С чего начать изучать диалектический метод?

Содержание

• Часть 1. Разработка Марксом и Энгельсом своего диалектического метода
• Введение
• 1.1. Относительно оснований нового мировоззрения. Начало разработки собственного диалектического метода
• 1.2. Разработка Марксом и Энгельсом собственного диалектического метода в борьбе с гегелевской диалектикой и буржуазной экономией
• 1.3. Список литературы

Часть 1. Разработка Марксом и Энгельсом своего диалектического метода

Введение

Пока левое движение ухватывается за наследие ревизионистской КПСС и на этом строит собственный ревизионизм в теории и на практике, мы стараемся указывать на идеалистичность всего этого наследия и утвердить необходимость изучения марксизма по первоисточникам, а не из вторых рук, как на этом настаивал Фридрих Энгельс:

«…Я прошу Вас изучать эту теорию по первоисточникам, а не из вторых рук, — право же, это гораздо легче. Маркс не написал ничего, в чем бы эта теория не играла роли. В особенности великолепным образцом ее применения является «18 брюмера Луи Бонапарта». Точно так же множество указаний есть и в «Капитале». Затем я вправе, пожалуй, указать на мои сочинения: «Переворот в науке, произведенный господином Евгением Дюрингом» и «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», в которых я дал самое подробное, насколько мне известно, изложение исторического материализма из всех существующих».

Можно изучать первоисточники и при этом стать ревизионистом, и опыт левого движения говорит об этом. Ибо первоисточники изучаются с уже имеющимися и почерпанными из советских учебников методологическими установками. Поэтому, прежде чем изучать первоисточники, надо выкинуть из головы всё левое, почерпнутое из вторых рук.

Изучая указанные первоисточники, вы будете изучать не только марксистскую теорию. Вы будете изучать одновременно метод (диалектический метод), теорию (марксизм) и мировоззрение (диалектический материализм). Очень важно поэтому, чтобы каждый человек, читающий первоисточник, понимал связь, единство метода, теории и мировоззрения, но также различал их, не смешивал. Для этого мы рекомендуем составлять при чтении каждой данной работы таблицу из 3 блоков, где Вы будете описывать и объяснять методологические, теоретические и мировоззренческие посылки работы. Надо при этом помнить, что в нашей статье упор делается на этапы разработки именно метода. Это является в научном отношении самым верным, ибо чем больше разрабатывался метод, тем больше развивалась и теория и вместе с ней — мировоззрение.

Изучая работы Маркса и Энгельса в том порядке, в каком они идут хронологически, мы будем вместе с Марксом и Энгельсом проходить этапы разработки их диалектического метода, мы заново будем проходить развитие марксизма. Именно поэтому начинать изучать марксизм надо с этих работ. Очень важно, чтобы при штудировании данных произведений имеющиеся положения в них актуализировались, чтобы каждый соотносил эти положения с происходящими в современности событиями.

1.1. Относительно оснований нового мировоззрения. Начало разработки собственного диалектического метода

Про Маркса с Энгельсом написаны сотни и тысячи всевозможных книжек и статей, их биографии описаны разными всевозможными авторами. Оценка их деятельности дана вполне точно и правильно В.И. Лениным в его статьях «Карл Маркс» и «Фридрих Энгельс». То, что мы хотим отметить, состоит в следующем.

Во-первых, коммунистическое начало в мировоззрении Маркса замечается еще в 1835 г., когда в «Размышлении юноши при выборе профессии» 17-летний Маркс произнёс знаменитые слова, ставшие руководящим компасом не только жизненного пути Маркса, но и миллионов созидателей новой жизни по всей земле в прошлом и на все времена:

«…Главным руководителем, который должен нас направлять при выборе профессии, является благо человечества, наше собственное совершенствование. Не следует думать, что оба эти интереса могут стать враждебными, вступить в борьбу друг с другом, что один из них должен уничтожить другой; человеческая природа устроена так, что человек может достичь своего усовершенствования только работая для усовершенствования своих современников, во имя их блага.
Если человек трудится только для себя, он может, пожалуй, стать знаменитым учёным, великим мудрецом, превосходным поэтом, но никогда не сможет стать истинно совершенным и великим человеком.
История признаёт тех людей великими, которые, трудясь для общей цели, сами становились благороднее; опыт превозносит, как самого счастливого, того, кто принёс счастье наибольшему количеству людей; сама религия учит нас тому, что тот идеал, к которому все стремятся, принёс себя в жертву ради человечества, – а кто осмелится отрицать подобные поучения?
Если мы избрали профессию, в рамках которой мы больше всего можем трудиться для человечества, то мы не согнёмся под её бременем, потому что это – жертва во имя всех; тогда мы испытаем не жалкую, ограниченную, эгоистическую радость, а наше счастье будет принадлежать миллионам, наши дела будут жить тогда тихой, но вечно действенной жизнью, а над нашим прахом прольются горячие слёзы благородных людей» [К. Маркс. Соч. изд. 2-е, Т. 40, С. 7].

Во-вторых, всё, что писал К. Маркс до оформления собственного метода, говорит о том, что гегельянство (в частности, младогегельянство) никогда не было основой его мировоззрения. В мировоззрении Маркса, до примерно 1836-37 гг., как и в мировоззрении любого человека, шла борьба между материализмом и идеализмом (гегелевским идеализмом, ибо во всех учебных заведениях Германии того времени обучали именно этому идеализму). В 1837 г., 10 ноября Маркс (которому было 19 лет) написал письмо отцу в Трир, в котором он указал следующее:

«От идеализма, – который я, к слову сказать, сравнивал с кантовским и фихтевским идеализмом, питая его из этого источника, – я перешёл к тому, чтобы искать идею в самой действительности. Если прежде боги жили над землёй, то теперь они стали центром её.
Я уже раньше читал отрывки гегелевской философии, и мне не нравилась её причудливая дикая мелодия. Я захотел ещё раз погрузиться в море, но с определённым намерением – убедиться, что духовная природа столь же необходима, конкретна и имеет такие же строгие формы, как и телесная; я не хотел больше заниматься фехтовальным искусством, а хотел испытать чистоту перлов при свете солнца» [там же, С. 14-15].

Разумеется, в это время Маркс не был ещё последовательным материалистом. Но в это же время видно, что в мировоззрении Маркса материализм начинает преобладать. Тогда же Маркс ознакомился с философией Гегеля и большинства его учеников. Колоссальные воздействие на становление Маркса материалистом безусловно оказали такие работы Людвига Фейербаха, как «К критике философии Гегеля» (1839 г.) и «Сущность христианства» (1841 г.). По крайней мере, они обурили Маркса сомнениями…

Весной 1841 г. К. Маркс окончил Берлинский университет, получил докторскую степень и хотел работать преподавателем в университете. Но этому не суждено было случиться: репрессивный аппарат государства обрушился на все ненадежные элементы в системе образования. Ввиду этого Маркс начал в мае 1842 г. работать корреспондентом, а в октябре стал редактором «Рейнской газеты» («Rheinische Zeitung»), печатном органе прирейнской оппозиционной буржуазии. Работа в этой газете серьезным образом повлияла на взгляды К. Маркса.

Первые статьи Маркса были посвящены проблеме свободы печати. Дело в том, что в 1841 г. под влиянием демократических слоев населения в Германии была принята новая правительственная цензурная инструкция, в которой создавалась видимость свободы печати, на деле сохраняя контроль властей над прессой. Маркс, естественно, расценил эту инструкцию как антидемократическую, направленную против инакомыслия, и это отражено в его статье «Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции». В этой же статье выражено представление Маркса о том, что народ и правительство противоположны друг другу.
Маркс видит противоположность между реальным положением дел и тем, что задекларировано в идеальной, политико-правовой форме. Отсюда — его желание постигнуть, понять причины и сущность данной противоположности. Отсюда же его вывод, что политика государства продиктована интересами правящей верхушки. Поскольку законодательство о цензуре коснулось и той работы, которой занимался Маркс, то отсюда также убеждение Маркса в том, что необходимо рассматривать всё с позиций действительного положения вещей, что печать — важнейшее орудие в руках народа для борьбы с политикой правящей верхушки (или сословия, как считал Маркс). Это убеждение имело под собой уже сложившуюся материалистическую основу мировоззрения Маркса. Кроме того, через некоторое время Маркс (в статьях «Дебаты шестого рейнского ландтага»), изобличая государственную цензуру, придет к тому выводу, что прусское сословное государство и ландтаги ничего общего не имеют с действительно народным представительством и что свободная печать призвана освещать реальное положение народа, быть рупором его революционной борьбы.

Зачатки нового, диалектико-материалистического метода познания и преобразования мира видны у Маркса в статье «Дебаты по поводу закона о краже леса», где он рассматривает государство и правовую деятельность и встает на защиту неимущего, который собирает валежник в лесу, а последнее расценивается правом как преступление против частной собственности.

«Если всякое нарушение собственности, без различия, без более конкретного определения, есть кража, то не является ли в таком случае всякая частная собственность кражей? Разве, владея своей частной собственностью, я не исключаю из владения этой собственностью всякого другого? Разве я не нарушаю тем самым его право собственности? Если вы отрицаете различие между существенно отличающимися друг от друга видами преступлений одного и того же рода, то вы отрицаете и само преступление как нечто отличное от права, вы уничтожаете само право, ибо всякое преступление имеет некоторую общую сторону с самим правом» [К. Маркс. Соч. изд. 2-е, Т. 1, С. 123].

Маркс тем самым показывает действительную природу права, защищающего интерес частной собственности и выставляющей себя как всеобщее право для всех. Он еще не является сознательным коммунистом, но сама логика его материалистических рассуждений приводит его к коммунистическим выводам. Зачаточная форма нового метода дает зачаточную форму научно-коммунистического мировоззрения.

«Эта логика, превращающая прислужника лесовладельца в представителя государственного авторитета, превращает государственный авторитет в прислужника лесовладельца. Весь строй государства, роль различных административных учреждений, — всё это должно выйти из своей колеи, всё это должно быть низведено до роли орудия лесовладельца; интерес лесовладельца должен стать направляющей душой всего механизма. Все органы государства становятся ушами, глазами, руками, ногами, посредством которых интерес лесовладельца подслушивает, высматривает, оценивает, охраняет, хватает, бегает» [там же, С. 142].

Материальный собственнический интерес — вот что лежит в основе государственного строя. И Маркс, который в противоположности между народом и правительством уже занял позицию народа, исходя из действительного положения вещей, становится защитником того неимущего, который собирал валежник в лесу, т.е. трудящегося — в противовес государственно-правовым учреждениям и их иллюзорным, лживым, идеалистическим представлениям. Как мы видим, даже в зачаточной форме, диалектико-материалистический метод развивался в единстве и не было такого, что так называемые «три составные части марксизма» развивались по-разному, как раздельные науки. Марксизм и в зачаточном виде, и в своем развитии, и в современности представляет из себя единую монолитную положительную науку, а не комплекс разных наук, как нам пытается представить дело ревизионизм.

Наиболее отчетливо зачатки нового метода отражаются в статье Маркса «Оправдания мозельского корреспондента» (1843 г.):

Уже та фейербаховская позиция, что не Бог создал человека, а человек создал Бога при её последовательном развитии приводит также к тому, что всякая идея, всякое сознание суть продукт человеческой жизни. Последовательное развитие и распространение этой посылки на всю общественную реальность — это заслуга Маркса, продолжение им дела Л. Фейербаха, «чистилища нашего времени». В работе «Оправдание мозельского корреспондента» материалистически раскрывается (хотя и не в полной мере) сущность государственных отношений и бюрократии. Маркс подчеркивает намерение исходить из объективной, не зависящей от сознания, воли и намерений, природы отношений, т.е. из фактов:

«При исследовании государственных отношений слишком легко поддаются искушению игнорировать объективную природу отношений и все объяснять волей действующих лиц. Существуют, однако, отношения, которые определяют действия как частных лиц, так и отдельных представителей власти, и так же независимы от них, как способы дыхания. Став с самого начала на эту объективную точку зрения, мы не будем искать попеременно добрую или злую волю то на одной, то на другой стороне, а будем видеть действия объективных отношений там, где на первый взгляд единственными действующими факторами кажутся лица. Раз доказано, что объективные отношения порождают необходимость какого-нибудь явления, то уже не трудно будет установить, при наличности каких внешних условий это явление действительно должно было стать фактом и при наличности каких оно могло не стать таковым, несмотря на то, что потребность в нем уже существовала» [там же, С. 192].

Редакция НМ решила опубликовать отрывок из данной работы, посвященный выяснению сущности государственных отношений, как отдельную работу под названием «О бюрократической точке зрения». Именно эту работу следует изучить в первую очередь тем, кто хочет овладеть диалектическим методом Маркса

Каковы те обстоятельства, которые привели Маркса к новому мировоззрению, исходя из вышесказанного?

Во-первых, коммунистическое отношение к жизненному пути.

Во-вторых, стремление искать идею в самой действительности.

В-третьих, работа в печатном органе, защита им через печатный орган народных интересов.

В-четвертых, тесное соприкосновение с проблемами политики и права.

В-пятых, понимание производности государственного устройства от материального интереса.

1.2. Разработка Марксом и Энгельсом собственного диалектического метода в борьбе с гегелевской диалектикой и буржуазной экономией

Мысль, высказанная впервые наиболее отчетливо в «Оправдании мозельского корреспондента», основы которой были заложены годами ранее, получила у Маркса дальнейшее всестороннее развитие в работе «Критика философии государственного права Гегеля» (написана летом 1843 г.). Именно в этой работе Маркс продолжает разработку собственного диалектического метода, развивая его вглубь и вширь. И именно эта исследовательская работа привела Маркса, как он сам впоследствии писал, «к тому результату, что правовые отношения, так же точно как и формы государства, не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях, совокупность которых Гегель, по примеру английских и французских писателей XVIII века, называет “гражданским обществом”, и что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии».

Данную работу обязательно следует изучить после работы «О бюрократической точке зрения». Если в последней Маркс, исходя из фактов, на конкретном материале объясняет природу государственно-правовых учреждений и воззрений, то в «Критике философии государственного права Гегеля» Маркс подвергает основательной критике господствующее в то время учение — гегелевскую диалектику. Поэтому данную работу следует изучить для понимания коренной противоположности между диалектическим методом Маркса и гегелевской диалектикой. Противоположность эта выражается в следующих аспектах:

1) У Гегеля мир сообразуется с выдуманными им категориями и понятиями, тогда как для Маркса понятия служат лишь сокращениями, абстракциями для обозначения действительных предметов и явлений. «…Условие превращается у Гегеля в обусловленное, определяющее — в определяемое, производящее — в продукт своего продукта». Факты у Гегеля берутся не как таковые, а как мистический результат. Вместе с тем в марксизме не существует никаких категорий, ибо всякие категории не могут служить ничему иному, кроме как конструированию мира из головы. «Всегда одни и те же категории доставляют душу то для одних, то для других сфер. Всё дело сводится к тому, чтобы подыскать для отдельных конкретных определений соответствующие им абстрактные определения».

2) Семью и гражданское общество Гегель рассматривает как сферы понятия государства. Последнее и делит само себя на эти сферы, как собственные части, т.е. конечности, чтобы, пройдя через их идеальность, сделаться бесконечным. Идея (понятие государства) превращается в самостоятельный субъект, а действительные отношения семьи и гражданского общества превращаются в воображаемую внутреннюю деятельность идеи. В действительности же наоборот, «политическое государство не может существовать без естественного базиса семьи и искусственного базиса гражданского общества».

3) Государство, по Марксу, произрастает из общества, а не наоборот. Мысль, которая сформировалась у Маркса в «Дебатах по поводу закона о краже леса» относительно государства, развивается в данной работе дальше. «Подобно тому как не религия создаёт человека, а человек создаёт религию, — подобно этому не государственный строй создаёт народ, а народ создаёт государственный строй».

4) Маркс различает политическое (или мнимое) государство и материальное (или реальное) государство. Политическим государством Маркс обзывает государственный строй, аппарат государства, отделившийся и вставший над обществом, получивший «потустороннее существование». Материальное же государство — это тот общественный строй, над которым произрастает политическое государство. Исторической задачей стало возвращение политического государства в реальный мир, «но особые сферы не сознают при этом, что с упразднением потусторонней сущности государственного строя, или политического государства, упраздняется и их частная сущность, что потустороннее существование политического государства есть не что иное, как утверждение их собственного отчуждения». Иначе говоря, с упразднением оторванности государства от общества, государство перестаёт быть отдельной частью общества, особой группой людей, оторвавшейся от общества. В этом выводе Маркса уже имеется в зачаточной форме коммунистическое содержание.

6) Маркс развивает свою материалистическую характеристику бюрократии, данную в работе «О бюрократической точке зрения», до следующего вывода: «Бюрократия есть круг, из которого никто не может выскочить. Её иерархия есть иерархия знания. Верхи полагаются на низшие круги во всём, что касается знания частностей; низшие же круги доверяют верхам во всём, что касается понимания всеобщего, и, таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение». Более того, Маркс даёт вполне верную характеристику разделения власти на законодательную и исполнительную: первая является представительством народа, а вторая — представительством субъективного произвола.

Чуть позднее (в конце 1843 — начале 1844 гг.) Маркс напишет введение к данной работе под названием «К критике гегелевской философии права. Введение». Данную работу также следует изучить вслед за вышеуказанной. В ней Маркс всё ещё питает иллюзии на счёт философии, считая что в ней пролетариат находит своё духовное оружие. «Эмансипация немца есть эмансипация человека. Голова этой эмансипации — философия, ее сердце — пролетариат. Философия не может быть превращена в действительность без упразднения пролетариата, пролетариат не может упразднить себя без превращения философии в действительность». Эти элементы идеализма Маркс и Энгельс преодолеют очень скоро, с началом совместной деятельности. Но в этой же работе сформулированы знаменитые слова Маркса, не теряющие актуальности и по сей день: теория становится материальной силой, как только она овладевает массами. В этих словах выражено важнейшее положение диалектического материализма относительно материальности идеального.

Если Маркс пришел к разработке диалектического метода на материалистической основе через критику государственно-правовых воззрений и учреждений, а также через критику диалектики Гегеля, то Энгельс пришел к тому же самому через критику буржуазной политической экономии. Такую критику проделывает Энгельс в одной из самых ранних работ (1844 г.) — «Очерки критики политической экономии» (которые Маркс впоследствии назвал гениальными). Иначе говоря, разработка диалектического метода Маркса—Энгельса (именно так будет справедливее обозначать), началась одновременно из двух полюсов и слилась впоследствии воедино. В Очерках Энгельс начинает с истории экономических воззрений, которые согласно нему всегда имели свою материальную основу в частной собственности. Энгельс подвергает жесточайшей материалистической критике частную собственность — никто ранее из критиков частной собственности так не критиковал её. Характеризуя частную собственность экономически, он также развивает психологическую и политическую её характеристику: вместо естественных для людей отношений сотрудничества частная собственность порождает отношения вражды между людьми. Из этой характеристики естественно следует коммунистический вывод: «Начните производить сознательно, как люди, а не как рассеянные атомы, не имеющие сознания своей родовой общности, и вы станете выше всех этих искусственных и несостоятельных противоположностей». Разработка диалектического метода через критику политической экономии позволило Энгельсу выделить материалистически те экономические понятия и категории, которые впоследствии стали фундаментом для исследовательских работ К. Маркса: стоимость (которую Энгельс тогда ошибочно отождествлял с рыночной ценой), живой труд и накопленный труд (капитал), конкуренция, монополия, кризис и т.д. Поэтому, следует изучить данную работу вслед за изучением марксовой критики гегелевской философии права.

В связи с тем, что Маркс взял за основу принцип «искать идею в самой действительности», изучать объективные отношения, порождающие частные и государственные интересы, то это привело его к необходимости изучать эти самые объективные, т.е. производственные отношения. Сам Маркс писал об этом в последствии так: «В 1842–1843 гг. мне как редактору “Rheinische Zeitung” пришлось впервые высказываться о так называемых материальных интересах, и это поставило меня в затруднительное положение. Обсуждение в рейнском ландтаге вопросов о краже леса и дроблении земельной собственности, официальная полемика, в которую г-н фон Шaпер, тогдашний обер-президент Рейнской провинции, вступил с “Rheinische Zeitung” относительно положения мозельских крестьян, наконец, дебаты о свободе торговли и покровительственных пошлинах дали первые толчки моим занятиям экономическими вопросами».

И действительно, еще до встречи с Энгельсом в Париже в августе 1844 г., Маркс уже начал изучать различных экономистов (начиная со Смита и Рикардо) и делать обширные выписки со своими комментариями к ним. Но знакомство с Энгельсом и его произведением «Очерки критики политической экономии» (которое Маркс тщательно проштудировал и законспектировал) дало Марксу руководящую нить в изучении экономической литературы и экономических вопросов. Но вместе с хорошим фундаментом из энгельсовского произведения Маркс также унаследовал его ошибки, состоявшие в отождествлении стоимости и рыночной цены и отрицании трудовой стоимости в обществе частной собственности. Эти ошибки он исправил через некоторое время в работе «Нищета философии».

Наибольший интерес представляют замечания Маркса к выпискам из Джемса Милля. В этих замечаниях Маркс из экономической критики развивает материалистическую теорию отчуждения. Изучение этих замечаний позволяет понять, почему экономию надо мыслить в единстве с психологией, ибо в действительности нет их раздвоения, в действительности они образуют две стороны одной медали. Поскольку вещь, которую производит человек превращается в некую сущность, находящуюся вне человека и над человеком, то человек становится обесчеловеченным человеком с обесчеловеченной деятельностью. Поскольку все произведённые вещи имеют всеобщее воплощение в деньгах и поскольку они опосредствуют связи между людьми, постольку они становятся силой, господствующей над ними. «Вместо того чтобы сам человек был посредником для человека, наличие этого чуждого посредника приводит к тому, что человек рассматривает свою собственную волю, свою деятельность, свое отношение к другим — как силу, независимую от него и от них. Таким образом его рабство достигает апогея. Так как этот посредник есть действительная власть над тем, с чем он меня опосредствует, то ясно, что посредник становится действительным богом. Его культ становится самоцелью. Предметы, оторванные от этого посредника, утрачивают свою стоимость». Данное заключение Маркс разовьёт дальше в теорию товарного и денежного фетишизма. Кроме того, Маркс закладывает в данных замечаниях основы своей будущей трудовой теории денег, денежных знаков, кредита.

Важнейшим положением данных замечаний является противопоставление Марксом человечности и отчуждённости, как двух противоположных состояний общественных связей (отношений). «От человека не зависит, быть или не быть этой общественной связи; но до тех пор, пока человек не признаёт себя в качестве человека и поэтому не организовал мир по-человечески, эта общественная связь выступает в форме отчуждения. Ибо субъект этой общественной связи, этого сообщества, человек, есть отчужденное от самого себя существо». В этих и других своих рассуждениях Маркс впервые закладывает научные основы критики частной собственности, причем критики положительной. Маркс из критики частной собственности указывает через придуманный им диалог двух производителей на основы действительно человеческого (=коммунистического) общества:

«Предположим, что мы производили бы как люди. В таком случае каждый из нас в процессе своего производства двояким образом утверждал бы и самого себя и другого:
1) Я в моем производстве опредмечивал бы мою индивидуальность, ее своеобразие, и благодаря этому во время деятельности я наслаждался бы индивидуальным проявлением жизни, а в созерцании произведенного предмета испытывал бы индивидуальную радость от сознания того, что моя личность выступает как предметная, чувственно созерцаемая и потому стоящая вне всяких сомнений сила.
2) В твоем наслаждении, или твоем потреблении моего продукта я бы непосредственно наслаждался сознанием того, что моим трудом удовлетворена человеческая потребность, опредмечена человеческая сущность, и что поэтому создан предмет, соответствующий потребности другого человеческого существа.
3) Я был бы для тебя посредником между тобою и родом и сознавался бы и воспринимался бы тобою как восполнение твоей собственной сущности, как неотъемлемая часть тебя самого,— и тем самым я сознавал бы самого себя утверждаемым в твоем мышлении и в твоей любви.
4) В моем индивидуальном жизненном проявлении я непосредственно создавал бы твое жизненное проявление, и, следовательно, в моей индивидуальной деятельности я непосредственно утверждал бы и осуществлял бы мою истинную сущность, мою человеческую, мою общественную сущность.Каждый из производимых нами продуктов был бы зеркалом, из которого наша сущность лучезарно сияла бы навстречу самой себе».

Указанные замечания следует изучить вслед за очерками Ф. Энгельса.

Далее следует изучить «Экономическо-философские рукописи» 1844 г. К. Маркса (впервые опубликованные полностью в 1932 г. в немецком издании, часть этих рукописей под названием «Подготовительные работы для Святого Семейства» была опубликована в 3-м томе Сочинений Маркса и Энгельса 1-го издания). В этих рукописях Маркс критически разбирает:

1. буржуазную политическую экономию и политику, психологию и мировоззрение буржуазного общества, попутно закладывая основы новой теории с его составляющими;
2. гегелевскую диалектику, попутно развивая собственный диалектический метод.

Наиболее важным разделом этих рукописей является пункт «Как нам быть с гегелевской диалектикой?». Этот пункт представляет собой большой, качественный шаг вперед в разработке диалектического метода. В этом пункте раскрывается роль Л. Фейербаха в критике гегелевской диалектики и основании нового, научного метода — диалектического метода, а тажке новой общественной науки (марксизма, исторического материализма):

«Только у Фейербаха мы наблюдаем серьезное, критическое отношение к гегелевской диалектике, только он сделал подлинные открытия в этой области и вообще по-настоящему преодолел старую философию. Величие сделанного Фейербахом и спокойная простота, с какой он выступает, находятся в поразительном контрасте с тем, что наблюдается в этом отношении у критики. Великий подвиг Фейербаха заключается в следующем:
1) в доказательстве, что философия есть не что иное, как выраженная в мыслях и логически систематизированная религия, не что иное, как другая форма и разновидность отчуждения человеческой сущности, и что, следовательно, она также достойна осуждения;
2) в основании истинного материализма и реальной науки, поскольку Фейербах делает основным принципом теории общественное отношение «человека к человеку»;
3) в том, что отрицанию отрицания, заявлявшему, что оно есть абсолютно положительное, он противопоставляет покоящееся на самом себе и основывающееся положительно на самом себе положительное».

Если до этого (в той же критике гегелевской философии права) Маркс еще идеалистически считал философию духовным оружием пролетариата, то здесь, под влиянием Л. Фейербаха Маркс приходит к выводу об уничтожении философии. И он называет подвигом Фейербаха доказательство того, а) что философия суть логически систематизированная религия и б) что философия суть разновидность человеческого самоотчуждения. Развивая дальше положения Л. Фейербаха, К. Маркса и Ф. Энгельса относительно философии, мы дали следующее, научно-точное определение философии:

«Философия — это логическая система взглядов об абсолютных (сверхъестественных) принципах естественного мира».

Кстати говоря, поскольку В. И. Ленин никогда в глаза не видел этих рукописей (как и некоторых других работ Маркса и Энгельса), то он не мог быть ознакомлен с выводами, касающихся диалектики Гегеля и вообще философии. Это было дополнительной причиной доверия В. И. Ленина плехановским россказням про философию марксизма. Надо заметить, что в этом вопросе Ленин колебался и знакомство с рядом работ Маркса и Энгельса (опубликованными впервые после смерти Ленина), в том числе и рукописями, могло уберечь его от плехановщины. Вот что писал В. И. Ленин ещё в 1894 г.:

«С точки зрения Маркса и Энгельса, философия не имеет никакого права на отдельное самостоятельное существование, и ее материал распадается между разными отраслями положительной науки» [В. И. Ленин. ПСС, 5 изд, Т. 1, С. 438.]

Но впоследствии, Ленин больше склонялся на точку зрения Г. Плеханова.

Вслед за рукописями следует изучить первую совместную работу Маркса и Энгельса «Святое семейство» (написана с сентября по ноябрь 1844 г.).

Данная работа представляет из себя следующий, третий этап разработки Марксом и Энгельсом своего диалектического метода. Во всей указанной работе классики разбивают различные спекулятивные идеалистические конструкции гегельянцев Бруно Бауэера и Кº, попутно излагая материалистический подход к различным явлениям. Создание идеалистических конструкций присуще не только сознательным гегельянцам, но также всем и всяческим идеалистам (прежде всего левому движению), а иногда даже марксистам (в этом случае подобное конструирование выступает как результат недостаточного знания предмета). К примеру, политштурмовские антикоммунисты пишут: «Построение социализма первоначально в одной стране обуславливается диалектикой общего-единичного и законом неравномерного развития при капитализме». На первый взгляд формулировка кажется не совсем уж и плохой. Однако она противоречит реальности. Если в действительном мире построение социализма в одной стране обуславливается организацией пролетариата в государство, в правящий класс, если действительный массовидный социализм строится пролетариями в отдельно взятой стране с использованием различных закономерностей, то в созданной политштумовцами конструкции построение социализма обуславливается выдуманной (нигде в материальном мире не существующей) «диалектикой общего-единичного» и законом неравномерного развития. По поводу последнего следует сказать, что не сам закон как таковой, а использование рабочими этого закона в революционном процессе приводит даже не к построению социализма, а к установлению диктатуры пролетариата. В построении же социализма действуют совсем иные закономерности.

Другим примером может стать наша собственная ошибка в определении марксизма. Раньше мы определяли марксизм как науку, изучающую законы развития общества и использующую эти законы для построения коммунизма. Тем мы наделяли науку (отражение в головах людей) собственной сущностью, которая может использовать законы общественного развития. В действительном же мире законы общественного развития могут использовать только люди и никто более. Именно поэтому, не марксизм, а люди с помощью марксизма будут использовать законы развития для построения коммунизма.

Эти примеры показывают как мелкая буржуазия на каждом шагу автоматом (а иного быть и не может) строит идеалистические конструкции в силу недоступности для неё диалектического метода и как пролетариат (коммунисты) при пробелах в овладении диалектическим методом может допускать такие конструкции. «Святое семейство» Маркса и Энгельса раскрывает разнообразные такие конструкции и даёт прививку коммунистам, при внимательном изучении этого произведения, от конструирования спекулятивных систем.

Наиболее важными разделами данной работы являются главы IV—VI. Именно на них стоит заострить внимание при изучении произведения. Здесь, как и в экономическо-философских рукописях, два существенных момента: критический разбор теории (развитие научной политэкономии в противоположность буржуазной экономии) и критический разбор метода (развитие собственного диалектического метода в противоположность гегелевской диалектике). С научной точностью дана характеристика частной собственности, которая сама в своем развитии порождает свою противоположность — пролетариат, призванный уничтожить частную собственность, а тем и самого себя. Раскрыта «тайна» спекулятивной конструкции и отсутствие всяческой надобности в философских категориях для действительного, положительного изучения мира.

Интересен момент из VI-й главы, где Маркс и Энгельс смеются над попыткой критической критики выставить всё дело так, что она раскрыла «тайну системы», преодолев и уничтожив философию, и указывают что, это сделал Л. Фейербах, но не спекулятивным путем, как критика, а действительным:

«Но кто же открыл тайну «системы»? Фейербах. Кто уничтожил диалектику понятий — войну богов, знакомую только философам? Фейербах. Кто поставил на место старой рухляди, на место «бесконечного самосознания» не «значение человека» (точно человек имеет еще какое-то другое значение, как не то, что он человек!), а самого «человека»? Фейербах и только Фейербах. Он сделал еще больше. Он давно уничтожил те категории, которыми теперь всюду и везде пользуется критика: «действительное богатство человеческих отношений, колоссальное содержание истории, борьбу истории, борьбу массы с духом» и т.д.
После того как человек был познан как сущность, как основание всякой человеческой деятельности и состояний, одна только критика способна отыскивать новые категории и обращать самого человека, как она это действительно делает, снова в категорию и в принцип целого ряда категорий. Это, собственно, значит прибегать к последнему спасительному средству, какое еще остается в распоряжении трепещущей и преследуемой теологической нечеловечности» [К. Маркс. Соч. изд. 1-е, Т. 3, С. 117-118].

Далее Маркс упрекает критику в том, что она не внесла вообще никакого вклада в уничтожение философии:

«После всех гениальных открытий Фейербаха абсолютная критика позволяет себе еще заниматься восстановлением для нас всей старой дряни в новом виде. И это она делает в тот самый момент, когда обрушивается на философию как на «массовую» дрянь, — на что она имеет тем меньше прав, что пальцем не пошевельнула для разрушения философии» [там же, С. 118].

Несмотря на то, что не все леваки заявляют о том, что они пользуются философскими категориями, тем не менее для всех них это является естественным психическим актом, обусловленным их классовой принадлежностью. Ярко выраженный пример такого бессознательного, но естественного конструирования приведен в нашей статье «О защитниках политической проституции»:

«Кучеровцы предали забвению классовость всякого социализма, что социализм бывает мелкобуржуазный, буржуазный и пролетарский. Они размазали эту классовость — раз социалисты абстрактные, то они могут кардинально пересмотреть своё мировоззрение. Если бы они употребили более классово-точный термин «коммунисты», то сказать «коммунисты пересмотрели своё мировоззрение» не получилось бы. Такова суть сей спекуляции. У кучеровцев субъектом становится социализм, а его классовость является предикатом. В таком случае легко менять один социализм на другой, преодолевать мелкобуржуазность. Мелкобуржуазный социалист преодолевает мелкобуржуазность и тут же становится пролетарским социалистом (=коммунистом). Именно для такой идеалистической логики построена данная спекуляция».

Здесь понятие «социалист» превращено в философскую категорию.

В марксистской науке нет никаких философских категорий, а есть только понятия, которые суть «не более, как сокращения, в которых мы охватываем, сообразно их общим свойствам, множество различных чувственно воспринимаемых вещей». И всякий марксист является эмпириком и подобно всякому эмпирику «втягивается в привычное ему эмпирическое познание, что воображает себя все еще находящимся в области чувственного познания даже тогда, когда он оперирует абстракциями». Марксист изучает не понятия, разбирает и раскрывает не понятия, а посредством понятий сами явления и законы действительного мира.

Вслед за «Святым семейством» следует изучить работы Ф. Энгельса, написанные в начале 1845 г. — «Описание возникших в новейшее время и еще существующих коммунистических колоний» и «Эльберфельдские речи». Обе работы посвящены теории и практике организации коммунизма. В первой работе Ф. Энгельс опровергает утверждение о том, что коммунизм невозможно претворить в действительность, показывая на примере коммунистических колоний, что он уже был претворён в действительность. Когда мы говорим про коммунизм, некоторые представляют его как некое будущее, которое невозможно детально описать. С точки зрения технологической, действительно, мы не можем знать как будет выглядеть коммунистическое общество. С точки же зрения общественно-производственной — прекрасно. Мы можем и сейчас говорить про организацию производственных отношений, управления, планирования, воспроизводства и описывать всё это с научной точностью (за исключением технологических характеристик).

Коммунизм выступает для Маркса и Энгельса уже не как фантастическое мечтание утопистов, а как действительное движение, которое осуществляет пролетариат. Во второй работе Энгельс описывает коммунистические мероприятия, необходимые осуществить в национальном масштабе, т.е. первые шаги коммунистического движения у власти.

Материалистическое понимание истории, как результат разработки и применения диалектического метода Маркса в изучении общества включает в себя изучение и прошлого, и настоящего, и будущего. Если мы исходим в изучении действительности из фактов и находим в них самих необходимые, причинные связи, то на основании этих связей мы можем умозаключить о том, что будет происходить дальше. В этом особенность всякой науки, отличающая её от философии и религии. Именно поэтому выводы о коммунизме являются естественным результатом такого понимания.

Рассматриваемый период — 1844—1845 гг. — был периодом всеобщего интереса к коммунизму, прежде всего со стороны буржуазии и её интеллигенции. В своём письме Марксу от 22 февраля 1845 г. Энгельс писал: «Вчера мы устроили в самом большом зале и первом ресторане города наше третье коммунистическое собрание. На первом присутствовало 40, на втором — 130, на третьем, по меньшей мере, — 200 человек. Весь Эльберфельд и Бармен, от денежной аристократии до лавочников, за исключением лишь пролетариата, был там представлен… Успех колоссальный. Коммунизм является главной темой разговоров, и каждый день приносит нам новых приверженцев. Вуппертальский коммунизм — уже факт и почти сила. Ты не имеешь никакого представления, насколько здесь благоприятна для этого почва. Самые глупые, беззаботные, проникнутые филистерством люди, ничем в мире не интересовавшиеся, начинают увлекаться коммунизмом» [К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. изд. 1-е, Т. 21, С. 14].

Для Маркса и Энгельса было необходимо проводить линию коммунизма, противоположного буржуазному и мелкобуржуазному социализмам. В. И. Ленин точно охарактеризовал состояние коммунистического движения в 1844-1845 гг.: «В Германии все были тогда коммунистами — кроме пролетариата. Коммунизм был формой выражения оппозиционных настроений у всех и больше всего у буржуазии… . Главными проповедниками коммунизма были тогда люди вроде наших народников, «социалистов-революционеров», «народных социалистов» и т. п., т.е. в сущности благонамеренные буржуа, более или менее взбешенные против правительства. И в такой обстановке, среди необъятного количества якобы-социалистических направлений и фракций, Энгельс сумел пробивать себе дорогу к пролетарскому социализму, не боясь разрыва с массой добрых людей, горячих революционеров, но плохих коммунистов». Абсолютно аналогичная ситуация с «коммунистами» наблюдается и сейчас в России, когда основная масса «коммунистов» — это благонамеренные мелкие буржуа, более или менее взбешенные против правительства. В этот ряд буржуазных «коммунистов» входят такие известные деятели как М. Попов, С. Васильев, О. Комолов, А. Рудой, В. Сарабеев, М. Тереза, В. Подгузов, В. Садонин, П. Понаиотов и др. Все они имеют свои направления и группы, по своей сути антипролетарские и антикоммунистические, но маскирующиеся под пролетарские и коммунистические. Поэтому наша группа занимается очищением марксизма от привнесённых в неё буржуазией КПСС и современной социалистической буржуазией антинаучных извращений. Данная работа также одна из стадий этой очистки.

Далее следует изучить работу Энгельса «Положение рабочего класса в Англии». Эти два произведения писались и готовились примерно в одно и то же время, в тесном общении и взаимодействии между Марксом и Энгельсом. Одни и те же выводы и положения обоснованы в двух разных плоскостях. Именно эти две работы положили начало двум формам диалектического метода — логической и исторической. Те же положения, которые сформулированы Марксом в обобщенном виде в «Святом семействе», рассматриваются Энгельсом в «Положении…» в конкретно-историческом виде.

Вслед за «Положением…» Энгельса следует изучить совместную работу Маркса и Энгельса «Немецкая идеология» (1845—1846 гг.). Данная работа представляет из себя раскрытие логической формы диалектического метода, как в положительном, так и в критическом изложении. Главной частью данного произведения является раздел «I. Фейербах». Именно в этой части Маркс и Энгельс впервые сознательно использовали восхождение от абстрактного к конкретному — то восхождение, которое получило классический вид на материале капитализма в «Капитале» К. Маркса. Эта часть является гениальным компендием марксизма.

Про составные части марксизма. Многообразие общественных отношений отражено в марксизме как совокупность составных частей. Это многообразие изложено Марксом в «Немецкой идеологии» и изложено в соответствии с методом восхождения от абстрактного к конкретному. Каким путем восходит там Маркс? Прежде всего, он выделяет отношение людей к природе, которое выражается в способе производства людьми своей жизни. Отношение людей к природе обуславливает отношение людей друг к другу (общественное отношение). Чтобы производить свою жизнь, люди должны вступать в определенные, от их воли независящие, производственные отношения. Именно эти отношения являются основными общественными отношениями, от которых производны все остальные.

Итак, выделяя решающее общественное отношение, мы также выделяем такую составную часть марксизма, как экономическая теория и история. Идя дальше, мы выделяем в производстве ФОРМУ организации производства, а, стало быть, в классовых обществах — организацию классов. Рассматривая экономическое положение и устройство классов (и вообще производства), мы всё ещё находимся в области экономической теории и истории. Как только мы переходим к борьбе классов, к сознательным инструментам этой борьбы и главным образом к государственно-правовым учреждениям, мы переходим от производственных отношений к политическим и юридическим отношениям между людьми. Соответственно, мы переходим от экономической теории и истории к политической теории и истории. Каждое производство формирует духовные отношения между людьми и между классами. Эти отношения выражаются в системе взглядов и убеждений разных людей и разных классов — в их мировоззрении.

Соответственно, мы поднимаемся выше от политической составной части и переходим к мировоззренческой теории и истории. Характер производства и обуславливаемые им политические и духовные отношения формируют в каждом индивиде определенный психический склад и определяют психические процессы, протекающие в каждом индивиде. Эти психические процессы носят общественный (в классовом обществе — классовый) характер и влияют на материальное (и вообще общественное) общение людей, т.е. на все их общественные отношения. Здесь мы переходим от мировоззренческой теории и истории к психологической теории и истории.
Материальное производство, политико-правовые учреждения, духовное общение и психический склад развиваются у разных народов по-разному, в соответствии с местными специфическими условиями. Последние не играют решающей роли в общественном развитии, но придают определенный этнический окрас этому развитию. На базе общности территории, экономической жизни, психического склада формируются и развиваются этносы, проходящие в своем развитии несколько этапов: племя, народность и нация. Отношения между людьми и классами в рамках отдельного этноса и отношения между этносами изучаются такой составной частью марксизма, как этнографическая теория и история.

Итак, мы имеем 5 составных частей марксизма, прямо вытекающих из восхождения Маркса в «Немецкой идеологии»:

1. экономическая (источником которой является политэкономия А. Смита и Д. Рикардо);
2. политическая (источником которой является классовая теория Ф. Гизо и О. Тьерри);
3. мировоззренческая;
4. психологическая (источником как мировоззренческой, так и психологической составляющих является философский материализм Л. Фейербаха);
5. этнографическая (источником которой являются этнографические наработки Л. Моргана).

Наконец, последней работой в разработке диалектического метода Марксом и Энгельсом стала знаменитая работа Маркса «Нищета философии» (1847), которая является критикой вышедшей в свет в 1846 г. работы Прудона «Система экономических противоречий или философия нищеты». В своей характеристике Прудона Маркс ещё в письме П. В. Анненкову 28 декабря 1846 г. сказал следующее:

«Прудон — с головы до ног философ, экономист мелкой буржуазии. Мелкий буржуа в современном передовом обществе, в силу самого своего положения, с одной стороны, делается социалистом, а с другой — экономистом, т. е. он ослеплен великолепием крупной буржуазии и сочувствует страданиям народа. Он в одно и то же время и буржуа, и народ. В глубине своей души он гордится тем, что он беспристрастен, что он нашел истинное равновесие, которое имеет претензию отличаться от золотой середины. Такой мелкий буржуа обожествляет противоречие, потому что противоречие есть основа его существа. Он сам — не что иное, как воплощенное общественное противоречие. Он должен оправдать в теории то, чем он является на практике, и Прудону принадлежит заслуга быть научным истолкователем французской мелкой буржуазии; это — действительная заслуга, потому что мелкая буржуазия явится составной частью всех грядущих социальных революций» [К. Маркс. Соч. изд. 1-е, Т. 25, С. 31].

Если выражение интересов мелкой буржуазии в конце 40-х гг. XIX века было «действительной заслугой», если это выражение можно было характеризовать тогда хоть как-либо положительно в связи с той ролью, какую играла мелкая буржуазия в революционном развитии, то в современности вся мелкая буржуазия насквозь реакционна в выражении своих интересов. Прежде всего это связано с маскировкой мелкой буржуазией своих взглядов под коммунизм. Свои мелкобуржуазные взгляды Прудон также маскировал под пролетарские. Маркс же решил разоблачить такую попытку. Работа Маркса стала программной для коммунистов и рабочего класса, ибо в ней критиковалась мелкобуржуазная философия и политическая экономия и обосновывалась революционная позиция рабочего класса. «Нищета философии» —это последняя работа в разработке диалектического метода Марксом и вместе с тем работа, ставшая предтечей применения этого метода. Далее исходные пункты, изложенные в этой работе, будут развиты в ряде экономических работ Маркса и Энгельса, в частности в «Капитале» К. Маркса.

Работа «Нищета философии» состоит из двух частей — «Научное открытие» и «Метафизика политической экономии». В первой части Маркс противопоставляет Прудону Рикардо, а во второй — Гегеля. Но Маркс не становится на позиции двух последних, а показывает, как Прудон взял у них самое реакционное, что было в их учениях и более того, извратил сами их учения. У Гегеля Прудон взял его философские категории, по своей сути являющиеся реакционными и метафизическими. А положение Рикардо о том, что экономические категории выражают экономические отношения, Прудон перевернул с ног на голову.

Важнейшим пунктом в разделе «Метафизика политической экономии» является «I. Метод». В этом пункте Маркс показывает каким ненужным метафизическим хламом являются философские категории Гегеля, которыми пытался пользоваться Прудон:

«Можно ли удивляться тому, что в последней степени абстракции — так как мы имеем здесь дело с абстракцией, а не с анализом — всякая вещь является в виде логической категории? Можно ли удивляться тому, что, устраняя мало-по-малу все, составляющее отличительную особенность данного дома, отвлекаясь от материалов, из которых он построен, от формы, которая ему свойственна, — мы получаем, наконец, лишь тело вообще; что, отвлекаясь от размеров этого тела, мы оставляем в результате лишь пространство; что. отвлекаясь от этого пространства, мы приходим, наконец, к тому, что имеем дело лишь с количеством в чистом виде, с логической категорией количества? Последовательно отвлекаясь таким образом от всякого субъекта, от всех его так называемых случайных признаков, одушевленных или неодушевленных, людей или вещей, — мы можем сказать, что в последней степени абстракции у нас есть лишь логические категории как единственная субстанция. С своей стороны, метафизики, — воображающие, что эти абстракции составляют анализ, и думающие, что, все более и более удаляясь от предмета, они приближаются к его пониманию, — метафизики по-своему правы, говоря, что в нашем мире вещи представляют собою лишь узоры, для которых логические категории служат канвою. Этим-то и отличается философ от христианина. Вопреки логике, христианин знает лишь одно воплощение Logos’a («Слова»); у философа нет конца этим воплощениям. Все существующее, все живущее на земле или в воде может быть сведено с помощью абстракции к логической категории; удивительно ли, что весь реальный мир может, таким образом, потонуть в море абстракций и логических категорий.

Все существующее, все живущее на земле или в воде существует и живет лишь в силу известного движения. Так, историческое движение создает общественные отношения, промышленное движение дает нам промышленные продукты и т. д.

Как посредством абстракции мы превращаем всякую вещь в логическую категорию, точно так же нам стоит только отвлечься от отличительных признаков различных родов движения, чтобы прийти к движению в абстрактном виде, к чисто формальному движению, к чисто логической формуле движения. И если в логических категориях мы видим субстанцию всех вещей, то нам не трудно вообразить, что в логической формуле движения мы нашли абсолютный метод, который не только объясняет каждую вещь, но и включает в себя движение каждой вещи» [К. Маркс. Соч. изд. 1-е, Т. 5, С. 361-362].

Потребность в абсолютном методе (=философии), объясняющем всё и вся, имеется и в современности. Эта потребность существовала всегда и будет существовать тем больше, чем больше нищета рабочего класса. Ф. Меринг был абсолютно прав, когда объяснял корни этой потребности: «Эти корни, с одной стороны, заключаются в «метафизическом материале», которыми головы пролетарских детей в государственных школах гадят непонятными библейскими стихами и гимнами; и, с другой стороны, в бездушном характере современного массового производства, механический труд, который своим вечным однообразием раскрепощает дух рабочего и побуждает его философствовать о бессмысленности этого существования, которое с младенчества внушалось ему как работа сверхъестественной силы».

Радостным является тот факт, что гегельянская зараза сейчас не имеет особого распространения среди рабочих и большинство самих леваков не заражено этой заразой. Большинство заражено более примитивной, так называемой «марксистской философией», никакого отношения к марксизму не имеющей.

1.3. Список литературы

Теперь подведем итог главе в виде списка вышеуказанной литературы.

К. Маркс — О бюрократической точке зрения (1843 г.)

К. Маркс — Критика философии государственного права Гегеля (1843 г.)

К. Маркс — Введение к критике гегелевской философии права (1843 г.)

Ф. Энгельс — Очерки критики политической экономии (1844 г.)

К. Маркс — Замечания к выпискам из Джемса Милля (1844 г.)

К. Маркс — Экономическо-философские рукописи (1844 г.)

К. Маркс, Ф. Энгельс — Святое семейство (1844 г.)

Ф. Энгельс — Описание возникших в новейшее время и еще существующих коммунистических колоний (1845 г.)

Ф. Энгельс — Эльберфельдские речи (1845 г.)

Ф. Энгельс — Положение рабочего класса в Англии (1845 г.)

К. Маркс, Ф. Энгельс — Немецкая идеология (1845—1846 гг.)

К. Маркс — Нищета философии (1847 г.)

Продолжение следует…