы прозвали «механистом», хотя он был самым настоящим диалектиком-материалистом.
2. «каждое новое его (позитивного духа, науки — прим. НМ) приобретение должно было сначала совершаться под черезмерным влиянием методов и доктрин предыдущей области… Поэтому каждая наука должна была долгое время бороться против захватов предыдущей, и эта борьба существует еще и теперь даже между наиболее древними науками». Тут Конт описывает кажущуюся ему проблему: все науки страдали от несистематизированного подхода к ним, от того, что нету общей системы, которую он называет «позитивным духом», которая будет «мягко» внедрять новые открытия науки в систему старых, вручную истины развивать, а не упразднять их и заменять новыми. Теоретики-«диалектики», вроде более радикального гегельянца Ильенкова (+ Илья Ярский и Михаил Попов) и менее радикальных современных левых, которые учились по советским учебникам диалектического материализма, повторяют эту позитивистскую позицию. В противоположность такому пониманию развития наук материалисты знают, что научные истины, проверенные на практике, никогда не упраздняются, а уточняются, и делается это не особой философией, которая за этим следит (чего хочет Конт), а само собой, самими науками.
3. «Поэтому каждая наука должна была долгое время бороться против захватов предыдущей, и эта борьба существует еще и теперь даже между наиболее древними науками. Она совершенно прекратится только тогда, когда все науки подчинятся дисциплине здравой философии, которая всюду доставит преобладание справедливому пониманию истинных энциклопедических отношений, столь плохо оцениваемых современным эмпиризмом». Это уже в комментариях не нуждается, мы можем лишь улыбаясь смотреть, как позитивисты нас обвиняют в позитивизме, и критикуют наш «позитивизм» ровно также, как реальные позитивисты, которые не прикрываются маской марксизма, критикуют материализм.

И что же выходит? Энгельс отвергает нужду в философии, а Конт как раз обосновывает надобность в особой философии, которая стоит над науками и направляет их. Энгельс говорит, что науки сами находят своё направление и своё место во всеобщей связи. Конт же говорит, что науки друг другу противоречат и постоянно переделывают выводы предыдущих наук с каждым новым открытием. Кроме того, Конт пишет о несводимости высших наук к низшим, о невозможности подчинения высших наук низшим. Данным положением позитивизм противоречит материализму, ибо материализм требует объяснения более сложных процессов путём неизбежного сведения их к менее сложным, позитивизм же заявляет о ненадобности этого и в некоторых направлениях о невозможности этого.

Конечно, философизаторы марксизма лучше самого Конта знают, что он на деле отрицал философию, и лучше самого Энгельса знают, что он был ярым бойцом за философию марксизма. Но знающему не будет сложно понять, кто в этом разговоре на самом деле позитивист, а кто марксист.

Тут наглядно виден идеологический, предрассудочный, философский подход современных идейных последователей Деборина. Ведь сначала им главный секретарь по идеологии (на удивление точный термин) говорит о важности философии, поясняет такие сложные истины как «мир материален» и «всё движется», а, загоревшись идеями своих новых ошеломительных знаний, кружковцы читают классиков, и в их работах видят лишь повторение тезисов: «мир материален» (Маркс), «всё движется» (Ленин). Для них материализм сводится к повторению тезисов, к поиску в материальном мире подтверждений общим тезисам. Это заполняет шкалу их знаний о «марксистской идеологии» и о «марксистской философии». На вопросы будущих физиков, например «а как человек познаёт мир?», будущий главный секретарь может со смелостью и улыбкой на лице отвечать «мир познаваем!».

Позитивизм и такой «материализм» ЛКСМ воистину являются философскими направлениями, никто этого не отрицает. Но не нужно в данном случае записывать Маркса и Энгельса в разряд философов, которые о философии в их научном материализме ничего не говорили. Также не нужно тащить в свои позитивистские и деборинские дебри Ленина, который под «философией» понимал совсем другое и у которого прослеживается лишь ошибка, унаследованная от Плеханова.

Почему однофамильцы существуют?

Наша редакция последовательно отстаивает то научное положение, которое гласит, что необходимо проверять источники каких-либо заявлений, мнений или положений, особенно когда позиции под вопросом касаются напрямую интересов человека, который их излагает.

Таким образом, жизненно необходимо критически рассматривать воззрения «неоднозначных» авторов. Изучая труды политических проституток, мы находим коренную причину искажений, вводимых ими в теорию, науку, практику, мы узнаём коренную, классовую причину их вредительства.

В частности, по этой причине мы не изучаем материалистическую диалектику по учебникам политических проституток, таких как Плеханов, Деборин, Митин и Корнфорт. Вопрос философии напрямую касался кровных интересов Корнфорта (и советской буржуазии вообще), ведь т.н. «марксистская философия» была частью идеологической конструкции буржуазной КПСС и занималась оправданием появившегося после 1953 года буржуазного режима в СССР. И даже правильное понимание Лениным философии не спасло бы нас от философизаторов, от этих представителей буржуазной интеллигенции. Тот же Ильенков находил способы так извращать Маркса, что мог цитатами из Маркса доказывать, как для Маркса существовало идеальное вне голов людей. Это зависит вовсе не от излагаемой классиками теории, а от классовой принадлежности, от сил буржуазии и степени готовности пролетариата бороться с ревизионистами в соответствующих областях. Тут стоит отметить, что первые шаги против философии были вновь сделаны коммунистом Ждановым в его критике книги Александрова «История западноевропейской философии», которую он изложил 24 июня 1947 г.

Но вернёмся к философам. Политические проститутки сами раскрывают свои методы самооправдания (например, спекуляции Плеханова, о которых мы писали в «Плехановской опухоли»). Даже когда под вопросом сущность самой философии, философизаторы не стесняются использовать эту же философию, чтобы её оправдать. Сейчас мы говорим о том занимательном случае, когда группа «Большевик» использовала философию, чтобы оправдать политическую проституцию Плеханова (а тем самым и философию), о чём мы развёрнуто писали ещё в «О защитниках политической проституции». Очень рекомендуем данную статью к прочтению.

Тем временем, ЛКСМ стоит на противоположной позиции: неважно, кто тезисы излагает — главное, чтобы сами тезисы были верными. По крайней мере, они нам так ответили, когда на дебатах мы их спросили, почему они читают Корнфорта и доверяют этой политической проститутке, которая в 50-х восхищалась Сталиным, а в дальнейшем осуждала его и его «культ личности».

Но как только дело касается наших теоретиков, коммунистов, они сразу меняют свою позицию, от «неважно кто там что делал, важно слова» (ровно так они подают это в своей статье: «Но исторические события — это исторические события. А что с теоретической позицией?»), они переходят в обвинительный тон. Это и есть политическая проституция и лицемерие, которых мелкобуржуазные идеологи ЛКСМ совсем не стесняются. Они нам предъявляют, что коммунист, Сергей Константинович Минин, находился в зиновьевской оппозиции:

Если коротко - революционер, старый большевик, член зиновьевской оппозиции. […]

Роль Минина в противостоянии зиновьевской оппозиции с ЦК РКП (б) недооценивать сложно. С его непосредственным участием было организовано проведение решения зиновьевской делегации Петербурга на съезде ЦК, именно под его прямым руководством велась борьба с «инициативными группами» в университетах и «московскими» агитаторами. И в этой борьбе гражданин Минин проиграл, причем проиграл с самого начала - отойдя от большевистских позиций. […]

После по состоянию здоровья он отошел от дел, однако образ его остался и в культуре, и в искусстве - например, в фильме «Оборона Царицына» 1940 года Минин показан как градоначальник Рындин. Именно по отношению к нему впервые прозвучало прозвище «редиска» - красный снаружи, белый внутри.

Как? С. К. Минин? Тот самый Минин, который в 1925 году написал статью во втором номере «Коммунистический университет на дому», где он громил троцкистов, оказался сам троцкистом-зиновьевцем? И просто так, по состоянию здоровья, большевики разрешили ему «уйти от дел»? И этот же Минин показан в фильме 1940 года как троцкист?

Давайте посмотрим список участников XV съезда [8]. Там числится Минин, и на том же съезде Минина обвиняют в троцкизме:

Список участников XV съезда

Но перед тем, как читатель внимательно прочитает имя и отчество того Минина, которого обвиняли в троцкизме, и сверит с именем и отчеством нашего Сергея Константиновича, давайте вспомним удивительного человека Маркса: основал научный коммунизм, публиковал книги в Российской Империи и занимался комедией в США среди своих братьев. ЛКСМ можно предъявить, что Маркс был комиком с абсурдным чувством юмора, и они ответят что «неважно что он там делал, важна его теория». Но если бы ЛКСМ были открытыми антимарксистами, тогда они бы в точно такой же манере, как и с С. К. Мининым, предъявляли бы марксистам, что Карл Генрих Маркс был комиком.

Но Карл Маркс комиком в США не был и не издавал книги в Российской Империи, и точно также Сергей Минин не был троцкистом. Как же это объяснить? Тут уже читатель может присмотреться и увидеть, что тот самый Минин, которого обвиняют в троцкизме на XV съезде, это некий О. М. Минин, а вовсе не наш Сергей Константинович Минин.

Со всем этим, необходимо признать: однофамильцы существуют и, к сожалению, мы ничего с этим поделать не можем. Поэтому прежде чем обвинять Минина в троцкизме и в зиновьевщине, необходимо сначала убедиться, что это именно тот Минин, о котором идёт речь. И если кто-то считает, что там опечатка, то пусть посмотрит на партстаж указанного Минина, который начинается с февраля 1917 г., тогда как у С. К. Минина партстаж с 1905 года [9].

Более того, нужно помнить о последовательности и быть последовательными. Нельзя в защиту политических проституток говорить «ну и что, ну он дельные вещи говорил, на теорию смотрите сначала, а не на практику», а затем, когда вы уже являетесь обвинителями превращаться в худших ненавистников врагов народа, обращать внимание на практику личностей, которых мы благодарим за то, что они начали благие дела. Благо, у Минина чистая история, и он никогда не делал таких вещей, которые заставили бы нас в нём усомниться.

Выводы

Выше мы упоминали логических позитивистов, которые пытались при помощи логического анализа (и других аналитических инструментов) бороться с метафизикой. Хоть это было и через их специфичный философский и искаженный язык, но они донесли мысль что, спекулятивная философия (метафизика, континентальная философия) покоится совсем не на утверждениях о проверяемых фактах. Также спекулятивно использует «диалектику» М. В. Попов и прочие ему подобные. Для них философия — это система, которая способна спекулятивно открывать новые истины раньше, чем до них дотягивается наука.

Критикуя спекулятивную философию, логические позитивисты ни в коем случае всю философию опровергнуть не собирались, ибо сами создавали философскую систему, однако не такую, которая спекулятивно выдумывала бы истины, а такую, которая бы направляла науку в правильном, «научном» русле. Рудольф Карнап наметил план создания такой логической системы («грамматики»), в которой правила не позволяли бы формулировать антинаучные предложения. В итоге эти попытки провалились, ибо такой системы нет и не может существовать. Наука сама открывает диалектичные и материалистические истины, и ей не нужны философские системы. В конце концов гносеология сама поможет ученым правильнее ставить свои задачи, нежели какая-либо «грамматика» или «диалектика» философов.

Анализируя современную философию, мы можем сказать, чем она на самом деле занимается, а именно выделить два направления в ней, которые могут между собой пересекаться в некоторых системах:

1. Позитивистское направление, или же направление «науки наук», «философии наук». Это направление пытается создать «науку наук», создать систему которая «спасает науку от заблуждений». В таком направлении работали позитивисты, деборинцы, ильенковцы, и т.д., и такую же систему нам предлагают под названием «философия марксизма» ЛКСМ и прочие леваки. Основательно такую «науку наук» раскритиковал Энгельс в «Анти-Дюринге».
2. Спекулятивное направление, или же направление «опережения науки». Это направление пытается создать систему, которая может из «философских посылок» и при помощи одного лишь разума сделать любое открытие. Деборинцы и ильенковцы, кроме «науки наук», также зачастую занимаются спекулятивной философией. Самый примечательный пример спекулятивных философов, прикрывающихся диалектическим материализмом — это М. В. Попов. Для него социализм — это отрицание коммунизма в нём самом. Основательно такие спекулятивные философские системы были раскритикованы классиками в «Святом Семействе» и «Немецкой идеологии».

Стоит упомянуть, что оба направления являются по существу спекулятивными, так как делают спекулятивные допущения. Их разница кроится в том, как эти направления применяют свои допущения.

Научного содержания современная философия не имеет, а классовое содержание у неё буржуазное, ибо пролетариат не может заниматься самообманом и спекуляцией. Подтверждаются слова Минина о том, что «философия это полувера, полузнание, полуоткровение, полунаука. Вернее, философия больше вера, чем знание; она ближе к религии, чем к науке». Ещё вернее: философия — это логически систематизированная религия (Маркс) [2].

Настоящие позитивисты — это те, кто пытаются свести диалектический материализм к общим фразам о первичности материи, кто пытаются навязать ученым особую систему диалектики, которая «не позволит им ошибаться» и поможет делать только «материалистические» выводы. Такая философия была нужна советской буржуазии, чтобы не позволять марксистам делать «антикоммунистические» (на деле анти-ревизионистские) выводы, и поэтому, защищая философию, кроме «безобидной» ностальгии по буржуазному СССР, левые пытаются втащить буржуазность в марксизм.

Поэтому перестаньте же нас обвинять в позитивизме и буржуазности, когда все ваши философские системы — позитивистские и спекулятивные, и когда всё, чем ваша философия занимается — это оправдание буржуазии!

Сноски

1. Маркс и Энгельс, Сочинения, 1 изд., т. 4, стр. 16-17.

2. Вот что по этому поводу писал Маркс в «Критике гегелевской диалектики и философии вообще»:

«Подвиг Фейербаха заключается в следующем:

1. в доказательстве того, что философия есть не что иное, как выраженная в мыслях и логически систематизированная религия, не что иное, как другая форма, другой способ существования отчуждения человеческой сущности, и что, следовательно, она также подлежит осуждению;»

3. Р. Карнап, «Преодоление метафизики логическим анализом языка»

4. В. И. Ленин, «Материализм и Эмпириокрицизм»

5. Статья positivists.org: «Антипозитивизм»

6. Маркс и Энгельс, Сочинения, 1 изд., т. 4, стр. 525

7. О. Конт, Общий обзор позитивизма, стр. 83

8. 15-й съезд ВКП(б): Стенографический отчет.

9. П. В. Алексеев, «Философы России XIX-ХХ столетий…», стр. 524-525