Деньги: прошлое, настоящее и будущее. Часть 2

Содержание

• 3. Процесс отмирания денег в переходный период к социализму
• 1) Обзор марксистской экономографии. Маркс и Энгельс
• 2) Обзор марксистской экономографии. Ленин, Сталин и другие коммунисты
• 3) Пара слов о ревизионистской экономографии
• 4) Одна из закономерностей переходного периода
• Примечания

3. Процесс отмирания денег в переходный период к социализму

1) Обзор марксистской экономографии. Маркс и Энгельс

Как известно, в наиболее общем виде характерные черты социализма и коммунизма впервые были описаны Марксом и Энгельсом. Среди этих характерных черт важное значение имеет описание процесса отмирания денег.

Наиболее известная в этом отношении работа Маркса — это «Критика Готской программы». В ней Маркс, описывая первую фазу развития коммунистического общества отмечает:

«Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам дает ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя — это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нем. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме» [1, , Т. 19, С. 18]

То есть, по Марксу, в период социализма никаких денег нет и вместо этого осуществляется непосредственный обмен товара рабочая сила на товары индивидуального потребления. Иначе говоря, товарный обмен (соответственно и товарное производство) сохранился, НО! только между рабочими (продающими свою рабочую силу) и рабочим государством. Маркс продолжает: «Здесь, очевидно, господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров, поскольку последний есть обмен равных стоимостей. Содержание и форма здесь изменились, потому что при изменившихся обстоятельствах (1) никто не может дать ничего, кроме своего труда, и потому что, с другой стороны, (2) в собственность отдельных лиц не может перейти ничто, кроме индивидуальных предметов потребления. Но что касается распределения последних между отдельными производителями, то здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой».

Итак, надо зарубить себе на носу тот факт, что первая фаза коммунистического общества предполагает только одну форму обмена — между государством и рабочими. Иные формы обмена могут иметься только до социализма, при наличии помимо государственного сектора экономики других секторов (к примеру колхозно-кооперативного). Если в нашей стране два и более сектора экономики, то естественным является наличие, сохранение и развитие денежной формы стоимости. Для достижения этого предварительного условия социализма, уничтожения денежный формы стоимости необходимо утверждение единого государственного сектора экономики на все производительные силы. Только этим возможно осуществить переход от денежной формы стоимости к простой форме стоимости (непосредственному, безденежному обмену).

Теперь надо понять, что из себя представляет указанная Марксом индивидуальная квитанция (удостоверение). Раз у нас один сектор экономики, то именные квитанции не выполняют и не могут выполнить функций денег, не могут быть ни материалом для выражения стоимости, ни средством обращения, накопления и платежа, ни выступать в виде мировых денег. Потому Маркс и пишет:

«Производители могут, пожалуй, получать бумажные удостоверения, по которым они извлекают из общественных запасов предметов потребления то количество продуктов, которое соответствует времени их труда. Эти удостоверения не деньги. Они не совершают обращения» [1, Т. 24, С. 402].

Если деньги имеют пять своих функций, то именная квитанция не обладает ни одной из этих функций, а обладает только одной функцией — фиксирует количество отработанного рабочим индивидуального рабочего времени. Если раньше именная квитанция выступала в виде бумажных удостоверений, то в современности квитанция будет в электронной форме. Развитие науки и техники позволяет чрезвычайно упростить и облегчить процесс внедрения квитанций.

Позиция Маркса и Энгельса предельно ясна, ибо исходит из точного анализа капитализма и вытекающих из его развития следствий. В связи с этим несостоятельны никакие попытки современного ревизионизма представить дело так, будто деньги при строительстве социализма представляют из себя те самые квитанции, о которых говорил Маркс.

2) Обзор марксистской экономографии. Ленин, Сталин и другие коммунисты

В. И. Ленин в своей знаменитой работе «Государство и революция» вслед за Марксом и Энгельсом повторял:

«Каждый член общества, выполняя известную долю общественно-необходимой работы, получает удостоверение от общества, что он такое-то количество работы отработал. По этому удостоверению он получает из общественных складов предметов потребления соответственное количество продуктов. За вычетом того количества труда, которое идет на общественный фонд, каждый рабочий, следовательно, получает от общества столько же, сколько он ему дал» [2, Т. 33, С. 92].

В программе РКП(б) 1919 г. также была зафиксирована цель заменить денежное обращение безденежным расчётом:

«Опираясь на национализацию банков, РКП стремится к проведению ряда мер, расширяющих область безденежного расчета и подготовляющих уничтожение денег: обязательное держание денег в народном банке; введение бюджетных книжек, замена денег чеками, краткосрочными билетами на право получения продуктов и т. п.» [2, Т. 38, С. 441].

В отличие от Маркса и Энгельса, Ленин и Сталин могли на практике разработать меры постепенного уничтожения денежного обращения и перехода к простой форме стоимости. В. И. Ленин, внёсший самый большой вклад в разработку теории переходного периода от капитализма к социализму, подчеркивал:

«Деньги — ведь это сгусток общественного богатства, сгусток общественного труда, деньги — это свидетельство на получение дани со всех трудящихся, деньги — это остаток вчерашней эксплуатации. Вот что такое деньги. Можно ли как-нибудь сразу их уничтожить? Нет. Еще до социалистической революции социалисты писали, что деньги отменить сразу нельзя, и мы своим опытом можем это подтвердить. Нужно очень много технических и, что гораздо труднее и гораздо важнее, организационных завоеваний, чтобы уничтожить деньги, а до тех пор приходится оставаться при равенстве на словах, в конституции, и при том положении, когда каждый, имеющий деньги, имеет фактическое право на эксплуатацию. И мы не могли отменить денег сразу. Мы говорим: пока деньги остаются, и довольно долго останутся в течение переходного времени от старого капиталистического общества к новому социалистическому» [2, Т. 38, С. 352-353].

Деньги остаются по Ленину только ДО социализма. Ленин предполагал, что для перехода к социализму потребуется безденежный продуктообмен. Не стоит думать, что ленинский «безденежный продуктообмен» и безденежный товарный обмен между рабочими и их государством — одно и тоже. Нет. На деле под безденежным продуктообменом Ленин подразумевал обмен продуктов промышленности на продукты земледелия без посредства денег. Этот ленинский продуктообмен имеет отношение к марксовому безденежному обмену только в том смысле, что он также возможен только при единой собственности государства на все производительные силы. Иначе говоря, ленинский продуктообмен это несколько иной аспект пролетарского социализма, при котором нет денег. «Надо побольше вдуматься — пишет Ленин — (и детальнее изучить соответствующие факты) в условия переходной эпохи. Переход от денег к безденежному продуктообмену бесспорен. Чтобы этот переход был успешно завершен, надо чтобы был осуществлен продуктообмен (не товарообмен). Пока мы не в силах осуществить товарообмен, т. е. давать крестьянству промпродукты, — до тех пор крестьянство вынуждено оставаться при обломках товарного (а следовательно, денежного) обращения, при суррогате его. Отменить суррогат (деньги), пока крестьянству не дали еще того, что устраняет надобность в суррогате, экономически неправильно. Надо это обдумать очень серьезно» [2, Т. 52, С. 22-23].

Обычно любят спекулировать с цитатами Ленина из работы «О кооперации», где он говорит, что «при нашем существующем строе предприятия кооперативные отличаются от предприятий частнокапиталистических, как предприятия коллективные, но не отличаются от предприятий социалистических, если они основаны на земле, при средствах производства, принадлежащих государству, т. е. рабочему классу» [2, Т. 45, С. 375]. Далее рассуждают в том духе, что в СССР к середине 1930-х гг. было всего два производственных сектора — социалистический и кооперативный. Мол вот, всё по Ленину — кооперативные предприятия ведь не отличаются от «социалистических», ибо были основаны на средствах производства, принадлежавших государству. Это является «достаточным основанием» для утверждений о построении в СССР социализма. На деле, рассуждать подобным образом — это издеваться над ленинским наследием, издеваться над ленинским пониманием социализма, сводя его к формуле «господство двух форм социалистической собственности + руководящая роль коммунистической партии». Воистину, величайшее опошление марксизма. Но Ленин касательно «социалистических» предприятий писал следующее:

«Перевод госпредприятий на так называемый хозяйственный расчет неизбежно и неразрывно связан с новой экономической политикой, и в ближайшем будущем неминуемо этот тип станет преобладающим, если не исключительным. Фактически это означает, в обстановке допущенной и развивающейся свободы торговли, перевод госпредприятий в значительной степени на коммерческие, капиталистические основания. Это обстоятельство, в связи с настоятельнейшею необходимостью повысить производительность труда, добиться безубыточности и прибыльности каждого госпредприятия, в связи с неизбежным ведомственным интересом и преувеличением ведомственного усердия, неминуемо порождает известную противоположность интересов между рабочей массой и директорами, управляющими госпредприятий или ведомствами, коим они принадлежат. Поэтому и по отношению к госпредприятиям на профсоюзы безусловно ложится обязанность защиты классовых интересов пролетариата и трудящихся масс против их нанимателей» [2, Т. 44, С. 342-343].

Хозяйственный расчёт, безусловно связанный с наличием и сохранением денег, оставался в СССР во весь его период — и в пролетарский (1922—1953), и в буржуазный (1953-1991). Уничтожить капиталистические основания государственных («социалистических») предприятий можно, только уничтожив деньги, то есть только уничтожив двух- (и много-) секторность экономики. И только тогда можно будет говорить о построении социализма.

В этой связи И. В. Сталин в 1952 г. говорил о значении хозрасчета (капиталистических оснований госпредприятий) на тот исторический момент:

«Дело в том, что потребительские продукты, необходимые для покрытия затрат рабочей силы в процессе производства, производятся у нас и реализуются как товары, подлежащие действию закона стоимости. Здесь именно и открывается воздействие закона стоимости на производство. В связи с этим на наших предприятиях имеют актуальное значение такие вопросы, как вопрос о хозяйственном расчете и рентабельности, вопрос о себестоимости, вопрос о ценах и т. п. Поэтому наши предприятия не могут обойтись и не должны обходиться без учета закона стоимости» [3].

Говоря о земледелии в условиях строительства социализма, Ленин подчеркивает:

«Уничтожение частной собственности на землю нисколько не изменяет буржуазных основ торгового и капиталистического землевладения. Нет ничего ошибочнее того мнения, будто национализация земли имеет что-либо общее с социализмом или даже с уравнительностью землепользования. Что касается социализма, то известно, что он состоит в уничтожении товарного хозяйства. Национализация же есть превращение земли в собственность государства, и такое превращение нисколько не затрагивает частного хозяйства на земле. Будет ли земля собственностью или «достоянием» всей страны, всего народа, от этого не меняется система хозяйства на земле, совершенно точно так же, как не меняется (капиталистическая) система хозяйства у зажиточного мужика, покупает ли он землю «навечно», арендует ли помещичью или казенную землю, «собирает» ли наделы опустившихся несостоятельных крестьян. Раз остается обмен, о социализме смешно и говорить. А обмен продуктов земледелия и средств производства совершенно не зависит от форм землевладения» [2, Т. 17, С. 127].

Система хозяйства на земле (даже если она государственная) должна включиться в государственный сектор экономики как его элемент, чтобы уничтожить капиталистические основы сельского хозяйства. В работе «Экономические проблемы социализма в СССР» Сталин также пишет:

«В колхозных же предприятиях, хотя средства производства (земля, машины) и принадлежат государству, однако продукция производства составляет собственность отдельных колхозов, так как труд в колхозах, как и семена, – свой собственный, а землей, которая передана колхозам в вечное пользование, колхозы распоряжаются фактически как своей собственностью, несмотря на то, что они не могут ее продать, купить, сдать в аренду или заложить. Это обстоятельство ведет к тому, что государство может распоряжаться лишь продукцией государственных предприятий, тогда как колхозной продукцией, как своей собственностью, распоряжаются лишь колхозы. Но колхозы не хотят отчуждать своих продуктов иначе как в виде товаров, в обмен на которые они хотят получить нужные им товары. Других экономических связей с городом, кроме товарных, кроме обмена через куплю-продажу, в настоящее время колхозы не приемлют. Поэтому товарное производство и товарооборот являются у нас в настоящее время такой же необходимостью, какой они были, скажем, лет тридцать тому назад, когда Ленин провозгласил необходимость всемерного разворота товарооборота» [3, С. 40].

Сталин однозначно подчеркивает, что «когда вместо двух основных производственных секторов, государственного и колхозного, один всеобъемлющий производственный сектор с распоряжения всей потребительской продукцией товарное обращение с его “денежным хозяйством” исчезнет, как ненужный элемент народного хозяйства» [3, С. 41].

Вместе с тем Сталин не строил иллюзий на счет денег и не считал их в условиях СССР марксовыми квитанциями. Более того, Сталин подчеркивает буржуазный характер денег:

«Деньги останутся у нас еще долго, вплоть до завершения первой стадии коммунизма, — социалистической стадии развития… Деньги являются тем инструментом буржуазной экономики, который взяла в свои руки Советская власть и приспособила к интересам социализма для того, чтобы развернуть вовсю советскую торговлю и подготовить тем самым условия для прямого продуктообмена… Продуктообмен может прийти лишь на смену и в результате идеально налаженной советской торговли» [4, Т. 13, С. 343].

В сталинском понимании НЭП не завершился в 1929 г. Тогда завершился только первый этап НЭПа и начался второй. Газета «Молодой сталинец» в 1940 г. недвусмысленно пишет: «раз товарооборот и деньги останутся у нас вплоть до завершения первой фазы коммунизма, значит НЭП еще остается» [5].

Но если у Ленина деньги имеются до социализма, если всё указанное относится к периоду перехода от капитализма к социализму, то Сталин и его команда впала в заблуждение, смешивая НЭП и первую фазу коммунизма. Оттого Сталин и сталинцы писали о сохранении денег не только при переходном периоде к социализму, но также «вплоть до завершения первой стадии коммунизма».

Надо заметить, что помимо работы Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» в такой же степени важной является работа Ким Ир Сена «Тезисы по социалистическому аграрному вопросу в нашей стране» (1964 г.). В ней Ким Ир Сен дальше развивает те положения, которые изложил Сталин в своей работе.

Поскольку Ким Ир Сен имел относительно верное представление о пролетарском социализме, то он правильно вслед за Лениным считал предварительным условием социализма единую государственную («всенародную») собственность на все производительные силы:

«Чтобы добиться полной победы социализма, мы должны устранить классовые различия; для этого мы должны установить монолитное преобладание всенародной собственности на средства производства путем преобразования кооперативной собственности во всенародную собственность» [6, Т. 85, С. 290].

Хотя у корейских коммунистов не выражается понимание того, что при установлении монолитного преобладания государственной собственности деньги отпадают за ненадобностью, но само положение о необходимости этого предварительного условия социализма у них имеется.

Э. Ходжа, ошибочно обзывая групповую (т.е. колхозно-кооперативную) собственность социалистической, тем не менее правильно определял его сущность:

«По их [некоторых экономистов] мнению, общенародная собственность одинакова с совместной кооперативной собственностью! Именно здесь ошибаются они, потому что она, правда, является социалистической собственностью, но не одинаковой формы: одна — всенародная социалистическая собственность, другая — групповая социалистическая собственность, и здесь, при определеннии этих двух форм собственности, мы ни на йоту не отходим от марксистско-ленинской теории. Почему? Общественная собственность включает в себя землю и другие средства производства, будь это животные, машины и т.д., тогда как личная собственность включает остальные продукты широкого потребления. В кооперативах существует групповая собственность, однако групповая собственность в Презском кооперативе, скажем, не является частью групповой собственности Вакиарского кооператива; нет, она собственность Презской группы, и эта группа не имеет право снабжаться, скажем, молоком из другого кооператива. Почему? Потому что данное молоко является собственностью этой группы. Продукты же Суктского сельскохозяйственного предприятия, поскольку они являются государственной собственностью, забирает государство и развозит куда следует, распределяет их всему народу по всей Албании…

Кооперативная собственность является переходной формой, через которую надо обязательно идти, чтобы прийти затем к общенародной собственности» [7, Т. 4, С. 143-144].

Таким образом, наиболее точное в научном отношении понимание процесса отмирания денег было у Маркса, Энгельса и Ленина. Сталин, Э. Ходжа и Ким Ир Сен хорошо понимали важное предварительное условие победы социализма, но не понимали вытекающего из этого отмирания денег. В их работах мы не находим ничего касательно введения именных квитанций для простой формы обмена при социализме.

3) Пара слов о ревизионистской экономографии

Видный советский антикоммунист и автор антисталинского учебника по политической экономии К. Островитянов касательно советских денег писал следующее:

«Деньги относятся к тем экономическим категориям, которые, сохраняя старую форму, коренным образом меняют свою природу применительно к потребностям развития социалистической экономики. В отличие от капитализма, где деньги превращаются в капитал, являются средством присвоения чужого неоплаченного труда, в социалистическом хозяйстве деньги служат орудием хозяйственного строительства в интересах народных масс, экономическим инструментом планирования народного хозяйства, средством учёта и контроля за производством и обращением товаров.

В социалистическом хозяйстве изменяется коренным образом содержание и назначение функций денег по сравнению с функциями денег при капитализме» [8, С.449-451].

Примерно в таком же русле рассуждали и другие советские экономисты-ревизионисты. В чем же состоит коренное изменение природы денег при «социализме»? Оказывается в том, что в обществе господствуют социалистические производственные отношения, а не капиталистические, и в том, что деньги якобы перестали быть орудием эксплуатации масс и служат им.

При этом перечисляются все пять функций денег. Интересно ведь получается: содержание и назначение денег коренным образом поменялось, но их существенные черты, функции, остались. Они, дескать, форма.

Товарное производство имеет своим предварительным условием общественное разделение труда и частную собственность на средства производства. Как только в силу этого разделения и собственности масса товаропроизводителей расширяется, появляются деньги, как материал для всеобщего выражения стоимости (см. развитие форм стоимости в «Капитале»). Раздробленность производителей - это тот фактор, который и делает потребными материал для всеобщего выражения стоимости. Если нет раздробленности и в обществе царит одна собственность, то деньги вообще не нужны. Не потому что этот единый собственник не хочет их, а потому что естественная, экономическая надобность в них отпадает. Поэтому вообще ни о каких социалистических производственных отношениях с наличием денег идти речи не может. Это во-первых. Во-вторых, в СССР существовало множество собственников: государство, колхозы и кооперативы, каковых были сотни и тысячи по всей стране и все они друг с другом имели только денежные отношения. Итак, даже если упустить государство и рабочих, уже наличие огромного количества обособленных колхозов не даёт нам никак говорить о наличии в СССР социализма и о том, что деньги, дескать, изменили содержание — они как раньше выражали раздробленность товаропроизводителей, так и тогда выражали это же. Факт диктатуры пролетариата никак это обстоятельство не меняет.

Ещё более забавны «обоснования» наличия денег при социализме той фразой, что первая фаза коммунизма по Марксу имеет пережитки капитализма. Такой фразой ревизионисты во все времена прикрывали любые антикоммунистические (направленные на реставрацию капитализма) мероприятия. Но если не превращать эти самые «пережитки» в абстрактную и пустую фразу, а знать, что они из себя конкретно и попунктно представляют, то эти пережитки не станут в чьих-либо руках орудием антикоммунизма. Пережитки эти известны: сохранение товарного обмена (хоть он и без денег, но всё же товарообмен); сохранение пролетариата как класса; сохранение пролетарского полу-государства (без бюрократии). Всё! И ничего более.

Некоторые люмпен-буржуа доходят до того утверждения, что советские деньги якобы и были по сути теми самыми именными квитанциями, о которых говорил Маркс. На деле же деньги никогда не были и вообще не могут быть именными квитанциями, ибо последние суть элемент простой формы стоимости, где обмен происходит только между государством и рабочими.

4) Одна из закономерностей переходного периода

В. И. Ленин, анализируя опыт советского строительства, писал:

«Анализируя текущий политический момент, мы могли бы сказать, что переживаем переходный период в переходном периоде. Вся диктатура пролетариата есть переходный период, но теперь мы имеем, так сказать, целую кучу новых переходных периодов…» [2, Т. 42, С. 216].

Если по Марксу социализм и был переходным периодом от капитализма к коммунизму, то Ленин выделил переходный период от капитализма к социализму. Для этого периода присущ ряд закономерностей. Одной из таких закономерностей является закон постепенного сворачивания капиталистического (=денежного) товарообмена.

Этот закон можно охарактеризовать следующим образом: правящий рабочий класс, развивая свои производительные силы, тем постепенно создаёт условия для уничтожения денежного обращения. Если общество движется в этом направлении, то действует этот закон. Если же не движется, то это говорит либо о диктатуре буржуазии, либо о необходимости для рабочего класса прежде в достаточной степени развить пролетарский госкапитализм. Постепенное ограничение сферы денежного обращения — это признак действия этого закона.

Продолжение следует. В следующей части скорее всего будет написано про безденежное планирование народного хозяйства…

Примечания

1. К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е издание.
2. В. И. Ленин. Полное Собрание Сочинений. 5-е издание.
3. И. В. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. М., 1952.
4. И. В. Сталин. Собрания.
5. И. М. Асеев. «Молодой сталинец», 28 мая 1940 г. (№ 74, С.2).
6. Ким Ир Сен. Полное Собрание Сочинений.
7. Э. Х. Ходжа. Избранные произведения.
8. К. В. Островитянов. Политическая экономия. Учебник. 1954 г.