Деньги: прошлое, настоящее и будущее. Часть 1

Содержание

• Теория и история денег
• Введение
• 1. Деньги, как воплощение стоимости
• 1) Деньги, как мера стоимости. Относительно спекуляции Э. Ильенкова
• 2) Деньги, как средство обращения
• 2. Современные деньги
• 1) Из истории денежного товара. Биметаллизм и монометаллизм
• 2) Бумажные деньги и золотой стандарт
• 3) Как это объяснил ревизионизм?
• 4) С. М. Никитин и правильное понимание денежного товара и денежных знаков современного капитализма
• Литература

Теория и история денег

В наши цели не входит раскрытие видимости и сущности денег, и движения от видимости к сущности, ибо это уже проделано Марксом в «К критике политической экономии» и «Капитале». Более того: сама статья рассчитана на товарищей, которые уже знакомы более или менее с марксистской теорией денег.

Введение

Если мы будем поверхностно подходить к деньгам, то придём к выводу, что все и всяческие денежные знаки сами по себе не имеют никакой ценности и обладают ценностью лишь в силу того, что их печатает государство, ставит на них свою печать, тем придавая им покупательную силу. Государство принуждает все действующие силы рынка принимать эти денежные знаки.

Такой поверхностный подход давно оформлен в «теорию» и называется государственной (хартальной) теорией денег (последователей называют харталистами). Основоположниками этой «теории» являются Альфред Митчелл Иннес (1864-1950) и Георг Фридрих Кнапп (1842-1926). Оба экономиста являлись апологетами капитализма и пытались доказать прямо или косвенно несостоятельность трудовой теории денег (как элемента трудовой теории стоимости). Сам термин «хартализм» был введён в оборот Кнаппом в его работе «Государственная теория денег» 1905 г. В 1913 г. вышла работа Иннеса «Что такое деньги?». Основные положения книги сводятся к следующим:

1. Если мы рассматриваем историю Вавилонии, то обнаружим, что там кредит и банковские операции появились гораздо раньше, чем монеты. Следовательно, мы не можем рассматривать деньги как порождение бартера (развития обмена). Они порождены как долговые обязательства, установленные законом государства (т.е. изначально порождены как налоги).

   «Правительство по закону обязывает определенных избранных лиц стать его должниками. В нем говорится, что такой-то, который импортирует товары из-за границы, должен правительству столько-то за все, что он импортирует, или что такой-то, который владеет землей, должен правительству столько-то за акр…».

2. Стёртые монеты (изношенные и порченные) функционируют так же хорошо, как и полновесные. Денежная единица, несмотря на его форму — будь это золото, серебро или бумажные деньги — «это просто произвольное обозначение, с помощью которого товары измеряются в кредитных терминах и которое, следовательно, служит более или менее точной мерой стоимости всех товаров». Не более того.

Мы, как коммунисты, можем изобличить такие положения, как несостоятельные, и коммунисты в своё время их уже изобличали. Во-первых, Иннес берет выгодные ему произвольные «факты» и абстрагируется от остальных фактов. К примеру, Иннес абстрагируется от того факта, что до золота и серебра всеобщим эквивалентом были соль, скот, шерсть и т.п. Очевидно, и это подтверждается исторически, что обмен посредством таких всеобщих эквивалентов существовал до указанных Иннесом банково-кредитных операций в Вавилоне. Во-вторых, Иннесс для своих спекулятивных целей смешивает деньги с монетой: для него нет различения денежного товара и денежного знака, отчего отделение номинального содержания денег от реального для него служит доказательством государственной теории. В-третьих, автор сводит сущность денег к их функции как средства платежа и в этой функции деньги отделяются от денег как средства обращения.

Коммунисты критиковали эти идеалистические позиции с позиций трудовой теории денег, согласно которой деньги определяются как всеобщий эквивалент или всеобщее воплощение рабочего времени. И деньги (золото) могут быть таковым лишь в силу того, что это тоже товар, тоже воплощение стоимости, т.е. овеществленный общественно-необходимый труд.

Понятное дело, что такие идеалистические позиции появились и могли появиться лишь в эпоху империализма, когда возрастающее значение обретает государство. Но если в начале империалистической эпохи подобные «теории» легко разбивались коммунистами, то в современности всё обстоит иначе. Мы все знаем, что нет никакой привязки современных денежных знаков к денежному товару (именно золоту) и оттого с новой остротой встаёт вопрос о том, как денежные знаки могут выражать стоимость, не обладая при этом стоимостью… Наоборот, для неохарталистов здесь появился ещё больший простор и «подтверждение» государственной теории. Попробуем разобраться.

1. Деньги, как воплощение стоимости

Прежде всего, мы разберём некоторые теоретические аспекты марксовой теории денег.

1) Деньги, как мера стоимости. Относительно спекуляции Э. Ильенкова

Деньги, как известно, это инструмент определенного общественного производства. А именно — товарного производства в его зрелой форме. Это товар особого рода, появившийся в результате исторического развития форм стоимости.

Первая функция денег состоит в том, что это материал для выражения стоимости. Поскольку товары — это овеществленный человеческий труд и оттого являются соизмеримыми, то они могут измерять свою стоимость одним и тем же специфическим товаром. Т.е. не деньги, как материал выражения стоимости, делают товары соизмеримыми, а наоборот, соизмеримость товаров выделяет для удобства товарообмена деньги. Здесь можно привести марксову аналогию с весом и гирями — не гири придают вес вещам, а наличие веса у вещей делает возможным их измерение с помощью гири.

Скрытая в товаре внутренняя противоположность между потребительной стоимостью и стоимостью выражается через внешнюю противоположность (внешнее отношение) двух товаров. Один из товаров (А) выражает свою стоимость в другом товаре (Б) и потому предстает как потребительная стоимость, а другой товар является материалом для выражения стоимости и потому предстает как меновая стоимость. Это — простая форма стоимости, или простая форма выражения двойственной природы товара. Один полюс этой формы стоимости, а именно товар А, выражающий свою стоимость в товаре Б, является относительной формой стоимости (ОФС), а товар Б, в котором выражена стоимость товара А, является эквивалентной формой стоимости (ЭФС). Но так дело обстоит для владельца товара Б, ибо он не имеет потребности в товаре Б, т.е. для него этот товар не имеет потребительной стоимости, а имеет лишь меновую, необходимую для приобретения товара А, в котором он имеет потребность. Для владельца товара А всё обстоит наоборот: для него товар А суть ЭФС, а товар Б — ОФС. В случае с денежной формой стоимости также один товар обменивается на другой (деньги). И здесь точно также, для владельца товара его товар является ЭФС, а чужой, деньги — ОФС. Для владельца денег наоборот — деньги являются ЭФС, а товар — ОФС. Но, в отличие от простой формы стоимости, деньги являются для владельца товара всеобщей ОФС, для владельца денег — всеобщей ЭФС.

Итак, товары, как потребительные стоимости, создают себе форму, в которой они мысленно выступают друг для друга меновыми стоимостями. Здесь необходимо пояснение. Что означает мысленно? Могут ли товары мыслить? Нет. Товарные (вещные) отношения — это всего лишь покров, за которым скрываются отношения между людьми. Поэтому, Маркс имеет ввиду, что для товаровладельцев их товары лишь мысленно (в их голове) выступают меновыми стоимостями. «Мысленно» ни в коем случае не означает «исходя из субъективных восприятий», а означает лишь объективное представление человека (товаровладельца) о содержащемся в товаре количестве общественного труда. Последнее исходит из данных общественно-нормальных условий производства. Поскольку товары мысленно выступают друг для друга меновыми стоимостями, то они выделяют из себя специфический товар (деньги) в качестве всеобщего эквивалента. Здесь точно также имеется соизмеримость: как товар является продуктом труда, так и деньги (золото/серебро) также являются продуктом труда. Мы мысленно представляем в каком количестве денег (золота) будет выражаться количество товара. Цена как раз и есть мысленно представляемое количество денег, в которых выражается количество товаров. Иначе говоря: не требуется наличных денег, чтобы выразить стоимость товара в деньгах. Мера стоимости, таким образом — функция мысленная (идеальная).

Мы намеренно не используем понятие «идеально» и замещаем его понятием «мысленно», дабы не было никаких разночтений. Философ-идеалист (антикоммунист) Э. Ильенков в своей работе «Диалектика идеального» с помощью спекулятивных трактовок «Капитала» К. Маркса пытается обосновать свой идеалистический тезис о том, что идеальное не = мысленное, что идеальное может существовать вне человеческого сознания:

«Идеальность формы стоимости заключается, по Марксу, разумеется, не в том, что эта форма представляет собой психический феномен, существующий лишь под черепной крышкой товаровладельца или теоретика, а в том, что в данном случае, как и в массе других случаев, телесная осязаемая форма вещи (например, сюртук) является лишь формой выражения совсем другой «вещи» (холста как стоимости), с которой она не имеет ничего общего. Стоимость холста представлена, выражена, «воплощена» в форме сюртука, а форма сюртука есть «идеальная, или представленная, форма» стоимости холста».

Вот что в действительности говорит Маркс об идеальном в «Капитале»:

«Цена, или денежная форма товаров, как и вообще их стоимостная форма, есть нечто, отличное от их чувственно воспринимаемой реальной телесной формы, следовательно, — форма лишь идеальная, существующая лишь в представлении. Стоимость железа, холста, пшеницы и т. д. существует, хотя и невидимо, в самих этих вещах; она выражается в их равенстве с золотом, в их отношении к золоту, в отношении, которое, так сказать, существует лишь в их голове. Хранителю товаров приходится поэтому одолжить им свой язык или навесить на них бумажные ярлыки, чтобы поведать внешнему миру их цены. Так как выражение товарных стоимостей в золоте носит идеальный характер, то для этой операции может быть применимо также лишь мысленно представляемое, или идеальное, золото. Каждый товаровладелец знает, что он ещё далеко не превратил свои товары в настоящее золото, если придал их стоимости форму цены, или мысленно представляемого золота, и что ему не нужно ни крупицы реального золота для того, чтобы выразить в золоте товарные стоимости на целые миллионы. Следовательно, свою функцию меры стоимостей деньги выполняют лишь как мысленно представляемые, или идеальные, деньги» [1, Т. 23, С. 105].

Если для Ильенкова идеальность может существовать вне человеческой головы как форма стоимости, то для Маркса идеальность суть мысленная представляемость человеком (в данном случае товаровладельцем). Ильенков поступает хитро, когда для начала правильно отрицает сводимость идеальной стоимости к психическому феномену, но затем вместо этого выставляет свой, неверный тезис об идеальности в отношении вещей. Из того, что стоимость (идеальное) не суть психический феномен, никак не следует спекуляции Ильенкова. Стоимость — это овеществленный абстрактный труд или представление товаровладельцев (здесь мы просто замещаем слова «общественно-необходимое» на «представление товаровладельцев», «общественно» переходит в «товаровладельцев», а «необходимое» в «представление») о количестве труда, которое может быть затрачено для производства данной потребительной стоимости. Представление это не берётся из воздуха, а определяется господством над людьми их вещных отношений. Иначе говоря, представление о том, какое количество труда должно быть заключено в товаре определяется данными общественно-нормальными условиями производства, в рамках которых обмениваются товаровладельцы.

Нельзя представлять идеальное как философскую категорию, или как некую единую субстанцию. Идеальным вообще мы называем лишь совокупность сознаний отдельных людей. Поскольку каждое из сознаний привязано к определенному отдельному индивиду, то оно определяется жизнью и деятельностью (бытием) этого индивида. Поскольку же между индивидами этими есть определенные связи и отношения, то и их сознания имеют связи и отношения. В силу этого мы не можем говорить про идеальное как про некую единую категорию (субстанцию, общность).

Ещё в главе «Процесс обмена» Маркс пишет: «Адекватной формой проявления стоимости, или материализацией абстрактного и, следовательно, одинакового человеческого труда, может быть лишь такая материя, все экземпляры которой обладают одинаковым качеством. С другой стороны, так как различие величин стоимости носит чисто количественный характер, то денежный товар должен быть способен к чисто количественным различиям, т. е. должен обладать такими свойствами, чтобы его можно было делить на произвольно мелкие части и вновь составлять из этих частей. Золото и серебро обладают этими качествами от природы» [1, Т. 23, С. 99]. Масса золота (для удобства Маркс под деньгами предполагает только золото) измеряется весом. Весовое количество золота — это единица измерения стоимости товаров. К примеру, в 1900 г. 1 доллар имел за собой (равнялся, выражал) 1,5 граммов чистого золота. Когда доллар обесценился (1933 г.), то он стал выражать 0,8 граммов чистого золота.

Весовая единица золота (граммы, килограммы и т.д.), принятая в качестве денежной единицы есть масштаб цен, все цены выражаются в этой единице.

Чтобы иметь представление о различии меры стоимости и масштаба цен приведем следующие примеры. При неизменной стоимости денег общее повышение товарных цен может произойти, если повышаются стоимости товаров. И наоборот: при неизменной стоимости товаров, если понижается стоимость денег. Допустим, что 1 грамм золота имеет в себе 5 часов труда. Машина производится за 50 ч. труда, то есть выражается в 10 гр. золота. Допустим теперь, что 1 гр. золота заключает в себе 2,5 ч. (т.е. улучшение технологий добычи золота привело к снижению его стоимости). Соответственно, теперь машина будет стоить 20 гр. золота. Здесь приводится пример функции денег как меры стоимости. Если же говорить про масштаб цен, то всё проще: как бы не изменялась стоимость золота, 20 гр. золота будет в 2 раза больше 10 гр.

Названия денег исторически были связаны с названием меры веса и с действительным весовым количеством металла. Например, фунт стерлингов был когда-то фунтом серебра. Но в последствии денежная единица отделилась от весовой. Это было связано, прежде всего, с тем, что при обращении золотые монеты изнашивались, представляя уже неполновесные монеты, номинал которых не совпадал с реальным золотым содержанием. Более того, сама государственная власть проводила порчу монет. К примеру английские власти начали выпускать соверены (английские золотые монеты, выпускавшиеся с XV века), сохранявшие денежное название (связанное с весом), но в которых заключалось меньше золота. Выгода для государства состояла в том, что оно могло за счет этого приобретать больше товаров, разменивать неполновесные монеты на полновесные (задерживая полновесные в обращении и забирая из обращения неполновесные), легче выплачивать свои долги и т.д. Постепенно, всё более и более чеканка монет становится в истории народов прерогативой государства.

Изнашивание и порча монеты привели к естественному отделению денежной единицы от весовой. Монеты, вследствие этого, стали просто символами (представителями, знаками) денег, имеющими общее признание на данной территории. В XIX веке (сначала в Англии, затем в других странах Европы) ввели уже принудительное обращение неполновесных денежных знаков. За этим стояло решение европейских стран объявить неполновесные монеты законным средством обращения, даже если их серебряное/золотое содержание гораздо меньше их номинальной стоимости. Эти монеты (как и банкноты) могли быть конвертированы (обменены) гражданами в серебро/золото по фиксированному государством курсу.

2) Деньги, как средство обращения

Как мы уже сказали, в процессе обмена товары выступают друг для друга в двойственном бытии: реально как потребительные стоимости, мысленно — как меновые стоимости. Если товар реально есть потребительная стоимость и лишь мысленно стоимость, то деньги наоборот — реально есть меновая стоимость и лишь мысленно потребительная. Их потребительная стоимость обнаруживается в ряде относительных выражений стоимости (проще говоря, имея на руках определенное количество денег мы мысленно представляем какое количество товаров мы сможем за них приобрести).

Кругооборот товар—деньги—товар распадается на Т — Д, обмен товара на деньги (продажу) и Д — Т, обмен денег на товар (куплю). Результатом является Т — Т, обмен потребительной стоимости на другую потребительную стоимость. Здесь выражено отношение товаровладельцев, в котором они присваивают чужой продукт лишь путем отчуждения своего собственного. Если товаровладелец не смог превратить свой товар в деньги, то его труд оказывается затраченным зазря (в этом проявляется зависимость его от власти рынка).

В смене форм Т — Д — Т одна и та же стоимость, образуя в качестве товара исходный пункт, сызнова возвращается к нему в качестве товара — это кругооборот товара. Эта форма исключает круговорот денег, они постоянно удаляются от исходного пункта (товара), переходя из рук одного товаровладельца в руки другого. Последнее и образует процесс обращения денег. Для них присуща непрерывность обращения (товары выпадают из обращения как потребительные стоимости). Эта непрерывность в обращении денег обусловлена второй функцией денег — функцией средства обращения, которая превращает мысленные деньги в реальные. Исходя из этого, может показаться, что вся масса средств обращения (реальных денег) определяется суммой товарных цен, подлежащих реализации. Если мы возьмём для примера сосуществующие продажи, а именно пять товаров (А, Б, В, Г, Д), каждая из которых стоит 100 рублей, то в мысленных деньгах у нас имеется 500 рублей (на каждом висит ценник в 100 рублей). Но если эти же товары образуют звенья ряда метаморфоз (товар А — 100 р. — товар Б — 100 р. — товар В — 100 р. — товар Г — 100 р. — товар Д…), то одни и те же 100 р. приводят все эти товары в обращение один за другим. Иначе говоря, 100 р. реализуют сумму цен в 500 р., совершая 5 оборотов. Число оборотов одних и тех же денег выражает быстроту обращения денег: если растет число оборотов денег, то уменьшается их масса, находящаяся в обращении и наоборот.

Обращение денег отделяет исторически реальное содержание денег от номинального, или металлическое существование от функционального. Если одна золотая монета, в которой содержится одна унция золота, совершит сто оборотов за день, то она будет представлять не одну унцию золота в течении дня, а 100 унций золота. Таким образом, помимо изнашивания и порчи монет, сама скорость обращения отделяет денежный знак от денежного товара. Впоследствии, денежными знаками стали помимо неполновесных монет монеты из недрагоценных металлов (жетоны), а также банкноты. Жетоны и бумажки сами по себе не обладают стоимостью, а являются представителями золота и тем выражают его стоимость. «В то время как золото обращается потому, что имеет стоимость, бумажные деньги имеют стоимость потому, что они обращаются… В то время как золотая монета, очевидно, представляет стоимость товаров лишь постольку, поскольку последняя сама выражена в золоте или представлена в виде цены, кажется, будто знак стоимости представляет непосредственно стоимость товара…» [1, Т. 13, С. 105].

Относительно предпосылок внедрения бумажных денег (денежных знаков) в обращение несколько было сказано выше: предпосылки эти заключаются в изнашивании и порче монет. Уже эти, изношенные и порченные монеты представляют собой отделение денежного знака от денежного товара. Надо однако заметить, что существует ещё ряд видов денежных знаков, последовательно развившихся из первоначальных изношенных и порченных монет (знаков). Это серебряные, медные, никелевые знаки обращавшихся в разных странах полновесных золотых и серебряных монет. Но такие знаки не имели широкого применения и использовались (установкой государства) в ограниченных размерах. Следующей ступенью отделения денежного знака от денежного товара является появление бумажных денег, не обладающих почти никакой стоимостью.

Появление бумажных знаков и замещение ими всех прочих связано не только с заложенными в закономерностях металлического обращения предпосылками, но также с особыми предпосылками, заложенными в закономерностях капитализма. Дело в том, что развитие капитала приводит, во-первых, к расширению сферы обращения при монополии на благородные металлы и, во-вторых, к стремлению капитала экономить на средствах обращения. «…Тенденцией капитала является обращение без времени обращения, а отсюда — и превращение орудий, служащих только для сокращения времени обращения, во всего лишь положенные капиталом определения формы, подобно тому как те различные моменты, которые капитал проходит в сфере обращения, представляют собой качественные определения его собственного метаморфоза» [1, Т. 46, Ч. 2, С. 107].

Вспомним, что денежные знаки сами по себе не обладают стоимостью, а лишь выражают стоимость денежного товара (золота). В связи с этим стоит заметить, что стоимость всей массы обращающихся денежных знаков зависит от стоимости того количества золота, которое они замещают в обращении. Их меновая стоимость представляется как соответствие их номинальной суммы к потребностям самого оборота в деньгах (золоте). Государство может напечатать сколько угодно денежных знаков, но вкинутые в обращение денежные знаки подчиняются уже своим закономерностям, неподвластным государству. Если государство печатает денежные знаки, превышающие потребность оборота в деньгах, то денежные знаки обесцениваются. Этот процесс называется инфляцией. У инфляции, согласно Марксу, может быть три причины:

1. Основательная утрата доверия к правительству;
2. Выпуск государством денежных знаков в большом количестве. Энвер Ходжа правильно подчеркивал, что «повышение цен и особенно инфляция являются в руках монополий и капиталистического и ревизионистского государства очень подходящим средством перекладывания тяжелого бремени кризиса на плечи рабочего класса и других трудящихся» [2, С. 174]. Не только во время кризиса, но и в «мирное» время инфляция служит хорошим инструментом для перераспределения национального дохода в пользу буржуазии.
3. Возникновение особой потребности в денежном товаре (золоте/серебре).

Инфляция сопровождается общим повышением товарных цен. Последнее суть реакция «процесса обращения, насильственно приравнивающего знаки стоимости тому количеству золота, вместо которого они обращаются» [1, Т. 13, С. 103].

Мы не будем подробнее останавливаться на проблеме инфляции и вообще закономерностях бумажно-денежного обращения (основные моменты раскрыты) и перейдём уже к истории проблемы.

2. Современные деньги

1) Из истории денежного товара. Биметаллизм и монометаллизм

Золото, как денежный товар, утвердилось задолго до капитализма, но стало абсолютным денежным товаром лишь с его утверждением. Раньше всех золото как устойчивый денежный товар утвердилось ещё в средние века в Италии: в XIII в. у итальянских городов были уже свои золотые монеты. Связано это было с бурным развитием колониальной и сухопутной торговли и кредитного дела. Заразившись (экономически) от Италии, другие европейские регионы так же стали вводить в оборот золотую монету. Но золотая монета использовалась для крупных торговых операций, для мелких (местных) же торговых сделок использовали преимущественно серебряные монеты.

В XIV в. по всей Европе семимильными шагами развивается торговля. Вместе с тем, добыча золота замедляется, и золото не может удовлетворить спрос на него (как на денежный товар) со стороны рынка. Выходом из такой ситуации стало, во-первых, развитие добычи серебра в самой Европе и, во-вторых, нахождение и освоение богатых серебряных рудников в Южной Америке. Это серебро смогло сместить золото и стало широко использоваться в качестве денежного товара — из них начали чеканить монеты, с помощью них совершали крупные торговые сделки.

Однако борьба серебра и золота (то, что обычно называют биметаллизмом) на этом не заканчивается. В конце концов золото одерживает окончательную победу над серебром (и тем знаменует монометаллическую эпоху). В разных странах это происходило по-разному. Раньше всех золото победило над серебром в стране классического капитализма — Англии. Уже в 1660-е гг. в Англии разрешается вывоз золота и серебра, и начинается их свободная чеканка. Если раньше само государство устанавливало соотношение между золотом и серебром, то к этому времени это правило было отменено. Однако функцию меры стоимости по-прежнему выполняло серебро, а золото использовалось в качестве платежного средства. Поскольку стоимость как золота, так и серебра постоянно колеблется, то фиксированный государственный курс оказывался невыгодным (как тогда казалось) для их наличия в обращении: тот металл, который недооценивался, имел тенденцию выпадать из обращения. Отмена же фиксированного курса государством является основой для удержания обоих металлов в обращении. Однако то, что по видимости становится основой для биметаллизма, в сущности означает расчищение дороги для монометаллизма — для полного господства одного денежного товара, золота. С другой стороны, отмена фиксированного курса негативно влияла на развитие торговых и кредитных отношений, которые требовали единого мерила стоимости и платежного средства.

Английская реформа по отмене фиксированного государственного курса провалилась. Пришлось обратно переходить к этому курсу, но уже с приоритетом золотого обращения. В 1717 г. золоту придали статус обязательного платёжного средства, а между золотом и серебром было установлено твёрдое соотношение (причем соотношение невыгодное для серебра). В 1798 г. из-за снижения цен на серебро была введена свободная чеканка серебряных монет, а в 1816 г. действие таких монет (их платёжная сила) было ограничено. В начале XIX в. золотой монометаллизм уже одержал окончательную победу в Англии. В других европейских странах, за исключением Голландии и Бремена, серебро еще было преобладающим денежным товаром в начале XIX в. Это было связано с тем, что уровень золотодобычи в этот период снизился, а имевшееся золото стекалось в Англию и Голландию, лидирующие на тот момент капиталистические страны. Последней крупной победой серебра была замена золотых денег серебряными в Голландии к середине XIX в. Но и эта победа была временной. Уже к 1870-м гг. Франция, Италия, Бельгия и др. страны также переходят окончательно к золотому монометаллизму.

Таким образом, золотой монометаллизм утвердился к началу империалистической фазы капитализма. Но самая империалистическая эпоха сулила золоту как денежному товару некоторые неприятности…

2) Бумажные деньги и золотой стандарт

До первой империалистической войны золотые монеты и слитки ещё обращались вместе со своими заместителями (денежными знаками). Во время войны золото почти полностью было изъято из обращения, лишь в США оно использовалось в качестве средства платежа, размениваясь на банкноты (и то, с ограничениями). Всё обращение было заполнено денежными знаками.

В условиях массовых банкротств в 1930-1933 г. ФРС не смогла обеспечить достаточную ликвидность для удовлетворения потребностей своих клиентов в наличных деньгах. Для удовлетворения спроса на деньги, ФРС необходимо было снизить процентные ставки и напечатать достаточное количество бумажных денег. Снижение процентных ставок грозило США экспортом из страны золота (т.е. его утечке), а печатание бумажных денег в большом количестве, неадекватном их золотому содержанию пошатнуло бы денежную систему страны, приводя так же к утечке золота и сокращению золотого запаса. Решение этой проблемы было связано с политикой новоизбранного президента Ф. Рузвельта. В результате ряда указов и законодательных актов конвертируемость бумажных денег в золото была приостановлена. Также был изменен паритет доллара с золотом, в результате чего произошла девальвация доллара на 40%. Однако изменение паритета касалось только международных сделок, ибо из внутреннего обращения золото было изъято.

Сразу после избрания Рузвельта президентом была принята Прокламация №2039, в соответствии с которой все банки страны были закрыты на неделю (начиная с 6 марта 1933 г.) и были запрещены всякие банковские операции, вывоз золота и сделки с иностранными валютами.

Указом президента от 5 апреля 1933 г. было запрещено накопление золота, а всё имевшееся у граждан золото должно было быть сдано государству по цене 20,67 доллара за тройскую унцию.

В том же 1933 г. президент получил право а) изменять золотое содержание доллара (до 50% от прежней стоимости), б) санкционировать выпуск банкнот до 3 млрд. долларов и в) принуждать ФРС к выпуску денег на сумму до 3 млрд. долларов для финансирования государственных займов. Был принят закон о золотом резерве, который официально национализировал золото, передав право собственности на него правительству. В 1934 г. в США золото было полностью изъято из обращения и был прекращен размен банкнот и казначейских билетов на золото (хотя они по-прежнему имели золотое обеспечение, представляя из себя их знаки).

Конечным итогом всех этих изменений стала возможность правительства погашать свои проценты и долги в бумажных деньгах. Фактически правительство уменьшило необходимые суммы для выплаты долгов, отвязав золото и денежные знаки (выплата долгов в золоте обошлась бы гораздо дороже).

Точно такие же изменения произошли во всех остальных странах. В том же 1934 г. правительство США взяло обязательство скупать доллары у центральных банков других стран по определенному курсу — 35 долларов за тройскую унцию (0,88 г. золота). Этим самым размен долларов на золото был ограничен в мировом масштабе, однако доллар начал выполнять функцию мировых денег. Иначе говоря, золото перестало выполнять функцию мировых денег, доллар (денежный знак) вытеснил его в этой функции. Золотой стандарт, таким образом, стал действовать лишь в международном масштабе, но в урезанном виде, не действуя при этом во внутреннем обращении. Эта система была закреплена как Бреттон-Вудская система в 1944 г.

Однако, эта система столкнулась с рядом проблем. Поскольку валюты капиталистических стран были прикреплены к доллару, то все они старались иметь у себя всё больше и больше долларовых резервов. Это привело к тому, что запас долларовых резервов этих стран превысил запас золота в США. Последнее означало, что США уже не могли адекватно золотому запасу конвертировать все имевшиеся в мире доллары в золото. Во второй половине 60-х гг. в США ознаменовался ростом инфляции (наибольший в 1967 г.), что привело к частой конвертации долларов в золото. В ответ на это, президент Никсон летом 1971 г. остановил размен долларов на золото иностранными банками. Таким образом, Бреттон-Вудская система рухнула и доллар был полностью отвязан от золота.

Итак, период с 1933 по 1971 гг. можно назвать периодом отмирания золотого стандарта. Это отмирание привело также к переходу от золотого масштаба цен к бумажному масштабу цен. Это также привело к тому, что потерялась вовсе связь между изменением общего уровня цен и ростом производительности труда в золотодобывающей промышленности. Это привело ещё и к тому, что золото стало обычным товаром, имеющим цену в неразменных бумажных деньгах. Как же объяснить это с позиций трудовой теории стоимости?

3) Как это объяснил ревизионизм?

В ревизионистской (т.е. маскирующейся под марксистскую, но на деле органически враждебной ему) экономографии можно выделить несколько подходов к пониманию проблемы отмены золотого стандарта.

Первый подход — догматический. Этого подхода придерживалась основная масса экономистов СССР и его суть состояла в том, что «государственно-монополистическое регулирование денежного обращения и валютных отношений привело к деформации механизма ценообразования и денежного обращения, но не к демонетизации золота» [3, С. 15]. Денежные знаки, согласно этому подходу, объективно всегда привязаны к золоту, являются его знаками, несмотря на внешние (юридические) процессы, к примеру, прекращение размена. А факт того, что количество денежных знаков не имеет связи с золотыми резервами и стоимостью золота этими ревизионистами-догматиками объяснялась тем, что полного совпадения между товарными ценами и стоимостью золота никогда не существовало, что по мере развития капитализма расхождение между реальным и номинальным содержанием денег усиливается, но не происходит полного разрыва. Однако, никаких опытных доказательств последнему советские экономисты не приводили. В современности такой же позиции придерживается австралийский экономист Сэм Уильямс. В одной из его статей есть раздел «Некоторые статистические данные об использовании золота сегодня», где он пытается доказать данную позицию:

«Чтобы ответить на вопрос о том, какой процент мирового предложения золота функционирует как деньги, а какой процент состоит из неденежных потребительных стоимостей, мы должны взглянуть на некоторые реальные статистические данные, которые любезно предоставлены нам Всемирным советом по золоту, главной торговой группой золотодобывающей и перерабатывающая промышленность…

Какая часть из этих 163 000 тонн надземного золота, существовавшего в 2008 году, функционировала как “монетарное золото”, а сколько было использовано для других целей? По данным Всемирного совета по золоту, около 29 700 тонн принадлежало “официальному сектору”, что в 2008 году составило 18 процентов от общего мирового предложения золота. То есть 18 процентов от общего мирового предложения золота в 2008 году хранилось в хранилищах центральных банков, государственных казначейств или Международного валютного фонда. Большая часть мировых золотых резервов принадлежит Казначейству США, европейским центральным банкам и контролируемому США МВФ. Это золото, наряду с законными платежными слитками, является единственным официальным монетарным золотом в мире на сегодняшний день».

Кажется, привязка знаков к золоту доказана. Но нет. Для того, чтобы доказать это, Сэм Уильямс должен был доказать привязку предложения денежных знаков к предложению золота. Уильямс никак не доказал наличие связи движения золотодобывающего производства с движением общественного производства в целом. Если темпы роста общественного производства обгоняют темпы роста золотодобывающего производства, то должна происходить дефляция. Если наоборот то инфляция. Это — в случае наличия привязки знаков к золоту. Более того, Уильямс не доказал наличие связи между изменением общего уровня цен и ростом производительности труда в золотодобывающей промышленности.

Второй подход — борисовский. Представители этого подхода, признавая отсутствие связи между денежными знаками и золотом, просто останавливаются на констатации этого факта и при этом зачастую считают, что денежные знаки непосредственно выражают стоимость товаров. Но стоимость товара не может быть выражена непосредственно (т.е. товар не выражает стоимость в самом себе), стоимость одного товара всегда выражается в другом товаре. Денежный знак почти не обладает стоимостью, чтобы он мог выражать стоимость других товаров. Если, к примеру, один хлеб выпекается 20 минут и стоит 30 рублей, то эти 30 рублей должны также производиться 20 минут, чтобы выражать в себе стоимость хлеба. Когда была привязка знаков к золоту, всё было просто: эти 30 рублей выражали собой количество золота, производившегося за 20 минут.

Иначе говоря, считать, что стоимость может выражаться непосредственно в денежных знаках суть отрицание теории стоимости, в которой одинаковые количества рабочего времени приравниваются друг к другу. В «советской» политэкономии такие взгляды выражал Станислав Михайлович Борисов (по его фамилии и назван подход). Он «объяснял» отделение следующим образом: «1) вследствие ликвидации металлического обращения исчезло единство меры стоимости и средства обращения, без чего нет денег; 2) поскольку золото не выполняет функцию средства обращения, то оно не может выполнять и функцию меры стоимости; 3) функцию меры стоимости стали выполнять бумажные деньги; 4) золотой паритет доллара есть не что иное, как цена золота» [3, С. 15; 4]. Таких же позиций придерживались некоторые «советские» экономисты и придерживаются западные мелкобуржуазные экономисты Анвар Шейх [5] и Майкл Робертс. М. Робертс к примеру пишет: «Стоимость денег все еще привязана к общественно необходимому рабочему времени в процессе капиталистического накопления. Другими словами, если товарные деньги содержали стоимость то нетоварные деньги представляют/отражают стоимость. И те, и другие поэтому могут измерять стоимость других товаров и выражать их форму стоимости» [6].

Здесь мы видим своего рода «парадокс», когда с одной стороны — внешнее признание теории стоимости (где у стоимости есть два полюса — ОФС и ЭФС, которые приравниваются в силу наличия в них одинакового количества труда), а с другой стороны — фактическое отрицание теории стоимости (когда не обладающие стоимостью сами по себе знаки объявляются ЭФС).

Третий подход — шаровский. Он представлен «советским» экономистом Александром Николаевичем Шаровым, который не ограничился простой констатацией того, что денежные знаки более не привязаны к золоту. Он попытался дать объяснение проблемы, не отрицая теорию стоимости (как это сделали борисовцы), т.е. более последовательно. Согласно А. Н. Шарову «для денег важным является не то, что они могут измерить, а то, что они могут соизмерить различные стоимости» [7, С. 17]. Объяснение Шарова достаточно интересное и, казалось бы, логичное. Но лишь на первый взгляд. Это положение экономист доказывает различными, вырванными из контекста цитатами Маркса и Энгельса. И впадает в положение, где по сути отрицает вовсе форму стоимости с двумя его полюсами. Ибо деньги как товар именно выражают, измеряют стоимость товаров. Говорить, что они «соизмеряют» стоимости товаров суть софистика, поскольку для «соизмерения» товары должны быть приравнены непосредственно друг к другу. А такового при денежной форме стоимости мы не наблюдаем. Вся товарная масса выражает свою стоимость в деньгах.

4) С. М. Никитин и правильное понимание денежного товара и денежных знаков современного капитализма

Первоначально вопрос — что в современности (когда отменён золотой стандарт) является всеобщим материалом для выражения стоимости? — задавался мне членами различных кружков организации. Тогда я по незнанию отвечал, что денежные знаки непосредственно выражают стоимость товаров (воспроизводя ошибочный, борисовский подход). В дальнейшем обсуждении с отдельными членами редакции у меня завязалась дискуссия, в ходе которой получился один единственный верный результат — денежные знаки не могут выражать стоимости товаров, не обладая сами стоимостью (или, не выражая сами стоимость другого товара, денежного товара). Знаками какого денежного товара являются современные денежные знаки? В поисках ответа на этот вопрос, я выдвинул предположение, что современным денежным товаром является товар рабочая сила. Я исходил из следующих фактов:

— при социализме происходит возвращение от денежной формы стоимости к простой, где индивидуальные предметы потребления непосредственно обмениваются на рабочие силы и где первые суть ОФС, а вторые — ЭФС;

— в современности гораздо больше предпосылок коммунизма, нежели сто лет назад. Предпосылки эти состоят в том, что обобществление производства достигло всемирного масштаба, что товарное производство подорвано изнутри. Соответственно, капитализм, насколько это возможно в его рамках, приводит в соответствие с характером производительных сил свои отношения;

— именно поэтому рабочая сила стала выступать уже как денежный товар, что является выражением указанных предпосылок (точно так же, как их выражением является усиление коллективных форм капиталистической собственности).

Таким образом, я смог логически (точнее — с помощью субъекции [8]) подтвердить ранее выдвинутое предположение. Золото и серебро в качестве денежного товара утвердились ещё до капитализма. Как мы знаем, простое товарное производство предполагает разобщенность, разрозненность товаропроизводителей. Именно это обстоятельство и его развитие привело к выделению золота и серебра в качестве денежного товара. Капитализм в начале своего существования закрепил золото и серебро в качестве денежного товара. Но по мере развития капитализма во всемирном масштабе также усиливалось общемировое обобществление производства (особенно в период империализма), подрывающее основы товарного производства. А это = всё большему усилению предпосылок для перехода к именным квитанциям. Этого в рамках капитализма достичь нельзя, однако преддверие этого уже создано тогда, когда рабочая сила стала денежным товаром.

Маркс пишет: «Адекватной формой проявления стоимости, или материализацией абстрактного и, следовательно, одинакового человеческого труда, может быть лишь такая материя, все экземпляры которой обладают одинаковым качеством. С другой стороны, так как различие величин стоимости носит чисто количественный характер, то денежный товар должен быть способен к чисто количественным различиям, т. е. должен обладать такими свойствами, чтобы его можно было делить на произвольно мелкие части и вновь составлять из этих частей. Золото и серебро обладают этими качествами от природы» [1, Т. 23, С. 99].

Обладают ли все экземпляры товара рабочая сила одинаковым качеством? Безусловно. Можно ли делить товар рабочая сила на произвольно мелкие части и вновь составлять из этих частей? Так же, да. Однако, необходимо различать товар рабочая сила как специфический товар (стоимость которой равна стоимости средств для его производства, а потребительная стоимость которой состоит в возможности создавать стоимость сверх своей стоимости) от рабочей силы в роли денежного товара (стоимость которой также равна стоимости средств его воспроизводства, но потребительная стоимость которой выражается идеально как возможность приобретать все остальные товары). Таков был мой вывод, сделанный чисто-логически, без опытной проверки и оттого не вполне уверенный.

Далее, работая над экономографией и ознакамливаясь с экономической литературой, я наткнулся на работу советского экономиста Сергея Михайловича Никитина (1928—2008) «Проблемы ценообразования в условиях современного капитализма» от 1974 г. Работа примечательна тем, что там впервые выдвинуто положение о том, что рабочая сила стала денежным товаром. Разумеется, что С. М. Никитин стоял на ревизионистских позициях в понимании пролетарского социализма (и даже в ряде вопросов по капитализму) и оттого не мог вывести (субъецировать) из своего понимания, что рабочая сила стала денежным товаром. С. М. Никитин вывел свое понимание индуктивным путём, за что надо отдать ему должное.

Для начала Никитин подчеркивает следующий факт. Денежные знаки, не обладая стоимостью, могут быть представителями какого-либо товара, обладающего стоимостью при следующих условиях: 1) значительные массы денежных знаков должны соприкасаться с этим товаром на внутреннем рынке, «если не в форме непосредственного размена, то хотя бы в форме промежуточного звена при его покупках и продажах»; 2) этот товар должен реализовываться на внутреннем рынке по цене, которая сама определяется изменением стоимости этого товара. Далее Никитин верно констатирует, что золото в современных условиях не удовлетворяет этим требованиям. Оригинальной является его следующая мысль:

«…Основная масса бумажных денег в развитых странах капитализма служит для покрытия заработной платы, составляющей в количественном отношении решающую часть всех доходов, получаемых в капиталистическом обществе. Поэтому соприкосновение бумажных денег с товаром рабочая сила в порядке обслуживания его продаж и покупок крайне велико. Достаточно сказать, что в 1970 г. в США годовой фонд заработной платы (без жалованья государственных служащих и военнослужащих) составлял 485,9 млрд. долл, (или 60,7% национального дохода страны) — сумма не идущая ни в какое сравнение с годовым объемом покупок и продаж золота на внутренних капиталистических рынках (как, впрочем, и с годовым объемом покупок и продаж преобладающего большинства других товаров)» [9, С. 353].

Если мы посмотрим на то, какая часть национального дохода приходится на оплату труда, то мы увидим, что и по сей день она составляет больше половины.

Доля рабочего фонда (фонда заработной платы) в национальном доходе в США

Данные по России с 2011 по 2020 гг. показывают ту же картину:

Итак, соприкосновение денежных знаков с товаром рабочая сила на внутреннем рынке крайне высокое. Первое требование товаром рабочая сила удовлетворяется. Что касается второго требования, то С. М. Никитин приводит общеизвестный факт того, что цена рабочей силы (заработная плата) тяготеет к стоимости рабочей силы и что «стоимость рабочей силы, представляя величину затрат на ее воспроизводство (т. е. стоимость того исторически меняющегося набора товаров и услуг, который обеспечивает воспроизводство рабочей силы), находится в определенной связи с количеством и качеством трудовых затрат, производимых теми или иными категориями работников (хотя заработная плата и составляет только часть стоимости товаров, а другую часть составляет присваиваемая классом капиталистов прибавочная стоимость)». Эта связь, согласно Никитину, проявляется в тенденции к уравниванию заработной платы с равными по количеству и качеству трудовыми затратами (т.е. предприниматель ставит одинаковую цену на одинаковую по количеству и качеству способность к труду). Эта тенденция является частью рыночной тенденции к уравниванию цен однокачественных товаров.

«Конкретный механизм, позволяющий бумажным деньгам без прямой связи с золотом, выполнять функцию меры стоимости, действует следующим образом. Заработная плата, полученная в виде бумажных денег, представляет в развитых странах капитализма спрос на большую или даже преобладающую часть потребительского фонда страны. При ее расходовании происходит обмен стоимости рабочей силы на определенные потребительские товары. Именно через этот обмен (и далее через цепную систему связи потребительских товаров со средствами производства) бумажные деньги выполняют функцию меры стоимости, но не самостоятельно, а в качестве представителей товара рабочая сила» [9, С. 355-356].

Таким образом, с полным соответствием с трудовой теорией стоимости, С. М. Никитин доказывает, что денежные знаки не сами по себе (как то полагал Борисов), а только как представитель товара рабочая сила могут выполнять свои функции.

В связи с данным открытием, сделанным впервые С. М. Никитиным и самостоятельно нами, могут появиться определённые вопросы. В частности вопрос с примечанием 50 первого тома «Капитала», где Маркс говорит, что деньги не представляют непосредственно рабочего времени:

«Вопрос, почему деньги не представляют непосредственно самого рабочего времени, почему, например, бумажный денежный знак не представляет x рабочих часов, сводится просто к вопросу, почему на базисе товарного производства продукты труда должны принимать форму товаров, так как форма товара предполагает разделение их на товары и денежный товар; или — к вопросу, почему частный труд не может рассматриваться как непосредственно общественный труд, т. е. как своя собственная противоположность» [1, Т. 23, С. 104].

Здесь стоит заметить, во-первых, что в качестве именно товара рабочая сила является денежным товаром и, во-вторых, что империалистическая стадия капитализма, как уже сказано, подорвала товарное производство громадными темпами обобществления производства (оттого и обнаруживаются черты переходного периода к уничтожению денежного обращения).

Итак, надо резюмировать, что современный марксизм — подлинный, анти-ревизионистский марксизм, стоящий на позициях Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина-Ходжи успешно решил вопрос о том, что в современности является денежным товаром.

Продолжение следует…

Литература

1. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2.
2. Э. Ходжа. Империализм и революция.
3. Э. Андрес. Основы теории денег социалистического общества. М., 1975.
4. С. М. Борисов. Золото в экономике современного капитализма. М., 1968.
5. А. Шейх. Капитализм.
6. М. Робертс. Современная денежная теория – часть 1: чартализм и Маркс.
7. А. Н. Шаров. Эволюция денег при капитализме. М., 1990.
8. Ш. Маммаев. Как применяется диалектический метод Маркса? Часть 1.
9. С. М. Никитин. Проблемы ценообразования в условиях современного капитализма. М., 1973.