19.06.2021 | время чтения: ≈ 1 ч. 18 мин. | просмотров: 763

Плехановская опухоль на теле марксизма

или почему уже пора очистить науку от идеологии?

Входит в подборку: Последний путь философии

Содержание

1. Постановка проблемы

Огромнейшей задачей современного коммунистического движения, которое находится ещё на утробной стадии развития, является борьба с буржуазностью, маскирующейся под коммунизм. Целый ряд левых блогеров, «теоретиков», «практиков» и многих других левых «деятелей» мимикрируют под коммунистов и марксистов, на деле являясь типичными буржуа, начиная с А. Рудого и М. Терезы, заканчивая И. Ярским и П. Понаиотовым. Подобных двурушников самых разных оттенков море и даже океан, их гораздо больше относительно коммунистов, марксистов. Именно поэтому мы окружены со всех сторон врагами (в лице буржуазии и большей части мелкобуржуазного мира) и нам придется идти под их огнем. В борьбе между ними и нами, хотя их и численно больше, потенциальное преимущество на нашей стороне, ибо у нас есть качество, есть проверенный инструмент — диалектический метод Маркса.

Именно с борьбы с буржуазностью, выдающей себя за коммунизм, начинал Владимир Ильич Ленин. А это был период начальной стадии русской буржуазности, период, когда она только возникла и крепла, пробивая себе дорогу в массы под оболочкой марксизма.

Анализ ниже покажет, что родоначальниками отечественной буржуазности, выдающей себя за марксизм, были Г.В. Плеханов и его группа «Освобождение труда».

Ранее в нашей группе выходила статья об этой группе, но она сама была насквозь пропитана мелкобуржуазностью, имела принципиальные ошибки, дуалистические трактовки реальности, ибо была написана троцкистом, ныне исключенным из редакции Л. Вольнодумцевым.

2. Кто такой Плеханов?

«Плеханов Георгий Валентинович (псевдоним Н. Бельтов и др.), русский теоретик и пропагандист марксизма, деятель российского и международного рабочего и социалистического движения».

Так пишет Большая Советская Энциклопедия. Такого же мнения придерживается большинство тех, кто изучал и изучает марксизм, историю его проникновения в Россию, и вообще Плеханова принято считать «первым русским марксистом», а группу «Освобождение труда» — первой русской марксистской организацией. Рассмотрим что к чему.

Изложим известные факты из его биографии. Георгий Валентинович Плеханов родился 11 декабря 1856 г. в семье мелкого помещика Плеханова Валентина Петровича. В 1872 г. он успешно окончил военную гимназию в Воронеже, в 1873 г. принят в Константиновское юнкерское училище в Петербурге, а в 1874 г. перешел в Петербуржский горный институт. Его мировоззрение формировалось, ещё когда он учился в гимназии — взгляд Плеханова на природу был материалистическим, ибо основывался на изучении естественных наук, прежде всего — теории Дарвина. Вместе с тем Плеханов интересовался русской и мировой классической литературой, организовывал кружки, где изучались произведения Ломоносова, Жуковского, Рылеева, Некрасова, а также запрещенные произведения революционных демократов — Герцена, Белинского и др. (кстати, интересный факт — мать Г.В. Плеханова была племянницей Белинского).

Замечу, что период, когда формировалось мировоззрение Георгия Валентиновича — это этап бурного развития капиталистических отношений, вызванный отменой крепостного права в России 1861 г., когда капиталистические отношения сталкивались с изживавшими себя феодальными отношениями и их инструментом защиты, феодальным государством. Потому центральной проблемой развития общества являлось преодоление, изживание остатков крепостнического строя и достижение буржуазно-демократических прав и свобод. В связи с этим важно иметь представление о соотношении классовых сил российского общества в этот период и о развитии этого соотношения.

Еще в 1840-1860-е гг. появляется революционное движение буржуазно-материалистического просветительства (виднейшим представителем которого был революционный демократ Н.Г. Чернышевский), которое ратовало за отмену крепостного права и отстаивало интересы крестьянского класса. Поскольку в этот период капиталистические производственные отношения были в зародышевом состоянии, то просветители не видели противоречий и борьбы в этих отношениях, и верили в то, что они принесут всеобщее благосостояние.

Когда крестьянский класс как класс мелких производителей только вышел из крепостного состояния и не разложился ещё на новые классы, вызванные развитием капитализма, его интересы нашли свои отражение в народничестве, основателем которого был революционный демократ Герцен [1].

Народники, кроме того, что выступали за изжитие крепостнических пережитков, были против капиталистического пути развития для России, считали его случайностью в условиях нашей страны. По их мнению, общественный строй в России должен был основываться на коллективистических традициях крестьянской общины. В своем миропонимании они игнорировали связь интеллигенции и политико-правовых отношений с материальными условиями производства и классами этого производства.

Крестьянство составляло громадную массу российского общества, и каждый крестьянин жил в одинаковых условиях (мелкое производство), не вступая при этом в экономические отношения между собой. Как патриархальный класс, крестьянство производило не для продажи, а для собственного потребления. Таковым крестьянство вышло из крепостничества. Но развитие капитализма поставило крестьянство в условия товарного хозяйства, привело к разложению старых условий производства и к формированию сельской буржуазии и сельского пролетариата (замечу тут же, что большая часть сельской буржуазии была мелкой буржуазией, ибо сельское производство преимущественно мелкое). Вместе с тем это привело к оформлению народнического мировоззрения как идеологии русского мелкого буржуа.

В.И. Ленин раскрыл в своей работе «Развитие капитализма в России» путь, пройденный российским крестьянством с момента отмены крепостного права. Он также исследовал крестьянскую общину, на которую молились народники, и открыл:

«…Строй экономических отношений в “общинной” деревне отнюдь не представляет из себя особого уклада (“народного производства” и т. п.), а обыкновенный мелкобуржуазный уклад. Вопреки теориям, господствовавшим у нас в последние полвека, русское общинное крестьянство - не антагонист капитализма, а, напротив, самая глубокая и самая прочная основа его. Самая глубокая, - потому что именно здесь, вдали от каких бы то ни было “искусственных” воздействий и несмотря на учреждения, стесняющие развитие капитализма, мы видим постоянное образование элементов капитализма внутри самой “общины”. Самая прочная, - потому что на земледелии вообще и на крестьянстве в особенности тяготеют с наибольшей силой традиции старины, традиции патриархального быта, а вследствие этого - преобразующее действие капитализма (развитие производительных сил, изменение всех общественных отношений и т. д.) проявляется здесь с наибольшей медленностью и постепенностью» [2, т. 3, с. 164].

Таким образом, народничество отстаивало интересы мелкобуржуазного производства и именно потому противилось развитию капитализма, ибо оно приводит к пролетаризации мелкой буржуазии. Потому социализм, за который ратовали народники, был социализмом мелкобуржуазным.

Ленин в следующих предложениях ёмко выразил, в чём отличие просветителей и народников:

«Просветитель верит в данное общественное развитие, ибо не замечает свойственных ему противоречий. Народник боится данного общественного развития, ибо он заметил уже эти противоречия» [2, т. 2, с. 540-541].

Как просветительство, так и народничество возглавлялись разночинной интеллигенцией, учащейся молодежью, которая никак не была связана с широкими народными массами, хоть и выражала интересы различных классов этих масс (буржуазии и мелкой буржуазии). И если просветительство сошло впоследствии (в 60-70-е гг. XIX в.) на нет и заменилось народничеством (или даже стало одним из направлений внутри самого народничества, а именно либеральным направлением), то само народничество, которое получило в своем демократическом направлении последовательное выражение, считало главной силой, способной взять на себя освобождение России, крестьянство, уповало на крестьянскую революцию. Последнее выражалось в своеобразных методах работы народников, а именно в их хождении «в народ» с социалистическими призывами с целью поднять крестьян на восстание. Однако крестьянство не реагировало на эти призывы, не поддерживало их.

Мелкобуржуазное идеалистическое понимание действительности народниками приводило их к теории активных «героев» и пассивной «толпы», ждущих от героев подвига. Именно это обстоятельство и обуславливало реакционность и ограниченность народничества, неспособность создать ими массового движения и организации, тесно связанной с этим движением, выбор ими метода индивидуального террора.

В 1876 г. Георгий Валентинович Плеханов установил связи с народничеством и вступил в их организацию «Земля и воля». Он активно принимал участие в работе этой организации: писал статьи в главном печатном органе, вербовал новых сторонников, организовывал студенческие сходки, ходил «в народ» и т.д.

Обстоятельства бытия (т.е. жизни) Плеханова, а именно влияние собственного воспитания, в т.ч. и способности воспринимать антиправительственную пропаганду, влияние буржуазно-революционных демократов (уже в 16 лет!), влияние мелкокрестьянского характера производства, влияние мелкобуржуазного социализма (к 20 годам), сформировали у него вполне мелкобуржуазное мышление и мировоззрение. Со вступлением в организацию «Земля и воля» Плеханов опубликовал ряд своих статей, в том числе такие, как «Закон экономического развития общества и задачи социализма в России», «Поземельная община и её вероятное будущее» и др.

Вместе с развитием капитализма в России развивался и русский пролетариат. Уже в 1865 г. количество рабочих на крупных предприятиях и железных дорогах составляло 706 тыс. чел., а к 1890 г. это количество возросло более чем вдвое. Поскольку в России отсутствовало рабочее законодательство, капиталисты устанавливали варварские формы эксплуатации на своих предприятиях (рабочий день длился 12-15 часов, зарплата была крайне низкой, отсутствовала охрана труда и нормальные жилищные условия, устанавливались всевозможные штрафы и т.д.). В связи с этим в нашей стране стало появляться новое революционное движение, выражавшее интересы нового класса. Первыми рабочими организациями были созданные в 1875 г. в Одессе «Южно-российский союз рабочих» и в 1878 г. в Петрограде «Северный союз русских рабочих». Следует заметить, что обе эти организации были созданы рабочими народнических воззрений (Б. Заславский, С. Халтурин и др.), поскольку народники к тому моменту работали также среди рабочих. Но, несмотря на это, данные организации действительно были рабочими подобно тому, как Парижская Коммуна была первым государством диктатуры пролетариата, несмотря на большое количество мелких буржуа среди её учредителей. Вместе с тем, поскольку к тому моменту уже появилась марксистская наука и рабочими уже было учреждено своё международное товарищество, это оказывало соответствующее влияние на рабочих России — именно поэтому в программах первых рабочих организаций имеются вполне марксистские положения. Более того: для русских рабочих ближе и понятнее были положения марксизма, нежели народничества, а ряд работ Маркса были переведены на русский, начиная с конца 1860-х гг.

Стихийное влияние марксизма на рабочих сознавалось также и мелкими буржуа, народниками. Плеханов еще в 1876 г., руководя одним из рабочих кружков, где продвигал народническую пропаганду, обратил свой взор в сторону пролетариата. Через 3 года вышла его статья в №3 газеты «Земля и воля» «Закон экономического развития общества и задачи социализма в России». Будучи знакомым с трудами Маркса и сознавая влияние его научной теории на рабочих, Плеханов в этой работе путём мошеннических спекуляций с высказываниями Маркса пытается обосновать отсутствие необходимости капиталистического развития для России:

«…Посмотрим же, к чему обязывает нас учение Маркса, тем более, что это будет очень полезно нам ввиду необходимости установить исходные пункты нашей программы.
Общество не может перескочить через естественные фазы «своего развития, когда оно напало на след естественного закона этого развития», говорит Маркс. Значит, покуда общество не нападало еще на след этого закона, обуславливаемая этим последним смена экономических фазисов для него необязательна…
…Пока за земельную общину держится большинство нашего крестьянства, мы не можем считать наше отечество ступившим на путь того закона, по которому капиталистическая продукция была бы необходимою станциею на пути его прогресса. Тенденция этого закона будет заключаться, напротив, в понижении уровня социальных чувств нашего народа, между тем, как на Западе он был когда-то явлением действительно прогрессивным» [3, т. 1, с. 56].

В своей работе Плеханов пытается кучей разного рода философских спекуляций защитить это антимарксистское положение, но под видом изложения теории Маркса. То есть факт антимарксистских извращений марксизма уже в этот период у Плеханова имеется налицо.

В 1879 г. народническая организация «Земля и воля» раскололась на две новые организации — «Народная воля» (куда вошло землевольское большинство) и «Чёрный передел» (куда вошло землевольское меньшинство, в т.ч. и Плеханов с П.Б. Аксельродом, Л.Г. Дейчем, В. И. Засулич, В. Н. Игнатовым). Народовольцы довели в своих воззрениях до конца мелкобуржуазную доктрину индивидуального террора и стали заниматься сугубо террористической деятельностью (в т.ч. убили царя Александра II 1 марта 1881 г.). Чернопеределовцы же считали необходимым совмещение тактики индивидуального террора с пропагандистской массовой работой, подготовкой революции. Таким образом, в их воззрениях соседствовали мелкобуржуазно-реакционные и буржуазно-революционные положения. Тем не менее работы Плеханова за 1880-1881 гг. полны спекулятивных приемов выставления анти-марксизма под видом марксизма, как в примере выше.

В январе 1880 г. Плеханов и К° выехали за границу (а именно в Женеву) и пробыли там до Февральской революции. Маркс дал им тогда интересную критическую оценку:

«В России, где «Капитал» больше читают и ценят, чем где бы то ни было, наш успех еще значительнее. Мы имеем там, с одной стороны, критиков (главным образом молодые университетские профессора, с некоторыми из них я лично знаком, а также журналисты) и, с другой стороны,— центральный комитет террористов, программа которого, недавно тайно напечатанная и изданная в Петербурге, вызвала большую ярость среди русских анархистов в Швейцарии, издающих в Женеве «Черный передел». Большинство из них (не все) добровольно оставило Россию, и, в противоположность террористам, рискующим собственной шкурой, они образуют так называемую партию пропаганды (чтобы вести пропаганду в России, они уезжают в Женеву! Каково qui pro quo!). Эти господа высказываются против всякой революционной политической деятельности. Россия должна одним махом перескочить в анархистско-коммунистически-атеистический рай. Пока же они подготовляют этот прыжок нудным доктринерством, так называемые принципы которого вошли в обиход с легкой руки покойного Бакунина» [4].

Тогда же Маркс поймал чернопередельцев на лжи о том, что они якобы руководят движением в России. «…Женевцы долго старались убедить Европу в том, что это они в сущности руководят движением в России; теперь же, когда эта ложь, ими же самими распространявшаяся, подхвачена Бисмарком и К° и когда она становится для них опасной, они утверждают обратное и тщетно пытаются убедить весь мир в своей невиновности. В сущности же они лишь доктринеры, путаные анархо-социалисты, и их влияние на русском «театре военных действий» равно нулю» [5]. Доктринерский подход к реальности, извращение марксизма и ложь вообще — вот на чем стояли чернопередельцы и их лидер Плеханов.

Новые условия жизни Плеханова привели к преодолению его двойственных воззрений, окончательной эволюции Плеханова от мелкобуржуазного социалиста к буржуазному революционеру к 1882-3 гг.

В 1883 г. в Женеве пятью членами бывшего «Черного передела» (П.Б. Аксельрод, Л.Г. Дейч, В.И. Засулич, В.Н. Игнатов, и Г.В. Плеханов) была создана новая организация «Освобождение труда» и издание этой организации «Библиотека Современного Социализма».

«Задача, поставленная себе издателями «Библиотеки Современного Социализма»… сводится к двум главным пунктам:

Распространению идей научного социализма путем перевода на русский язык важнейших произведений школы Маркса и Энгельса и оригинальных сочинений, имеющих в виду читателей различных степеней подготовки.

Критике господствующих в среде наших революционеров учений и разработке важнейших вопросов русской общественной жизни с точки зрения научного социализма и интересов трудящегося населения России» [3, т. 2, с. 23-24].

Но, несмотря на то, что Плеханов выставлял себя марксистом, в действительности он лишь использовал старое лживое прикрытие своего анти-марксизма марксизмом. Только ранее он прикрывал мелкобуржуазный анти-марксизм, а теперь точно так же прикрывает буржуазный анти-марксизм без стыда и совести. Какие факты говорят об этом?

1) Несмотря на противоположность диалектического метода Маркса диалектическому методу Гегеля, Плеханов в ранних работах (напр., «Социализм и политическая борьба») говорит, что научный социализм ведет свою родословную (!) от Гегеля и Канта (!), а в дальнейшем развивает свою спекуляцию в ту форму, когда признается противоположность методов Маркса и Гегеля, но вместе с тем утверждается, что без знания философии Гегеля «трудно усвоить метод Маркса» [3, т. 18, с. 186]. Тем самым Плеханов вводит в заблуждение читателей, дает лазейку для всех, кто хочет подменять марксизм гегельянством и сам же пользуется этой лазейкой для такой подмены. Эта спекуляция Плеханова ввела в заблуждение марксиста В.И. Ленина (поскольку сам Ленин тоже немного учился у Плеханова), да так, что ему пришлось заново проделывать ту работу, которую уже проделали Л. Фейербах, К. Маркс и Ф. Энгельс. Но об этом в последнем разделе.

2) Несмотря на противоположность диалектического метода Маркса и его исторических взглядов философии, несмотря на то, что «исторические взгляды Маркса наносят философии смертельный удар в области истории, точно так же, как диалектический взгляд на природу делает ненужной и невозможной всякую натурфилософию», Плеханов выдумывает некие «философско-исторические взгляды» [3, т. 2] Маркса, некую «историческую философию» Маркса в своих ранних работах, и в дальнейшем развивает эту выдумку в «философскую основу» марксизма. Именно стараниями Плеханова термин «марксистская философия», неверно, крайне спекулятивно отражающая суть диалектического метода и исторических взглядов Маркса, вошел в оборот во всей марксистской литературе. О сущности философии, о противоположности марксизма всякой философии будет подробнее сказано в последней главе данной работы. Но для чего Плеханову нужно было выдумывать некую «марксистскую» философию? Для того, чтобы протаскивать в философской, спекулятивной форме свой буржуазный анти-марксизм в марксизм. Более того: именно этот спекулятивный термин «марксистская философия» дал возможность в такой же философской форме протаскивать извращения марксизма в дальнейшем, дал лазейку всем, кому не лень, это делать.

3) Разные анти-марксисты переносят в марксизм из гегельянства разные составляющие. Некоторые — спекулятивные категории из «Науки Логики», некоторые — его понимание истории, отсекая от нее абсолютный дух и т.д. Плеханов же выставлял за марксизм гегелевскую «географическую основу всемирной истории», этот абсолютнейший механистический антимарксизм в разъяснении такого фундаментального явления, как основа общественного развития! Это заметно как в ранних, так и в поздних работах Г.В. Плеханова.

«…Весь вопрос о развитии экономии сводится, стало быть, к тому, какими причинами обусловливается развитие производительных сил, находящихся в распоряжении общества. А в этой своей последней форме он решается прежде всего указанием на свойства географической среды. Уже Гегель в своей философии истории отмечает важную роль «географической подкладки всемирной истории». Но так как причиной всякого развития у него является в последнем счёте идея, так как он только мимоходом и только во второстепенных случаях прибегал, как бы против воли, к материалистическому объяснению явлений, то высказанный им глубоко верный взгляд на великое историческое значение географической среды не мог привести его ко всем тем плодотворным выводам, которые из него вытекают. Эти выводы были сделаны в их полноте только материалистом Марксом» [3, т. 18, с. 205].

Плеханов целостно обосновывает этот географический детерминизм (и это не удивительно, ибо его использовала вся буржуазия, прежде всего, западноевропейская, в своей борьбе со средневековой реакцией и клерикальным мракобесием), перенятый им от Гегеля и приписываемый Марксу. Географический детерминизм был идеологическим орудием буржуазии во все периоды — в особенности, орудием фашизма, выразившимся и выражающимся в доктрине геополитики.

Обоснование Плехановым своего географического детерминизма сводится к тому, что свойства географической среды определяют собой характер тех предметов, которые использует человек или же которые он производит для удовлетворения своих потребностей (т.е. техники труда, средств и предметов труда):

«Там, где не было металлов, туземные племена не могли собственными силами выйти за пределы того, что мы называем каменным веком. Точно так же и для перехода первобытных рыболовов и охотников к скотоводству и земледелию нужны были соответствующие свойства географической среды, т. е. в данном случае — соответствующие фауна и флора… Уже на самых низших ступенях развития человеческие племена вступают во взаимные сношения, обмениваясь друг с другом некоторыми из своих произведений. Этим раздвигаются пределы географической среды, влияющей на развитие производительных сил каждого из этих племён, и ускоряется ход этого развития. Но понятно, что бо́льшая или меньшая лёгкость возникновения и поддержания подобных сношений также зависит от свойств географической среды: ещё Гегель говорил, что моря и реки сближают людей, между тем как горы их разделяют… Итак, свойства географической среды обусловливают собою развитие производительных сил, развитие же производительных сил обусловливает собою развитие экономических, а вслед за ними и всех других общественных отношений» [там же].

Только владение и применение диалектического метода Маркса (взамен которого у Плеханова дикая помесь механистического материализма, кантианского агностицизма и диалектического метода Гегеля) может привести в общественном исследовании к правильным результатам, выводам и научным открытиям. Применение Марксом своего метода показало, что предметы, которые служат человеку, необходимо для начала добыть и уметь использовать, а это зависит от технической возможности людей. Последнее же обуславливается общественными условиями, в которых они живут (т.е. степенью развития людьми своих производительных сил) — например, огромное количество ресурсов (в том числе, тех же металлов, которые упоминал Г.В. Плеханов) на территории России было издревле. Но добыча многих из них стало возможным лишь на определенной ступени развития производительных сил — само их наличие никак не обуславливало развитие этих сил. Нельзя, конечно, рассматривать развитие общества вне связи его с природой, ибо производительные силы общества характеризуют отношение людей к природе. Последнее, как доказано Марксом, обуславливается телесной организацией самих людей.

4) Плеханов извратил марксистскую гносеологию и довел ее до вульгарно-материалистической «теории иероглифов» (и этим самым привнес элементы агностицизма, кантианства). Это извращение является достаточно известным, в том числе благодаря ее критике марксистом В.И. Лениным в своей работе «Материализм и эмпириокритицизм».

5) Также марксистам достаточно известна (точно так же благодаря ленинской критике) приверженность Плеханова к формализму и логистике (выведение из понятий, логическая дефиниция последних) в противовес требованию марксистски-диалектического мышления конкретного анализа реальности — однако это лишь следствие из плехановской методологии. В.И. Ленин в предисловии ко второму изданию своей работы «Развитие капитализма в России» указывает на это:

«Конкретный анализ положения и интересов различных классов должен служить для определения точного значения этой истины в ее применении к тому или иному вопросу. Обратный же способ рассуждения, нередко встречающийся у социал-демократов правого крыла с Плехановым во главе их, — т. е. стремление искать ответов на конкретные вопросы в простом логическом развитии общей истины об основном характере нашей революции, есть опошление марксизма и сплошная насмешка над диалектическим материализмом» [2, т. 3, с. VI].

6) Если большинству коммунистов известно то, что Каутский занимался извращением содержания работ Маркса и Энгельса при их переводе на русский, то мало кто знает, что этим же занимался Плеханов. На этом его поймал Ф. Энгельс — интересны два его письма от 11 мая 1894 г. (см. т. 39, с. 203-205 сочинений Маркса и Энгельса 2-го изд.), одно Лауре Лафарг (в Ле-Перрё), а другое Филиппо Турати (в Милан):

«ЛАУРЕ ЛАФАРГ
В ЛЕ-ПЕРРЁ
Лондон, 11 мая 1894 г.
122, Regent’s Park Road, N. W. Дорогая Лаура!
Всего лишь несколько строк.
Отправлены ли в Милан корректурные листы «Речи о свободе торговли»²¹³? Если нет, позаботься, пожалуйста, о том, чтобы они были отправлены немедленно. Турати опубликовал в «Critica Sociale» текст, являющийся переводом с русского издания, который, в свою очередь, сделан с какого-то немецкого перевода²¹⁴; кроме того, текст настолько урезан, что это кто угодно, только не Мавр. Теперь они грозятся опубликовать эту штуку в виде брошюры. И если они в ближайшее время не получат французского текста, то я даже не смогу намылить им шею, поскольку они публикуют «свой текст»!
Надеюсь, наших французских друзей удастся убедить, что дело это не терпит отлагательства!
Я только что вернулся из города, где мы занимались отправкой конца рукописи III тома*.
Если ты получаешь «Neue Welt» вместе с «Vorwarts» или какой-либо другой немецкой газетой, посмотри статью «Из темных времен» в № 18. В ней ты найдешь своих дедушку с бабушкой и Мавра сильно романтизированными, надеюсь, тебя это позабавит.
Сердечный привет от Луизы.
Господин Гед не только не появился, но и не написал ни строчки в свое оправдание. Ведь французы так вежливы!
Всегда твой
Ф. Э.
Лентяйка* говорит, что она сейчас пишет 30 писем профсоюзам и другим организациям касательно забастовки в Австрии; она говорит также, что была бы очень рада твоей помощи, если бы смогла ее получить.

Адвокату Ф. Турати
Portici Galleria, V. Е., 23
Milano, Italia
Публикуется впервые Печатается по рукописи
Перевод с английского».

«ФИЛИППО ТУРАТИ
В МИЛАН
Лондон, 11 мая 1894 г.
122, Regent’s Park Road, N. W.
Дорогой Турати!
Посылаю Вам ценным письмом корректурные листы «Свобода торговли и т.д.» и ее английское издание²¹¹, которое прошу Вас сохранить. Перевод моего предисловия сделан очень хорошо, если не считать нескольких мест, представляющих технические трудности; там Вы найдете соответствующие пометки. Но что касается речи Маркса, то вещь, опубликованная в «Critica Sociale», является не переводом, а кратким изложением²¹⁴, исправить его я не в состоянии. Я снова пишу в Париж, чтобы Вам выслали французский оригинал, пока же не сочтите за труд сравнить свой текст с английским. Если же Вы опубликуете текст по «Critica Sociale», то столкнетесь с нареканиями, что это не авторский текст, что этот поступок означает свободное обращение с документом, граничащее с подделкой и т. д. и т. п.; а я, к сожалению, не буду в состоянии помочь Вам.
Лучше все переделать — это займет немного времени, — чем подвергнуться подобным нападкам.
Преданный Вам
Ф. Энгельс
Луиза Каутская-Фрейбергер посылает наилучшие пожелания г-же Анне Кулишовой и Вам, и я присоединяюсь к ней».

Казалось бы, что особенного в этих письмах и какое они имеют отношение к Г.В. Плеханову? Это становится понятным, когда мы смотрим примечания:

²¹³ Речь идет о корректурных листах французского издания «Речи о свободе торговли» Маркса (см. примечание 210). — 203.
²¹⁴ Опубликованный в «Critica Sociale» итальянский перевод «Речи о свободе торговли» Маркса был сделан с русского текста, опубликованного в качестве приложения к работе Маркса «Нищета философии» и переведенного Плехановым с немецкого издания 1885 года. — 203, 204.

Даже Ленин впоследствии поймал Плеханова на вольных пересказах работ Маркса [2, т. 18, с. 103-104].

Из всего вышесказанного, следует отметить относительно Плеханова следующее:

Поскольку Г.В. Плеханов стал буржуазным революционером, постольку марксизм для него был лишь прикрытием в целях критики мелкобуржуазной идеологии, в т.ч. того же народничества.
Поскольку только буржуазная группа «Освобождение труда» претендовала из всей России на приверженность марксизму, постольку Плеханов мог не показывать открыто свою контрреволюционность пролетариату. Отмечу, что ревизионисты могут маскироваться под марксистов, используя любые марксистские фразы (даже критикуя при этом отступления от марксизма) лишь до тех пор, пока дело не касается рабочего движения, марксистской практики. Там-то они и обнажают свой анти-марксизм, и помимо общих марксистских фраз у них появляются отдельные ревизионистские положения. В случае с Плехановым последнее также подтверждается. Лишь с появлением действительно марксистской группировки (ленинской), а в дальнейшем и партии (большевиков), Плеханов и Кº обнажили свое истинное лицо буржуазных революционеров, контрреволюционных и враждебных пролетариату.

Но не всё сразу — в 1900 г. Лениным была создана газета «Искра» как общерусский (т.е. газета была призвана преодолеть разрозненность марксистов, кустарничество в движении и т.п.) марксистский агитатор, пропагандист и организатор. Газета должна была стать главным оружием в руках марксистов для создания пролетарской партии. Г.В. Плеханов принял участие в разработке данной газеты. Первые его расхождения с марксистом Лениным появились именно в этот период. Ленин подверг критике ряд положений, предложенных Плехановым, и нашел четыре основных недостатка, делавших плехановский «проект» неприемлемым:

крайняя абстрактность многих формулировок, как будто бы они предназначались не для боевой партии, а для курса лекций;
отстранение и затемнение вопроса о специально-русском капитализме — особенно важный недостаток, ибо программа должна дать свод и руководство для агитации против русского капитализма. Мы должны выступить с прямой оценкой его и с прямым объявлением войны именно русскому капитализму;
совершенно одностороннее и неправильное изображение отношения пролетариата к мелким производителям, отнимающее у нас базис в войне и с «критиками» и с многими другими;
стремление постоянно дать в программе объяснение процесса. Объяснения дать все равно не удается, а изложение становится растянутым, встречается масса повторений, программа постоянно сбивается на комментарий» [2, т. 6, с. 235].

Уже в этом плехановском проекте мы констатируем факт его попытки превратить марксизм в нечто наподобие безвредной иконы, формалистических общих фраз, отвлеченных от конкретной русской реальности. Далее из этого же вытекает тот факт, что Плеханову было выгоднее критиковать капитализм вообще, но не русский капитализм, ибо его развитие и торжество Плеханову как буржуазному революционеру было жизненно необходимо (кстати, именно поэтому же Плеханов и не внес пункт о диктатуре пролетариата в программу). Отсюда же вытекает тот факт, что Плеханов был против союза с крестьянством, считая его консервативным классом, в противовес марксистскому положению, что крестьянство (по большей части мелкобуржуазное) должно быть союзником пролетариата, идти под его водительством на штурм самодержавия. Все эти взаимосвязанные факты антимарксизма Плеханова в составлении проекта программы вытекают из взаимосвязанных фактов, указанных выше, касающихся антимарксизма Плеханова в его методологии.

Научным положениям Ленина Плеханову нечего было противопоставить, потому ленинский проект программы был опубликован в 1902 г. от имени редакции «Искры» для обсуждения. Именно потому же Плеханов на II съезде РСДРП (1903 г.) вместе в Лениным отстаивал его положения (сторонники этих положений, действительные марксисты, были большинством на съезде, из-за чего стали называться большевиками). Но вскоре после съезда Плеханов встал на сторону меньшевиков (меньшинства оппортунистов). Что могло объединять изначально в одной партии (РСДРП) и большевиков (пролетарских революционеров), и меньшевиков (буржуазных революционеров)? То, что и те, и эти боролись с феодализмом. На этом расходились их дороги — большевики боролись с феодализмом и капитализмом — за коммунизм, а меньшевики с феодализмом и коммунизмом — за капитализм.

С этого момента и вплоть до конца своей жизни Плеханов оставался меньшевиком:

во время революции 1905-1907 гг. стоял за союз с либеральной буржуазией;
в период столыпинской реакции (наступления самодержавия) как буржуазный революционер (тут обнажается противоречие между буржуазно-демократической линией Плеханова и самодержавием) воспевал «подполье» и критиковал его противников;
в годы империалистической войны Плеханов стал социал-шовинистом;
после Февральского буржуазного переворота 1917 г. вернулся в Россию и стал активным сторонником буржуазного временного Правительства;
крайне негативно воспринял Октябрьское вооруженное восстание.

Но все эти вопиющие и общеизвестные (из-за чего мы не будем их подробнее освещать) факты буржуазного антимарксизма Г.В. Плеханова вытекают из его жизненного пути, малоизвестные факты которого мы и намеревались изложить и изложили. Отмечу также, что все дружки Плеханова (П.Б. Аксельрод, Л.Г. Дейч, В.И. Засулич) , входившие вместе с ним в группу «Освобождение труда» (за исключением умершего еще в 1884 г. В.Н. Игнатова) точно так же были буржуазными революционерами и меньшевиками, ярыми врагами коммунизма и марксизма, социальной опорой буржуазного временного правительства. Не обращать в наше время внимания на этот факт, считать, что бывшие народники (мелкие буржуи) в один момент стали хорошими марксистами и лишь потом сползли к буржуазности — это верх тупоумия и антикоммунизма (я говорю «в наше время», поскольку марксисты-современники Плеханова и его товарищей сами находились под его определенным влиянием, не имели на руках тех фактов, что имеем мы).

3. Идеология и положительная наука

Вопрос об идеологии и науке имеет непосредственное отношение к человеческому мышлению. Единственным содержанием мышления являются 1) действительный мир (отражение в человеческой голове реальности) и 2) законы мышления (отношение мыслей об этой реальности друг к другу). Потому человек может с двух сторон подходить к действительности:
— путём исследования мира, в ходе которого он получает общие результаты, итоги, т.е. правильно отражает в своей голове действительность, или же
— путём возведения мыслительной конструкции, исходя из которой он воспроизводит действительность в своей голове, т.е. искаженно, ложно отражает в своей голове действительность.

В марксистской науке первое называется наукой, а второе — идеологией. В основе первого лежит материалистический подход к миру, наука — это систематизация материалистических законов развития реальности. В основе второго лежит идеалистический подход, а сама идеология — это систематизация идеалистических представлений о реальности, результат мыслительного процесса, реальное содержание которого для человека остается неясным, непонятным.

Самая идеология имеет ряд форм по степени отдаленности человеческих представлений от реальности. Первой идеологической силой, которая подчиняет себе людей, является государство. Оно появляется вследствие возникновения классов для того, чтобы присваивающий класс мог подавлять производящий класс и принуждать госслужащих к нужной работе. Сделавшись таким образом силой, не зависящей от общества, государство неизбежно порождает идеологию, т.е. ложное понимание реальности. «У политиков по профессии, у теоретиков государственного права, у юристов, занимающихся гражданским правом, экономические отношения совсем исчезают из виду. Чтобы получить санкцию закона, экономические факты должны в каждом отдельном случае принять вид юридических отношений. При этом приходится, разумеется, считаться со всею системою уже существующего права. Вот почему юридическая форма кажется всем, экономическое содержание — ничем. Государственное и частное право рассматриваются как независимые области, которые имеют свое отдельное независимое развитие и которые должны и могут быть подвергаемы самостоятельной систематической разработке путем последовательного устранения всех внутренних противоречий» [6]. Таким образом, наиболее близкими к реальности формами ложного её понимания (идеологии) являются политика и право (представления людей, в которых политические и юридические отношения сознаются без связи их с экономической основой).

Есть более отдалённые от реальности формы идеологии — такие как философия и религия, о которых скажем чуть позже.

Наука, хоть и является противоположностью идеологии, тем не менее может иметь в себе неверные представления в силу двух основных причин:
1) либо из-за того, что тот, кто описывает действительность, заинтересован в конечном результате исследования;
2) либо из-за того, что нет предварительных условий для открытия истины (уровня развития производительных сил и самой науки).

Неверные представления являются идеологическими только в первом случае.

В области естественных наук, изучающих природу, кроме общества, (механика, физика, химия, биология) имеются обе причины, обуславливающие неверные представления в них. Но ошибки первого рода в них встречаются лишь в качестве исключения — заинтересованность в неверных результатах в них занимает ничтожное место. Более того: эти науки важны настолько, что без правильных результатов в этих областях капитализм не сможет существовать. Другое дело обстоит со взглядами на общество, которые создаются в интересах того или иного класса. Все классы капиталистической формации заинтересованы в фальсификации знаний об обществе для продления и поддержания жизни этой формации — кроме пролетариата, который из-за своей революционности, стремления к освобождению стремится максимально точно отражать действительность в теории. Его наукой является марксизм.

С Плехановым и марксизмом место имеет именно первый случай, исходящий из его классовой позиции — действительную науку об обществе он извращает в угоду класса буржуазии и создает почву для всех и всяческих идеалистов мимикрировать под марксистов — хотя бы своей выдумкой о «марксистской философии». Рассмотрим подробнее отношение марксисткой науки и философии.

4. Философия и марксизм

Прежде всего, нам следует окунуться в историю метода Маркса, на ее примере будет видно с одной стороны развитие науки, а с другой — философии и религии. Опишем всё тезисно, хотя по большей части всё нижеизложенное было написано в нашем теоретическом минимуме.

1) Диалектический метод Маркса (он же — марксистский диалектический способ мышления) был создан не Марксом, а всем человечеством с момента его появления вплоть до XIX века, когда Маркс окончательно сформулировал и систематизировал этот метод познания. То есть заслуга Маркса состоит в том, что он именно обобщил метод познания, выработанный всем человечеством на протяжений всей своей истории.

2) С момента зарождения человеческого общества люди задумывались о себе, о своем отношении к природе, о связях в самой природе. Например, научившись применять огонь и наблюдая за его возникновением в природе, люди научились создавать его самостоятельно. Или, наблюдая за прорастанием различных зерновых культур, люди нашли связь этого с временами года и смогли уже переходить к самостоятельному посеву этих культур. Наблюдая за своими сородичами, люди узнавали, что можно есть, а что может убить. Вместе с тем весь этот и подобный опыт и знания передавались следующим поколениям. Уже эти знания являлись зачатками метода Маркса (то есть науки, материализма). Параллельно с этим развивался и идеализм (невежество), поскольку большинство из того, что видели люди (именно природных явлений) они не могли объяснить и выдумывали для себя бестелесные души, духов, богов (это обуславливалось страхом и бессилием людей перед силами природы). Таким образом, у людей в миропонимании был симбиоз материалистического и идеалистического методов познания.

По мере развития производительных сил общества развивалось и разделение труда, что, соответственно, делало материалистический метод познания мира узкоспециализированным — ремесленник имел материалистическое (соответствующее действительности, правильное) представление лишь в рамках своей специальности, а в остальных областях он знаниями не обладал. Точно так же и производители разных других специальностей имели действительные знания лишь в своих областях. В отношении остальных, не имевших отношения к их специальности, областей у них могли быть и были только собственные домыслы, додумки, вымыслы — идеализм, одним словом. Кроме того, уровень развития производительных сил создавал почву для идеалистического представления в отношении всего, что было не освоено в природе, т.е. что люди не могли объяснить. В общем, материализм и идеализм развивались вместе, вперемешку, но у идеализма было больше основания. Основания в том смысле, что человечество на тот момент само было в сильной зависимости от природы, ещё не так основательно изучало его ввиду слаборазвитости материальных производительных сил.

3) Впоследствии невежественные, идеалистические взгляды людей оформились в идеологическую систему догматов — религию, и по мере развития общества религиозный способ мышления людей стал методом объяснения абсолютно всего или способом нахождения всеобщего (абсолютного) во всем. С переходом общества от первобытности к рабовладельческому обществу, появилась новая форма идеологии — философия, которая является ничем иным, кроме как логически систематизированной религией. Но именно логическая форма у философии и была той основой, что в рамках неё было возможно появление также хоть и несовершенного, хоть и в зачаточном виде материалистического представления. Если до возникновения философии материализм людей ограничивался лишь сферой их деятельности, то появление философии отразило в себе и попытку древних людей распространить этот материализм на всю природу. «Поскольку философия стоит на стыке догматического и рационального, постольку в ней и существуют два лагеря: философский идеализм, близкий к религии, и философский материализм, близкий к науке». Философский материализм является следующей ступенькой (после зачаточного, узкоспециализированного материализма) создания человечеством метода Маркса.

4) Он постепенно отвоевывает с развитием общества у идеализма одну область за другой. Развитие научных знаний людей о природе, трудности обобщения и приведения в единство эмпирически открытых закономерностей природы привели к постепенному распаду философского материализма на различные естественные науки (начинается этот процесс с александрийской эпохи). Тем самым, от философии остается только философский идеализм. «Настоящее высвобождение из философии и развитие естественных наук (в Европе, прежде всего) начинается с XV века. Бурное развитие экономики развитых стран, вследствие которого были сделаны ряд великих открытий, привели к революции в естествознании. Естествознание, отделившись в свое время от философии, начало теперь оказывать на нее обратное воздействие. Достижения математики, механики и физики стали толчком к появлению механического материализма нового времени, которым идейно вооружилась буржуазия в борьбе с феодализмом. Поскольку основные достижения в этот период были у механики, а остальные науки были недостаточно развиты, то и масштабы механики философы-материалисты того периода применяли ко всем остальным областям природы, в чем и состояла ограниченность и метафизичность механического материализма». Оставшийся от философии философский идеализм был заведен в тупик Г. Гегелем.

Дальнейшее развитие всех наук вследствие развития товарного производства, мореплавания, промышленности, человеческой культуры в целом привело к ряду открытий в разных научных областях, в частности:

Установление законов сохранения вещества и энергии, показавшие, что всё в природе постоянно развивается и движется, превращаясь из одного в другое, но ничто не возникает из ничего и не исчезает;
Создание теории Лапласа, установившей исторический подход к возникновению солнечной системы;
Учение об исторических превращениях земной коры;
Открытия эмбриологов о том, что эмбриональное развитие происходит от низшей стадии к высшей;
Открытие клеточного строения организмов;
Дарвиновская теория эволюции.

Эти открытия оказали колоссальное воздействие на всё мировоззрение XVII-XVIII вв., а именно: наглядно показали, что в природе всё действительно развивается диалектически, дали в руки революционного класса буржуазии орудие борьбы со средневековой реакцией. Грандиозное влияние от естествознания получила и философия того периода в лице Гегеля — созданная им идеалистическая философия имела в себе материалистическое содержание. Выразилось последнее в том, что Гегель вернулся к диалектике, поставив перед мышлением задачу (в этом и состоит вся историческая заслуга Гегеля) — проследить процесс развития действительности и открыть законы этого развития. Но, поскольку идеалист Гегель выводил принципы бытия из мышления, он не смог решить эту задачу.

Высвобождение из философского материализма естественных наук и заведение философского идеализма Гегелем в тупик (в результате действия на нее собственного материалистического содержания, возникшего под влиянием естественнонаучных открытий) — это третий этап создания человечеством метода Маркса.

5) После того, как в XIX веке на европейском континенте оформились все предпосылки (в первую очередь, это буржуазные революции, оформление капиталистического способа производства, его борьба со средневековым хламом, формирование пролетариата, оформление ряда естественных наук и заведение идеалистической философии, а вместе с тем и всей философии в тупик из-за материалистического содержания, выраженного в диалектике) к обобщению всего общемирового процесса создания единого научного метода познания мира, началась работа Л. Фейербаха, Маркса и Энгельса по этому обобщению — это завершающий этап создания диалектического метода Маркса. Вернее даже сказать, что Л. Фейербах начал эту работу прежде всего с основательной критики гегелевской философии (см. «К критике философии Гегеля») и религии (см. «Сущность христианства») и сделал важнейший материалистический вывод о том, что всё что имеется на небесах, всякое проявление Логоса, будь то в форме одного Бога или множества философских категорий — это превращенные формы человека и его деятельности. В дальнейшем эту работу доделали Маркс и Энгельс под влиянием работ Фейербаха и вместе с тем с критикой последних (ибо материализм Фейербаха был созерцательным, метафизичным). Свой диалектический метод Маркс разрабатывал с 1843 по 1847 гг., начав с критики гегелевской философии права. «Первая работа, которую я предпринял для разрешения обуревавших меня сомнений (сомнения эти были вызваны именно работой Л. Фейербаха и предшествующими взглядами Маркса — Ш.М.), — пишет Маркс, — был критический разбор гегелевской философии права; введение к этой работе появилось в 1844 г. в издававшемся в Париже «Deutsch-Französische Jahrbücher». Мои исследования привели меня к тому результату, что правовые отношения, так же точно как и формы государства, не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях, совокупность которых Гегель, по примеру английских и французских писателей XVIII века, называет «гражданским обществом», и что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии».

В дальнейшем Маркс (вместе с Энгельсом разумеется) разрабатывал свой метод в таких работах, как «Святое семейство» (1845), «Немецкая идеология» (1845-1846), «Нищета философии» (1847) и впервые в полной мере применил свой диалектический метод в «К критике политической экономии» (1858-1859).

Таков был путь уничтожения философии и создания ряда естественных наук, который завершился созданием естественной науки, изучающей общественную действительность природы, или как его назвали позднее, марксизм (он же — исторический материализм, он же — научный коммунизм). И именно эта совокупность естественных наук — физики, химии, биологии и марксизма, каждая из которых имеет свое место в изучении той всеобщей связи вещей и явлений всей природы (проще говоря — материи), которую ранее изучала философия — делает эту философию ненужной, схоронённой. Вместе с тем человечеством был сформирован единый, универсальный инструмент познания для всех естественных наук (что и есть то самостоятельное, что осталось от всей предшествующей философии) — диалектический метод Маркса, который есть предельное обобщение естественных наук как целого — обобщение, очищенное от философии. Ученые, даже если не сознают того, во всех науках стихийно применяют этот метод. Но именно эта стихийность, бессознательное применение метода чревата идеалистическими, буржуазными ошибками во всех естественных науках.

Г.В. Плеханов эту универсальность диалектического метода Маркса выставил обратно за философию и тянул человечество обратно, в домарксовский период развития науки. Марксист И.А. Боричевский довольно точно подчеркнул:

«К так называемым общим вопросам Плеханов подходил не снизу от положительного знания, а сверху, через ту же отвлеченную философию. Вот почему, в противовес Ленину, прирожденному философу науки, Плеханов, по методу своих философских исканий, оставался большею частью только философом — в обычном смысле слова. Отсюда и его увлечение Гегелем; оно также показательно для Плеханова, как и его увлечение философской гипотезой всеобщей одушевленности материи, — гипотезой, более чем необязательной для научного материализма» [7].

У анти-марксиста Плеханова понятие «марксистская философия» было перенято также В.И. Лениным (о чем уже сказано), а через него всей марксистской литературой и той философско-неогегельянской, которая выдавала себя за марксистскую.

И поныне неогегельянцы спекулируют на заблуждении Ленина относительно метода Гегеля:

«Нельзя вполне понять «Капитала» Маркса и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса 1/2 века спустя» [2, т. 29. с. 162].

Но враги марксизма не понимают, что истекает эта ошибка из антимарксистских заявлений Плеханова о том, что без знания философии Гегеля «трудно усвоить метод Маркса».

Ленину пришлось изучать Гегеля, дабы «усвоить метод Маркса», что, наоборот, привело его к некоторым глубоко-ошибочным выводам. Например, Ленин начал считать, что гегелевские логические категории можно использовать в познании мира:

«…Перед человеком сеть явлений природы. Инстинктивный человек, дикарь, не выделяет себя из природы. Сознательный человек выделяет, категории суть ступеньки выделения, т. е. познания мира, узловые пункты в сети, помогающие познавать ее и овладевать ею… Несправедливо забывать, что эти категории «в познании имеют свою область, где они должны сохранять значение». Но как „безразличные формы” они могут быть „орудиями ошибки и софистики”, не истины» [2, т. 29. с. 85].

На деле, философские категории не «могут быть», а всегда являются орудиями ошибки и софистики, т.е. идеализма, даже если их пытаются «толковать материалистически», что суть вздор. Обусловлено это тем, что философские категории, хоть и «диалектически-развивающиеся» друг из друга, являются продуктом чисто-идеалистического мышления и по своей сути метафизичны. В Логике Гегеля диалектика состоит не столько в его «диалектически-саморазвивающихся» категориях, сколько в его примечаниях, где он дает конкретные, фактические примеры из реальности. Именно поэтому Ленин вслед за Фейербахом правильно подчеркивал, что Гегель сослал природу в примечания. Маркс и Энгельс в своей работе «Святое семейство» относительно гегелевских категорий и его примечаний совершенно верно подчеркивали, что «Гегель путем искусной софистики умеет изобразить процесс, при помощи которого философ, руководимый чувственным созерцанием и представлением, переходит от одного предмета к другому, как процесс самих воображаемых рассудочных сущностей, абсолютного субъекта. Но, кроме этого, Гегель очень часто в спекулятивной характеристике вещи дает нам её действительную характеристику, — характеристику, схватывающую самую суть дела. Это действительное под покровом спекулятивного заставляет читателя принимать спекулятивные выводы за действительные и действительные за спекулятивные».

Что такое вообще «логические» категории? Это — наиболее общие понятия, выводимые человеком с помощью абстрагирования от реальных предметов, отвлечения от их конкретных признаков. И, таким образом, мы получаем абстракции в чистом виде, которые выступают как субстанции, из которых конструируется материальный мир. Некоторые товарищи могут возразить, мол эти категории (качество, количество, мера и т.д.) имеются и в марксизме. Но это вздор! В марксизме, во-первых, эти понятия не являются логическими категориями, ибо не мыслятся как самостоятельные сущности, как понятия в чистом виде и, во-вторых, эти понятия не выводятся друг из друга и не составляют некоей системы. Эти понятия служат лишь для обозначения конкретных материальных предметов и явлений или же совокупности их и оттого являются просто терминами и не более.

«Тем-то и отличается философ от христианина, что христианин знает лишь одно воплощение Логоса, вопреки логике; у философа же нет конца этим воплощениям. Удивительно ли после этого, что всё существующее, всё живущее на земле и под водой может быть сведено с помощью абстракции к логической категории, что весь реальный мир может, таким образом, потонуть в мире абстракций, в мире логических категорий?

Всё существующее, всё живущее на земле или под водой существует, живёт лишь в силу какого-нибудь движения. Так, движение истории создаёт общественные отношения, движение промышленности даёт нам промышленные продукты и т. д.

Как посредством абстракции мы превращаем всякую вещь в логическую категорию, точно так же стоит нам только отвлечься от всяких отличительных признаков различных родов движения, чтобы прийти к движению в абстрактном виде, к чисто формальному движению, к чисто логической формуле движения. И если в логических категориях мы видим субстанцию всех вещей, то нам не трудно вообразить, что в логической формуле движения мы нашли абсолютный метод, который не только объясняет каждую вещь, но и включает в себя движение каждой вещи.

Об этом абсолютном методе Гегель говорит следующим образом:

«Метод есть абсолютная, единственная, высшая, бесконечная сила, которой никакой объект не может оказывать сопротивление; это есть стремление разума обрести и познать самого себя в каждой вещи» («Логика», т. III; Сочинения, 2 изд., т. V, Берлин, 1841, стр. 320).

Если всякая вещь сводится к логической категории, а всякое движение, всякий акт производства — к методу, то отсюда само собой следует, что всякая совокупность продуктов и производства, предметов и движения сводится к прикладной метафизике. Г-н Прудон пытается сделать для политической экономии то же, что Гегель сделал для религии, права и т. д.» [8].

Маркс в своих работах исчерпывающе разбил философские категории и выкинул как ненужный метафизический хлам. Но стараниями большинства советских философов эти мертворожденные категории привязывались к живой марксистской науке, привязывались даже не сколько как материалистические обозначения, а как «материалистическое истолкование гегелевской диалектики» или как «завещал» Ленин журналу «Под Знаменем Марксизма» ввиду собственного плехановского заблуждения: «…мы можем и должны разрабатывать эту диалектику со всех сторон, печатать в журнале отрывки из главных сочинений Гегеля, истолковывать их материалистически…». Это плехановское заблуждение Ленина стало основой для систематического извращения марксизма неогегельянцами СССР — начиная со всей школы «диалектиков» в философской дискуссии 20-х гг. (или, правильнее их было бы назвать диаматистами в противовес действительным материалистическим диалектикам, марксистам) и их идейного отца, Деборина, его учеников Митина и Кº.

Вместе с тем, школа «механистов» (как их обозвали диаматисты, антимарксисты) в лице А. Варьяша, И. Скворцова-Степанова, И. Боричевского, И. Орлова, С. Минина, отчасти А. Тимирязева (отчасти, потому что у Тимирязева самого имеются идеологические ошибки второго порядка, напр., в критике теории относительности) и других марксистов отстаивала действительную марксистскую диалектику, диалектический метод Маркса — их работы крайне важны для всех современных марксистов для работы по очищению метода Маркса от идеологической шелухи.

Марксист С.М. Минин правильно подчеркивал:

«Но мы говорим, а то так даже и трубим об этой самой «философии».

Часто это досадное недоразумение, почти безвредная для науки, скорее оговорка, описка, чем ошибка.

Нередко это уже вредное упоение фальшивым термином, которое может повлечь искажение научного содержания.

А иной раз фальшивый термин влечет за собой ложные понятия или прикрывает антинаучные уклоны в коммунистическом мировоззрении и диалектическом методе» [9].

Примерами первого случая являются В.И. Ленин (за исключением момента с Гегелем, где уже отчасти второй случай), И.В. Сталин, А.И. Варьяш, А.А. Жданов, Э.Х. Ходжа и др. марксисты, которые попросту использовали фальшивый термин «марксистская философия», но из этого не производили искажения марксизма, подразумевая под этим термином диалектический метод Маркса. Примеры второго случая — это всевозможные учебники по «марксистской философии» сталинского периода, где общие фразы, перенятые у Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина соседствуют с искажением их научного содержания. Примерами этого случая можно назвать М.М. Розенталя, М.Б. Митина, М. Корнфорта, О.В. Трахтенберга, Г.Ф.Александрова, Ф. В. Константинова и др. «марксистских» философов. Большинство из них, в буржуазный период СССР стали представлять третий случай. Примерами третьего случая, т.е. извращения марксизма и доведения его до философии (антимарксизма) под видом «марксистской философии» являются все диаматисты, или школа «диалектиков» — А.М. Деборин, В. А. Ваганян, Я.Э. Стэн, И.К. Луппол и Кº, все философы буржуазного периода истории СССР — Э.В. Ильенков, А.А. Зиновьев, В.П. Кохановский, М.Л. Алтайский, В.Г. Георгиев и др.

Вместе с тем на философской дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии» 1947 г. был сделан шаг вперед в преодолении плехановщины в методологии, шаг вперед к пониманию действительной сути философии. Этот шаг был выражен в выступлении марксиста А. Жданова. Приведу отрывок из его выступления:

«Своеобразие развития философии заключается в том, что от неё, по мере развития научных знаний о природе и обществе, отпочковывались одна за другой положительные науки. Следовательно, область философии непрерывно сокращалась за счёт развития положительных наук (замечу кстати, что этот процесс не закончен и до настоящего времени), и это освобождение естествознания и общественных наук из-под эгиды философии представляло из себя прогрессивный процесс как для естественных и общественных наук, так и для самой философии.

Творцы философских систем прошлого, претендовавшие на познание абсолютной истины в конечной инстанции, не могли способствовать развитию естественных наук, так как пеленали их в свои схемы, стремились стать над наукой, навязывали живому человеческому познанию выводы, диктовавшиеся не реальной жизнью, а потребностями системы. В этих условиях философия превращалась в музей, где были свалены в кучу самые разнообразные факты, выводы, гипотезы и просто фантазии. Если философия и могла служить для обозрения, для созерцания, то она была негодна как инструмент практического воздействия на мир, как инструмент познания мира.

Последней системой такого рода была система Гегеля, который пытался воздвигнуть философское здание, подминающее под себя все остальные науки, втискивая их в прокрустово ложе своих категорий, и, рассчитывая разрешить все противоречия, впал в безвыходное противоречие с диалектическим методом, им же самим угаданным, но не понятым и поэтому неверно применённым.

Но «раз мы поняли… что требовать от философии разрешения всех противоречий значит требовать, чтобы один философ сделал такое дело, какое в состоянии выполнить только все человечество в его поступательном развитии, — раз мы поняли это, философии, в старом смысле слова, приходит конец, — указывал Энгельс. — Мы оставляем в покое недостижимую таким путем и для отдельного человека „абсолютную истину“ и устремляемся в погоню за достижимыми для нас относительными истинами по пути положительных наук и объединения их результатов при помощи диалектического метода».

Открытие Маркса и Энгельса представляет конец старой философии, т. е. конец той философии, которая претендовала на универсальное объяснение мира» [10].

Но элементы плехановщины остаются и у Жданова, ввиду устоявшихся на тот момент воззрений и, прежде всего, некоторых ленинских ошибок, перенятых у Плеханова, которые воспринимали не как ошибки, а как должное ввиду объективных причин.

Однако после буржуазного мартовского переворота ошибки эти были доведены до конца, возведены в целую неогегельянскую систему в соответствии с потребностями советской буржуазии и особенно финансовой олигархии ЦК КПСС.

Таков путь плехановщины и марксизма. Большинство современных левых (т.е. буржуазных и мелкобуржуазных социалистов) стоят на почве первого. Лишь пропаганда марксизма, очищенного от плехановщины, сможет дать большой простор для развития научных знаний, для марксистских научных исследований современного общества.

Заключение

Очистить марксистскую науку от идеологии, от тех идеологических наслоений, которые привнесли антимарксисты Каутский, Плеханов, Троцкий, финансовая олигархия СССР 1953-1991 гг. ввиду факторов первого порядка (заинтересованность в конечном результате исследования), а также марксисты ввиду объективных причин, факторов второго порядка (из-за того, что нет предварительных условий для открытия истины) — это та цель, которая должна быть поставлена марксистами для очищения своей науки, для материалистической, научной агитации и пропаганды, для борьбы со всеми формами идеологии, в том числе и с оппортунизмом, с буржуазностью, выдающей себя за марксизм. Без этого невозможно добросовестное марксистское исследование современной реальности, и, соответственно, невозможна марксистская практика, невозможно соединение коммунизма с рабочим движением. Чтобы иметь понимание этого, необходимо изучать историю марксизма и сам марксизм, в частности историю проникновения марксизма в Россию, соответственно, и те условия, в которых марксистам России приходилось бороться за диктатуру пролетариата. Плеханов Г.В. — это предтеча буржуазной идеологии советской финансовой олигархии, взявшей власть в ходе мартовского переворота 1953 г.

Неслучайно идеолог перестройки А.Н. Яковлев писал:

«…Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционаризму вообще.
Начался новый виток разоблачения «культа личности Сталина». Но не эмоциональным выкриком, как это сделал Хрущев, а с четким подтекстом: преступник не только Сталин, но и сама система преступна…».

Плехановщина — это и есть та опухоль антикоммунизма на теле марксизма, и без удаления этой опухоли невозможно движение вперёд, к диктатуре пролетариата.

Примечания

Герцен по сути был мелкобуржуазным социалистом: «Община спасла русский народ от монгольского варварства, от выкрашенных по–европейски помещиков и от немецкой бюрократии. Общинная организация, хотя и сильно потрясенная, устояла против вмешательства власти, она благополучно дожила до развития социализма в Европе.
Это обстоятельство бесконечно важно для России… Из всего этого вы видите, какое счастье для России, что сельская община не погибла, что личная собственность не раздробила собственности общинной; какое счастье для русского народа, что он остался вне всех политических движений, вне европейской цивилизации, которая, без сомнения, подкопала бы общину и которая ныне сама дошла в социализме до самоотрицания… Человек будущего в России — мужик, точно так же, как во Франции — работник» [А. Герцен. Собр. соч., изд. Павленкова, 1905, V, 274–275].
В.И. Ленин. Полное Собрание Сочинений. 4-е издание.
Г.В. Плеханов. Сочинения. 3-е издание.
К. Маркс — Ф.-А. Зорге в Хобокен. Лондон, 5 ноября 1880 г. Соч., 1 изд., т. 27, с. 100.
К.Маркс — Ж. Лонге в Аржантейль. Лондон, 11 апреля 1881 г. Соч., 1 изд., т. 27, с. 127-128
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах. Соч., 1 изд., т. 14, с. 673
Речь И.А. Боричевского на дискуссии о книжке Степанова «Современное естествознание и исторический материализм» в Совете НИТ’а 8 февр. 1925 г.
К. Маркс. Нищета философии.
С.К. Минин. Философию за борт!
А. А. Жданов. Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», 24 июня 1947 г.

Остались вопросы?

Заходи в наш чат в Telegram.