Философию за борт!

Содержание

• I. Три способа понимать мир
• II. Религия – оплот помещичьего класса
• III. Философия – опора буржуазии
• IV. Наука – меч пролетариата
• V. «Философия марксизма» (!?)
• VI. Прислушайтесь к врагам
• VII. Маркс и Энгельс против философии
• VIII. Науку на мостик – философию за борт

Сергей Константинович Минин, один из первых марксистов, кто поднял вопрос о необходимости преодолеть неправильное понимание философии.

Армия и революция. Научный военно-политический журнал – 1922. – №5. – С.16-26.

Три года мы вели молниеносное наступление.
И полтора года вслед за тем мы отступали.
Наступая и отступая, мы то бессознательно, то с заранее обдуманным намерением оставляли в покое тот участок фронта, где мы должны, где мы обязаны, как революционеры, вести решительное наступление.
Это – область отвлеченного мышления.
За самые последние месяцы борьба на этом фронте оживилась: затрещали журнальные пулеметы, заухала тяжелая книжная артиллерия.
Отрадный признак!
Ибо командующие высоты теории, блиндированная крепость науки должны остаться за нами.
Но в этой бурной атаке, в этом штурме на святое святых буржуазии и помещиков мы сами, мы революционеры обнаруживаем немало путаницы и, к сожалению, подчас по самым кардинальным вопросам.
И это после существования коммунизма в течение трех четвертей столетия!
И это после четырех с половиной лет пролетарской диктатуры в одной из крупнейших стран!
Примеры? Да вот он – изумительный, разительный пример – наши возни с какой-то «философией марксизма» …
«Религия марксизма… религия пролетариата» … Не так давно и эти термины и понятия далеко не всем казались уродливыми и смешными.
Но эти времена прошли, по крайней мере, для авангарда рабочего класса.
Прогресс? Но прогресс далеко не головокружительный, а вялый, медленный, черепаший.
«Фи-ло-со-фи-я марксизма».
Нет, на известной стадии это гораздо вреднее и опаснее, чем «религия пролетариата».
Ибо если кто-нибудь из марксистов спутается с религией, каждый рабочий-середняк со здоровыми мозгами может дело поправить и предложить развод неестественному союзу.
Но что делать рабочему, когда на его мозговые форты ведется газовая атака философией?!

I. Три способа понимать мир

В последний период истории человечества три главных общественных класса боролись между собой: землевладельцы, буржуазия и пролетариат.

И каждый из этих классов прекрасно понимал, какое могучее оружие в борьбе представляет собою тот или иной метод, то или иное содержание отвлеченного мышления, тот или иной общий взгляд на мир! В этой жестокой, роковой борьбе каждый класс пытался с тем или иным успехом арсенал своего вооружения пополнить и возглавить так называемым «духовным оружием».

Помещики-рабовладельцы, крепостники пользовались оружием религии.

Буржуазия воевала при помощи философии.

Пролетариат же опирается в борьбе исключительно на науку.

II. Религия – оплот помещичьего класса

Но что такое религия? Амплитуда колебаний в содержании этого понятия колоссальна – от веры дикаря в физическое существование «души» во сне или после смерти тела, от веры древнего крестьянина в домового (домашнего бога) до рационалистического «Божества» и «Бога-природы».

Но сущность религии, религии типической в конечном итоге такова:

1. Религия есть вера, т. е. не знание, не наука.
2. Религия есть вера в духа, а не в материю или материальный мир.
3. Религия есть вера в духа личного, а не в туманного, отвлеченного, философского.
4. Религия – это вера в личного духа и самого по себе, но существу неизменного.
5. Религия – это вера в личного, неизменного духа-творца, управителя или разрушителя остального мира.
6. Религия – это вера в личного, неизменяющегося духа-творца, творящего, управляющего или разрушающего мир по произволу, без соблюдения каких-либо законов, даже своих собственных.
7. Наконец, религия – это вера в личного и т. д. духа как источник познания, вера в «божественное откровение».

Вот она онтология, космология, гносеология и т. д. дикаря, помещика, землевладельца, рабовладельца, крепостника, монархиста. Вот он духовный отпечаток исторического класса, который в производстве и эксплуатации не нуждается в науке и пытает или сжигает живьем ее представителей. При этом отнюдь не пролетарская именно наука страшит помещика-дикаря, а вообще наука, даже и испорченная философией, но все же опасная для религии и господства дикого помещика.

III. Философия – опора буржуазии

Не идеалистическая, не метафизическая только, а именно философия вообще, философия, как таковая, служит опорой буржуазии.

Но теперь посмотрим, что же такое философия?

Амплитуда колебаний в содержании и этого понятия необычайно широка: от спиритуализма, т. е. от той же религии, и вплоть до… марксизма.

Но сущность философии, как таковой, философии типической заключается в следующем:

1. В отличие от религии, философия не признает личного духа и признает в той или иной степени самобытность материи.
2. В отличие от науки, философия никогда не признает материю целиком, зато, в согласии с религией, всё-таки признает дух. Дух этот то очень похож на личного господина бога (спиритуализм), то очень похож на материальную природу (пантеизм).
3. Но гегемония духа несомненна в философии. Он не называется Иегова, Бог, Аллах и т. п., но зато он величается – Вечный Разум, Мировая Воля, Абсолютная Идея и так далее.
4. Как материю, так и её диалектическое развитие философия никогда не признавала и не может признать целиком. А когда, в результате развития производственных сил, развития техники и науки, усиливавших буржуазию, как класс, философия принуждена была все больше спускаться на землю, то философия не становилась на нее обеими ногами, а каждый раз только одной и то не вполне прочно: либо она признавала материю почти целиком, но тогда философия отвергала диалектику (метафизический материализм), либо она признавала почти целиком диалектику, но тогда философия отбрасывала прочь «грубую» материю (диалектический идеализм).
5. Но во всех системах философии, либо в методе, либо в содержании познания, либо и в том и другом зараз гегемония принадлежит в той или иной степени метафизике.
6. Философия не отвергнет закономерности, но она никогда не признает её целиком; наоборот, философия тяготеет больше к целесообразности – телеологии.
7. Философия не отрицает материи, как источника познания, но истинным кладезем премудрости она считает тот же дух, как бы он там ни именовался.
8. Итак, философия это полувера, полузнание, полуоткровение, полунаука. Вернее, философия больше вера, чем знание; она ближе к религии, чем к науке.

Религия по-своему монистична.

Наука монистична безусловно.

Философия это дуализм, или ещё худшее – эклектика.

Оно и понятно: философия – это духовный оттиск буржуазии, квинтэссенция её классового «духа». Философия – это скорбь и чаяния «души» класса буржуазии, собственников капитала, сторонников парламентской монархии или монархической республики.

Буржуазия не может признать для себя целиком религию, потому что для самой эксплуатации буржуазия нуждается в науке.

Но буржуазия не может целиком признать и науку, так как без религии она не сможет удержать за собой эксплуатацию.

А в результате – хаотическая, эклектическая помесь из религии и науки с большим или меньшим, но несомненным уклоном от науки к религии, как подобает «мировоззрению» эксплуататорского класса.

Такова «субстанция» философия с её двумя «атрибутами».

IV. Наука – меч пролетариата

В дремучем лесу дикарских иллюзий, варварских фантазий, философских полуоткровений один только рабочий класс ведет борьбу и пролагает себе дорогу мечом, клинок которого выкован молотом опыта на станке природы.

Но что такое наука?

Наука есть путем действия добываемое человеком познание материального мира в его единстве и в его закономерном и диалектическом развитии.

Таким образом:

1. Наука не есть вера, не есть «дух в виде голубицы», спускающийся с откровением на душу «раба божия», и не есть она также «паровой цыпленок» философии, высиженный Вечным Разумом или Мировой Волей, или Абсолютной Идеей в том гнезде, которое называется волей, разумом, или чувством, или духом человека. Нет, наука создается и проверяется путем действия человека на природу, путем взаимодействия с нею. Наука – законное, здоровое дитя деятельного союза человека с остальным материальным миром.
2. Наука не есть открытый богом и застывший догмат, не есть она также вполне законченная в кабинете философа система; наука есть процесс, непрерывный процесс познания, то есть отражения в живом, деятельном человеческом мозгу остального материального мира.
3. Познавая мир, человек (сейчас пролетариат, потом коммунистическое общество) не находит и не будет искать личного или безличного духа, конкретного или абстрактного бога. Познавая мир, человек находит только материю с её первичными и производными свойствами. Результат этого познания тоже называется наукой.
4. Постигая мир, человек находит в бесконечности частей его прочную связь и строгое единство.
   Единство мира отражается и в аппарате человеческого познания. Потому в науке не может быть, как в философии, ни дуализма, ни эклектики вообще. Наука только, стало быть, материалистична, – она монистична по происхождению, а, следовательно, и по содержанию.
5. В кажущемся хаосе движений мира человек познает его суровую дисциплину – строгую закономерность, в кажущейся закономерности однообразных движений человек постигает их непрерывное развитие путем противоречий, то есть наука диалектична – как потому, что диалектически развивается та часть бытия, которая познает (человек), так и потому, что диалектически развивается бытие, которое познается (остальной материальный мир).

Такова наука в её многогранном и стройном величии и в её революционной красоте.

Помещик смотрит на науку, как озлобленный кастрат на женщину.

Буржуа смотрит на науку, как на проститутку, которую можно купить, использовать и оплевать.

И только пролетариат видит в науке подлинного друга и соратника.

Пролетариат не заинтересован в угнетении, наоборот, он ликвидирует навсегда разделение на классы, он освобождает человечество.

А если класс не заинтересован в эксплуатации, он не имеет надобности лгать, обманывать и лицемерить перед угнетенным.

Наоборот, рабочий класс есть единственный и последний из общественных классов, которому орудием борьбы и наслаждения может служит одна только неподкрашенная, неисковерканная наука.

V. «Философия марксизма» (!?)

Как религия, так и философия суть два способа понимания мира у двух основных эксплуатирующих классов, во многом различных друг от друга, но родственных в одном и самом главном: оба эти класса (помещики и буржуа) заинтересованы в угнетении, а следовательно, и в ослеплении, обмане, мистификации порабощенных.

Пролетариат – класс освободитель, класс – революционер до конца, не заинтересован в угнетении, а потому не нуждается ни в религии, ни в философии.

Наоборот, он борется с ними и на известной стадии развития принужден бороться с философией более горячо и жестоко, чем с религией.

Однако, мы – революционеры до конца, мы, марксисты, материалисты-диалектики, позволяем себе, целиком отвергая религию, то безобидно раскланиваться с философией, то заигрывать с нею, то даже подчиняться её буржуазной стихии.

Правда, философию признавал даже… Маркс. Он писал: «Подобно тому, как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так пролетариат находит в философии свое духовное оружие» …

Но только когда же это было! Это было почти в тот же самый год, когда Маркс писал:

«Мы хотим того же, чего хотела «Критика религии» Фейербаха: придать сознательную человеческую форму религиозным и политическим вопросам» («Литер. насл.» т. 1, стр. 533 и 515).

У Маркса и Энгельса такие термины и понятия были только в начале постройки здания.

Леса эти были потом сожжены без остатка.

Но теперь, зачем теперь нам говорить о какой-то «философии марксизма» или «философии пролетариата» ?!

1844 и 1920-22 годы – ведь это большая разница, особенно с точки зрения диалектики.

Но мы говорим, а то так даже и трубим об этой самой «философии».

1. Часто это досадное недоразумение, почти безвредное для науки, скорее оговорка, описка, чем ошибка.
2. Нередко это уже вредное упоение фальшивым термином, которое может повлечь искажение научного содержания.
3. А иной раз фальшивый термин влечёт за собой ложные понятия или прикрывает антинаучные уклоны в коммунистическом мировоззрении и диалектическом методе.

Примеры 1-го случая:

Плеханов употребляет очень часто этот немарксистский термин «философия марксизма» или: «философская сторона марксизма» («Основные вопросы марксизма», гл. 1),

Так, Ленин тоже пишет во введении к «Материализм и эмпириокритицизм» 2 сентября 1920 года: «Я надеюсь, что оно (его сочинение) будет… как пособие для ознакомления с философией марксизма, диалектического материализма, а равно с философскими выводами из новейших открытий естествознания».

Только у Ленина этот термин встречается реже, чем у Плеханова.

Примеры 2-го случая:

Упоения фальшивым термином в марксистской литературе сколько угодно вплоть до последнего времени. Так новый журнал: «Под знаменем марксизма» грешит в этом не мало, начиная с обращения «От редакции» (№№ 1-2):

«Нужно пройти закаляющую школу марксовой философии, чтобы стать стойкими, уверенными, несокрушимыми коммунистами».

У некоторых же авторов это упоение переходит всякие границы.

Так, А. Френкель в статейке размером в одну страничку и с названием: «Надо заострять революционное оружие», сам притупляет его, целых девять раз называя коммунистическое мировоззрение «философией» … («Под знаменем марксизма» №№ 1-2, стр. 68, 69).

Примеры 3-го случая:

Так, если А. Деборин называет свою книгу «Введение в философию диалектического марксизма», то Б. И. Горев называет свою брошюру уже «Материализм – философия пролетариата».

Но дальше у Б. И. Горева за фальшивым заголовком прокрадывается уже и фальшивое, антинаучное содержание:

«С середины 19 века она (философия) все более становится из самостоятельной области мышления обобщением и объединением всех наук, всего человеческого знания, это значит, что она старается как бы (?!) подвести итог всему человеческому опыту, найти во всех науках нечто (?!) общее, какую-то (?) единую руководящую идею, какой-то (?) общий принцип» …

И это уже достаточно неясно. Но дальше – хуже:

«Но в тоже время современная философия не ограничивается простым подведением итогов науки (?). Она пытается идти дальше науки (!!) по намеченному пути, пытаясь угадывать те тайны мира и жизни, которых наука еще вполне не разъяснила, но для проникновения в которые у неё есть уже достаточно данных» и т. д. в этом роде.

Это действительно марксистская «философия», а не наука.

Ведь в этом и суть всякой философии: не отвергая науки, опираясь на нее, идти дальше науки, предлагая не просто гипотезы, а откровение, весьма похожее на религиозное.

А. Деборин на 226 странице своего «Введения в философию (!?) диалектического материализма» идет дальше, чем Б. И. Горев:

«Таким образом, диалектический материализм заключает в себе в качестве «подчиненных моментов» и феноменализм, и трансцендентальный идеализм и метафизический идеализм» …

«Диалектический материализм, словом, примиряет (!) и объединяет (?) в высшем философском (почему не научном?) синтезе все течения (!?) философской мысли (и близкие к религии тоже? – М.) и представляет собой результат развития всей новой философии».

«Заключает в себе», «примиряет», «объединяет… все течения!».

Но неужели диалектический материализм ничего не исключает и ни с чем не борется?!

Ещё пример. Есть книжка: «Введение и комментарий к «Коммунистическому Манифесту». (Гос. Изд., Петербург, 1920 г.). Ни больше, ни меньше. И вот автор Шарль Андлер в своем «заключении» говорит:

«Таким образом, вплоть до своей заключительной формулы, Манифест остается верен историческому материализму, формулирующему пролетарскую философию» (!).

«Эта философия учит нас, что истина заключается лишь в синтезе теории и практики. Она имеет троякий смысл: 1) смысл метафизический» (!?!)… и т. д.

И это в комментария к «Манифесту Коммунистической партии»…

Назвался груздем, то бишь – философом, полезай… в метафизику… поближе к религии. Такова диалектика жизни…

VI. Прислушайтесь к врагам

Прислушайтесь. Это полезно. Враги лучше нас понимают, что такое философия, как таковая, философия an und für… буржуазии.

Есть на свете «Энциклопедический словарь» Брокгауза и Эфрона, совокупное детище молодой, но уже дряхлой русской буржуазии. Там под словом «Философия» помешены две статьи – Э. Радлова и Н. Г. Дебольского.

Радлов начинает очень торжественно;

«Философия – есть свободное исследование основных проблем бытия, человеческого познания, деятельности и красоты» …

Но тут же автор разоблачает свою буржуазную богиню:

«Философия имеет задачу весьма сложную и решает её различным образом, стараясь соединить в одно разумное целое данные, добытые наукой, и религиозные представления» (т. 70. стр. 822).

Другой автор – Дебольский – тоже начинает maestoso: «Под философией разумеется наука» … (827), но дальше разъясняет:

… «Что философия есть наука, возможно лишь при том условии, чтобы понятия философии и науки совпадали! (прекрасно! M.), т. е. чтобы в понятии науки не было ничего, что выходило бы за пределы ведения философии» (834).

Шиворот на выворот. И это не случайность, ибо дальше автор окончательно разоблачает философию:

«Между философией и положительной религией – и, в частности – христианством – не оказывается повода к принципиальной враждебности, но при этом за философией остается право излагать входящие в ее систему религиозные положения своим точным и современным языком, не стесняясь терминами религиозной догматики, а также не считать того, что явно ненаучно, словом Божественной премудрости». (836).

Удивительно точно.

И, по-видимому, та же или подобная компания откровенничает теперь в петербургском философском журнале «Мысль» №1–1922:

«Всякая более или менее продуманная глубокая философская система приводит нас к идее абсолютного бытия или Бога» (беру цитату из № 3 «Под знаменем марксизма» стр. 122 – 121).

При этом рецензент уже марксистского журнала замечает:

«Поскольку последовательный материализм, основанный на науке, они (вольфилы – авторы «Мысли») не считают за философию (ну, ещё бы!), постольку замечание Карсавина относится к идеалистическим системам» … И дальше:

«Введя в свои философские теории, в качестве «обязательно присутствующего» бога, вольфилы вычеркивают себя «из среды работников науки» (стр. 123).

Но почему марксисты не «вычеркивают себя из среды работников» философии, как они вычеркнули себя «из среды работников» религии – вот в чем вопрос и вот что удивительно!

Враги правы: философия не наше дело. Ибо философия это для буржуазных мозгов микстура из полуверы, полузнания. Философия это неестественный союз, это венчание вокруг буржуазного прилавка оскопленной религии и ослеплённой науки.

Поэтому философия устойчива, как лабазные весы, ибо она в корне дуалистична, эклектична и по существу систематически бессистемна.

И неужели для нас недостаточно только одной науки?

Неужели и впредь мы будем оперировать прогнившими насквозь понятиями и терминами и тем самым толкать либо себя, либо других на ложный, антикоммунистический путь?

VII. Маркс и Энгельс против философии

То, что неясно сейчас многим марксистам, то было вполне прочно развито и установлено Энгельсом и Марксом. Особенно же разработан этот вопрос у Энгельса.

I. Философия – плод буржуазии. «Вся эпоха возрождения, начиная с половины 15 века, и в частности пробудившаяся с тех пор философия, была плодом развития городов, т. е. буржуазии. Философия только выражала по-своему те мысли, которые соответствовали переходу мелкой и средней буржуазии в крупную». (Энгельс. «Л. Фейербах». Изд. ВЦИК. М. 1918 стр. 69).

II. Конец философии: «Гегелевская система, как система, была колоссальным недоноском, но зато и последним в своем роде». (Ф. Энгельс. «Развитие социализма от утопии к науке», изд. «Мысль» М. 1917. стр. 14)… «а система Гегеля – венец всего философского развития» … («Л. Фейербах», стр. 28).

Дальше Энгельс называет гегелевскую философию «заключительным фазисом философского движения со времен Канта» («Л. Ф.». 30).

Наконец, Энгельс высказывается еще более определенно:

… «Философии, в старом смысле слова, приходит конец. Мы оставляем в покое «абсолютную истину», к которой возможно прийти этим путем и отдельному человеку, и устремляемся в погоню за достижимыми для нас относительными истинами, вооружившись положительными науками и диалектическим методом, объединяющим добытые им результаты. С Гегелем вообще заканчивается философия – с одной стороны потому, что его система представляет собой величественный итог всего предыдущего развития (курсив Ф. Э.) а с другой – потому, что он сам, хотя и бессознательно, указывает нам путь, ведущей из лабиринта систем к действительному и положительному познанию мира» («Л. Ф.» 34).

III. Лучи заката: «Штраус, Бауэр, Штирнер, Фейербах были отпрысками гегелевской философии, стоявшими еще на философской почве… Один Фейербах был выдающимся философом. Но он не только не успел перешагнуть за пределы философии, выдававшей себя за некую науку наук, парящую над всеми отраслями знания и связующую их воедино; эта философия не только была в его главах неприкосновенной святыней, – он даже и в ней остановился на полдороге – был материалист снизу, идеалист сверху» («Л. Ф.» 56).

IV. Философия излишня, философия погребена на века. «В обоих случаях материализм является по существу диалектическим и делает излишней всякую философию, предъявляющую претензию стать выше других наук» («Развитие социализма» … стр. 14). «Философу действительности» – Дюрингу Ф. Энгельс возражает: «Если мы выводим мировой схематизм не из головы, но только посредством головы из действительного мира, а принципы бытия из того, что существует, то для этого мы нуждаемся отнюдь не в философии, но в положительных знаниях о мире и о том, что в нем происходит; и то, что при этом получается, есть равным образом отнюдь не философия, но положительная наука». (Перевожу с 11 издания немецкого оригинала «Антидюринга» стр. 23).

Не менее решительно выражается Энгельс и в «Л. Фейербахе»: «Теперь философия природы погребена навеки. Всякая попытка откопать её не только была бы излишней, но означала бы шаг назад (курсив Энгельса). Но то, что применимо к природе, понятой теперь как исторический процесс развития, применимо также ко всем отраслям истории общества и ко всей совокупности наук, занимающихся человеческими (и божескими) предметами» (61).

V. Остается ли что от философии? «Из всей прежней философии самостоятельное значение сохраняет лишь наука о мышлении и его законах, – формальная логика и диалектика, всё же остальное входит в положительные науки о природе и истории». («Развитие социализма от утопии к науке». Ф. Энгельс, стр. 14).

«За философией, изгнанной из природы и из истории остается, поскольку остается, лишь область чистой мысли: учение о законах процесса мышления, логика и диалектика» («Л. Фейербах». 73).

Итак, от всей философии остаётся «поскольку остаётся», только наука, то есть, проще говоря, ровно ничего не остается: философия в голове пролетариата окончательно вытесняется наукой.

VI. Как же называется пролетарское понимание мира? Оно называется «положительное знание о мире» или «положительная наука», или «диалектический метод и коммунистическое мировоззрение» (Предисловие Ф. Энгельса ко 2-му изданию «Антидюринга»), или «диалектический материализм» или, наконец, просто «диалектика», причём последнюю Энгельс опять определяет как науку:

«Диалектика есть ничто иное, как наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления» («Антидюринг», гл. ХIII).

Одним словом, у пролетариата остается и должна остаться наука, только наука, но никакой философии.

А К. Маркс обосновывает эту простую истину еще несколько с другой стороны:

«Философы лишь объясняли мир так или иначе; во дело заключается в том, чтобы изменять его» (11-й тезис о Л. Фейербахе).

VIII. Науку на мостик – философию за борт

Почему же мы до сих пор путаемся в трех соснах (религия, философия, наука), как напр. в «Теории исторического материализма» Бухарин: «Он (пролетариат) имеет свою философию, которая есть философия действия и борьбы, научного познания и революционной практики»? (стр. 215) или как в журнале «Под знаменем марксизма», когда договариваемся опять до какой-то «философии современного естествознания» (№ 3, 125) и, даже до «философии истории» ?! (№ 1,5)…

Философия, буквально, это – любовь – к мудрости, любомудрие. По существу, это буржуазное, антипролетарское мировоззрение и потайной лаз к религии.

Чем же объясняется, что мы, марксисты, до сих пор обнаруживаем такое пристрастие помудрствовать или просто помудрить? Объясняется это у одних уклонами от марксизма, у других – путаницей понятий, у третьих — недостаточной чёткостью в терминологии.

Есть и одна общая причина: недостроенность нашего научно-марксистского корабля, ибо нам было некогда, времени не хватило. В самом деле, посмотрите: разве мы привыкли всем существом мозга понимать науку? Нет, мы под наукой обычно представляем себе одну из наук или отдельные части, отрасли науки, а не что-то единое цельное, самодовлеющее. Потому и тяготеем мы к уродливому понятию «наука наук» или «масляное масло», да еще величаем это чудовище «философией».

И вот необходимо поторопиться понять, во-1-х, что наука одна и едина, хотя и со многими корнями, ветвями и плодами, во-2-х, что наука не совместима не только с религией, но и с философией и враждебна им обоим, как мировоззрениям эксплуататорских классов.

Оборудуя и достраивая наш научный корабль, позаботимся в первую очередь с капиталистического мостика вслед за религией без остатка вышвырнуть за борт и философию.

И не будем записывать её благоговейно ни на красную доску, ни в синодик, ни в поминанье, а только на страницы минувшей истории.