О механизме извлечения и присвоения прибавочной стоимости в советском обществе

Содержание

• 1. Хрущевско-брежневские реформы и реставрация капитализма в советском обществе
• 2. Производство прибавочной стоимости
• 3. Распределение и присвоение прибавочной стоимости
• Примечания

Фатос Нано, кандидат экономических наук.

Перевод редакции НМ. С примечаниями редакции НМ.

Прошло почти три десятилетия с того времени, когда хрущевцы узурпировали власть в Советском Союзе и начали наступление на широком фронте против побед социализма, достигнутых под руководством Ленина и Сталина. Контрреволюционное свержение, которое они вызвали в надстройке, идеологии и политике советского государства, не могло не привести к распаду экономической базы советского общества. Это открыло дорогу далеко идущим процессам, которые привели к ниспровержению социалистических производственных отношений и восстановлению капитализма во всех областях.

Примечание редакции НМ — Фатос Нано повторяет ошибку сталинской команды строителей социализма, выделяя некие «социалистические» производственные отношения. Во-первых, социализм есть переходный период от капитализма к коммунизму и у него нет своих, специфических производственных отношений, ибо тут из капиталистических производственных отношений развиваются коммунистические. Во-вторых, социализм в СССР не был построен — шло лишь его строительство вплоть до мартовского буржуазного переворота 1953 г.

Как отметил 8-й съезд АПТ, стратегия хрущевского ревизионизма имела «…своей главной задачей ликвидировать диктатуру пролетариата, подорвать основы социалистического общества, вывести Советский Союз на капиталистический путь и превратить его в империалистическую сверхдержаву. Теперь мы все видим ту великую контрреволюционную трансформацию, которая произошла в Советском Союзе» [1].

1. Хрущевско-брежневские реформы и реставрация капитализма в советском обществе

Новая ревизионистская буржуазия интенсивно работала над реорганизацией советской экономики на капиталистической основе, созданием и приведением в действие особого механизма извлечения и присвоения прибавочной стоимости для капиталистического ограбления и эксплуатации советских трудящихся. Этот механизм эксплуатации человека человеком обрел свою форму и содержание в советском обществе в процессе осуществления капиталистических реформ в базисе и надстройке, которые они начали с большой энергией после смерти Сталина.

Существенным моментом этих далеко идущих капиталистических преобразований в советском обществе было радикальное изменение производственных отношений, введение такой системы организации и управления экономикой, направленной только на обеспечение максимальной прибыли любой ценой, наделение государства прерогативами коллективного капиталиста и установлением господства государственно-монополистического капитализма во всех областях и в масштабах, беспрецедентных в истории империализма.

На рубеже 1970-х годов капиталистические реформы советской экономики проводились на 90% промышленных предприятий, которые обеспечивали 92% всего промышленного производства. В транспорте эти реформы были завершены в 1968 году, а в строительстве они проводились в широком масштабе в период 1969-1970 годов. В то же время государственный аграрный сектор реформировался более медленными темпами. В 1970 г. в этот процесс была вовлечена только треть «совхозов» [2].

Этими реформами хрущевцы сначала нанесли удар по основным положениям марксистско-ленинской теории товарного производства и действия закона стоимости при социализме. Социалистическое производство товаров в теории и на практике отождествлялось с капиталистическим товарным производством, и на этой основе реформировался весь экономический механизм. При посредничестве государства средства производства и управление экономикой были сосредоточены в руках новой буржуазии. Предыдущие законы и практики социалистического содержания были заменены новыми, которые давали государственной и партийной бюрократии полную свободу беспрепятственно выражать и реализовывать свои капиталистические интересы и чаяния. Директора различных предприятий и учреждений были наделены широкими правами и возможностями управлять и манипулировать производством и распределением, нанимать и увольнять сотрудников, делить прибыль и прочими компетенциями, которые использовались, чтобы обеспечить и расширить привилегии и увеличить доход правящего класса за счёт трудящихся масс.

Прибыль была заложена в основу всей экономической деятельности, как регулятор производства и распределения, как «высший и общий критерий, который в высшей степени характеризует деятельность предприятия» [3]. Централизованная экономика была вынуждена сосуществовать с экономикой рыночной, а капиталистический механизм спроса и предложения стал в значительной степени регулятором производственно-потребительских отношений. Государство постепенно утратило контроль над объемом труда и потреблением — двумя основными рычагами социалистической экономики, и советская экономика оказалась в тисках противоречий между собственным бюрократическим централизмом монополистического типа и широко распространенным экономическим либерализмом в основании. Под лозунгами «Операционная независимость предприятий» и «Устранение промежуточных административных связей», между производственными единицами устанавливались прямые капиталистические связи на основе рыночного механизма. Переход к купле-продаже средств производства, как и любого другого товара, превратил их в основной капитал, в то время как система самоконтроля и самофинансирования, так называемая полная хозрасчетная система, основанная на узкой капиталистической рентабельности во всех звеньях экономики была положена в основу нового капиталистического экономического механизма. Централизованное государственное финансирование капитальных вложений и средств обращения было ограничено и постепенно покрывалось за счет децентрализованных источников и банковских кредитов. Плановое управление экономикой уступило место на практике свободному действию экономических законов и категорий капиталистического способа производства.

Хрущевские экономические реформы начались с покупки и продажи средств производства как товаров. «У нас, - писала советская ревизионистская пресса в разгар этих реформ, - оснащение предприятий средствами производства осуществляется и в форме купли-продажи» [4]. В 1971 году покупка и продажа средств продукции составляли две трети всего товарооборота в Советском Союзе, а в 1974 году 70 процентов из них были куплены или проданы по прямым договорам между производителями и предприятиями-потребителями [5].

Согласно новому постановлению, типичному для государственных капиталистических предприятий, вступившему в силу 4 октября 1965 года, «предприятие пользуется правом владения имуществом, находящимся под его оперативным контролем», «директор предприятия может действовать от своего имени: распоряжаться имуществом и средствами предприятия, нанимать и увольнять персонал» [6].

Отношения, сложившиеся в советском обществе между государством и капиталистическими управленцами объектов государственной или коллективной собственности, как юридическими лицами, имеют тот же тип, что и отношения, существующие в современном монополистическом капитализме, между частными или коллективными собственниками капитала и менеджерами, управляющими капиталистическим предприятием, не являясь его собственниками. В современном Советском Союзе социал-империалистическое государство имеет права монопольного владельца на основные средства производства, землю, рудники, водные ресурсы, участки под застройку и т.д., реализуемые в форме ренты, процентов, ставок и налогов на производственные фонды, сдаваемых в аренду различным группам городской и сельской буржуазии. Эти монопольные права материализованы в форме ренты на основной капитал, при этом каждое государственное предприятие вносит в государственный бюджет в среднем 15 процентов стоимости своих производственных фондов; в ренте и налогах на коллективные формы хозяйства (колхозы, строительные кооперативы, коммунальные услуги и т. д.) или на частные формы доходов капиталистических предприятий в сельском хозяйстве (личные участки членов кооперативов), торговли (черный рынок), услуги и ремесла (занятия профессией с целью извлечения личной выгоды) и т. д.

Чтобы выразить эти новые капиталистические отношения между государством, организациями и гражданами в период с 1 октября 1966 года по 1 июля 1967 года в стоимостном выражении, была проведена общая реформа оптовых цен, которая вызвала рост оптовых цен в среднем на 8% для всей промышленности, за которым, в свою очередь, последовало новое общее повышение цен в 1969, 1974 и 1979 годах [7]. В основу новой системы были положены «плавающие цены», предназначенные для достижения «равновесия между предложением и спросом» как «очень важное и эффективное средство регулирования социальных процессов воспроизводства» [8]. Таким образом, процессы перераспределения национального дохода в советской экономике были поставлены на капиталистическую основу. Помимо того факта, что цены устанавливаются сверху, государственным монополистическим союзам разрешена широкая наценка в колебаниях цен, которые «мотивированы» «повышением за счет новых продуктов более высокого качества и большей эффективности» [9]. Итак, дорогие товары, особенно «новые» продукты и ассортимент, которые, по сути, такие же, как «старые» с небольшими изменениями, продолжают поступать на капиталистический советский рынок. Конечная цель всего этого - гарантировать более высокие нормы прибыли. Советская пресса признает, что «существует опасность того, что цены могут продолжать постоянно расти, поскольку различные экономические единицы пытаются увеличить свой доход (прибыль) самым простым способом за счет повышения цен на производство и продажу» [10]. На практике «плавающие цены» постепенно уступили место монопольно высоким ценам, о чем свидетельствуют следующие признания официальной прессы: «Наш опыт показывает наличие опасной тенденции к произвольному повышению цен» [11]. «Производитель диктует цену … и часто пользуется нехваткой определенных товаров на рынке, чтобы усилить свое давление на потребителя» [12]. Так, в марте 1978 г. цена на кофе выросла в 5 раз, горючее масло в 2 раза, расходы на ремонтные услуги выросли на 30 процентов, в то время как в сентябре 1981 года цены на вино и табак были повышены на 27 процентов, на ковры, меха, кожаные изделия и кондитерские изделия до 30 процентов, цена бензина выросла на 40 копеек за литр и т. д. [13].

Одним из основных направлений капиталистических реформ в советской экономике было создание монопольной структуры социал-империалистического крупного государственного капитала как внутри, так и за пределами Советского Союза. Это было достигнуто под видом «укрупнения предприятий», что привело к объединению и слиянию предприятий во всех отраслях экономики и созданию промышленных, аграрно-промышленных, промышленно-строительных подразделений и т.д. на уровне отдельных республик, федеративных республик или федерации в целом. Эти монополистические союзы приняли форму объединений, вертикальных или горизонтальных, многоотраслевых или межотраслевых комплексов типа трестов или картелей [14]. 24-й съезд хрущевских ревизионистов (1971 г.) дал свежий импульс этому процессу, ускоряющему создание производственных союзов монопольного типа. В период 1970-1979 гг. количество этих организаций в Советском Союзе увеличилось в 6,5 раза и составили 3 950 монопольных союзов с более чем 17 500 отделениями. Их доля в промышленном производстве увеличилась с 6,7% до 47,1%, а численность их промышленных рабочих с 6,2% до 48,4% [15]. На Украине, например, отраслевые союзы республики имеют в своём подчинении в среднем 112 филиалов и основной капитал в среднем 49 миллионов рублей [16].

Таким образом, на этом пути в Советском Союзе кристаллизовались специфические отношения капиталистической собственности, тесно связанные с высокой степенью монополизации основных средств производства в руках империалистического государства. Как сказал товарищ Энвер Ходжа на 8-м съезде АПТ:

«Сегодня в Советском Союзе средства производства фактически являются государственно-капиталистической или коллективно-капиталистической собственностью, потому что они используются в интересах нового класса буржуазии, который находится у власти, и потому что именно этот класс присваивает труд рабочих и крестьян» (Энвер Ходжа, Доклад на 8-м съезде АПТ, «8 Nentori» Издательский дом Тираны , 1981, стр. 239-240, англ. изд).

Государственная или коллективная монопольная собственность, которая представляет собой преобладающую форму капиталистической собственности в Советском Союзе, является безличной собственностью. В советском обществе новые капиталисты, технократы и бюрократы правящих кругов не имеют права на индивидуальное воспроизводство собственности и капитала, которое принадлежит только империалистическому государству, и пользуются этим правом от имени буржуазии в целом. В настоящее время в Советском Союзе частной собственности на землю, заводы, фабрики, шахты, банки, железные дороги и т.д., несмотря на наличие и постоянный рост мелкого частного капитала, не существует. И это следует искать в логике исторических условий и эпохе империализма, когда произошел поворот Советского Союза от социализма обратно к капитализму. Децентрализация собственности, её фрагментация и распределение по рукам индивидуальных капиталистических предпринимателей и развитие на этих основах капитализма домонополистического типа свободной конкуренции — это процессы, которые уже были преодолены со времен классической фазы капитализма, которая сейчас переживает свою последнюю стадию — империализм. В этих условиях неконтролируемое развитие свободной капиталистической инициативы и предпринимательства при полной децентрализации поставило бы под угрозу стратегические цели советской социал-империалистической буржуазии — изменить соотношение сил и догнать другие крупные империалистические державы, чтобы соперничать с ними с позиций силы для нового экономического и территориального деления мира. Для этого крупная хрущевско-брежневская буржуазия должна была сконцентрировать капиталистическую экономическую инициативу, производственные и капитальные источники в руках государства и государственных монополий. Этот коллективный капиталист взял на себя управление воспроизводством в интересах ревизионистской буржуазии как правящего класса, милитаризацию экономики и создание экономико-ядерного потенциала сверхдержавы, а также задачу обеспечения стабильных ресурсов для паразитического потребления этим новым классом буржуазии за счет трудящихся масс Советского Союза и других стран «социалистического содружества». Это основные причины, по которым начавшиеся хрущевские капиталистические реформы извлекли выгоду из неконтролируемой децентрализации экономической жизни и крайнего ограничения государственного вмешательства в экономику, и которые с приходом к власти группы Брежнева, выкристаллизовались на прививке бюрократического централизма монополистического типа, на повсеместной либерализации основы экономики. Капиталистический механизм управления советской экономикой продолжает плавать между этими крайностями и противоречиями, не нарушая основных стратегических интересов социал-империалистической буржуазии.

Государственные корпорации (монополистические союзы) с их высокой степенью концентрации производства и капитала дали Советскому Союзу высшую форму государственно-монополистического капитализма в наше время. Государственный монополистический сектор в западных странах составляет в среднем 20-30% от общего объема производства, тогда как в Советском Союзе он преобладает повсеместно. Здесь новый класс буржуазии организован как класс власти внутри высокоразвитой тоталитарной бюрократической и иерархической системы. Само социал-империалистическое государство имеет вид и функции гигантской монопольной корпорации, которая монополизировала всю деятельность крупного капитала советского общества. Различные капиталистические агенты этой корпорации обладают экономической инициативой, действуя точно так же, как директора и менеджеры централизованной монопольной собственности. Эти прерогативы и полномочия предоставлены должностным лицам государственной иерархии, партии, армии, экономики и культуры в их соответствующих сферах, хотя и на условной основе и без права наследования. Это обусловлено их лояльностью к социал-империалистическому государству и его политике как единственному представителю интересов господствующего класса буржуазии. Готовность служить интересам капиталистической корпорации в советском обществе фактически является основным критерием допуска в ряды ревизионистской буржуазии у власти. Это также критерий распределения должностей и продвижения капиталистических личностей в иерархии бюрократической системы, единственный критерий их участия в присвоении и распределении прибавочной стоимости, что осуществлено через запутанную систему привилегий и особых прав, которые Советское государство гарантирует своим верным сторонникам в ущерб народу.

Капиталистические реформы в советском обществе неизбежно привели к радикальным изменениям в отношениях распределения, присвоения и использования общественной собственности. «Правда, оставалась государственная собственность, и фабрики не передавались частным владельцам, колхозы оставались общими коллективными хозяйствами, а банки не передавались акционерам, но изменилось распределение, назначение общественного продукта» (Энвер Ходжа, Доклад на 8-м съезде АПТ, Издательский дом «8 Nentori», Тирана, 1981 год, с. 240, англ. изд).

С завершением в сущности капиталистических хрущевско-брежневских реформ, «советское общество превратило буржуа в собственные мельчайшие ячейки, а капитализм был восстановлен во всех сферах» (Энвер Ходжа, Доклад на 7-м съезде АПТ. Издательский дом «8 Nentori», Тирана, 1976, с. 215, англ. изд.)

Борьба двух путей в советском обществе завершилась его возвращением к капитализму. Основные антагонизмы капиталистического способа производства были восстановлены, и его эволюция теперь определяется непримиримой борьбой и противоречиями между враждебными классами - новой ревизионистской буржуазией, которая правит посредством железной фашистской диктатуры, с одной стороны, и советским пролетариатом, трудящимися массами с богатыми революционными традициями борьбы против капиталистического угнетения и эксплуатации, с другой стороны.

2. Производство прибавочной стоимости

Ликвидация диктатуры пролетариата и построение фашистской тоталитарной государственной машины, находящейся в руках новой буржуазии, лишили советский рабочий класс и другие трудящиеся массы не только политической власти, но и общественной собственности на средства производства. Таким образом, эксплуатация была восстановлена в форме экономического обязательства работать больше не на себя и общество, а на это коллективное капиталистическое государство. Как следствие, в советском обществе снова возникла прибавочная стоимость, продукт для общества превратился в прибавочный продукт, труд для общества - в прибавочный труд, труд для себя - в наемный труд, рабочая сила - в товар.

Примечание редакции НМ — Фатос Нано тут тоже повторяет ошибку сталинской команды строителей социализма. Сталин обозвал необходимый труд при социализме — трудом для себя, а прибавочный — трудом для общества, что неверно и суть лишь обозначение одного и того же другими терминами. На деле необходимый и прибавочный труд будут во весь период социализма — т.н. труд для общества и есть прибавочный труд рабочих, присваиваемый их собственным совокупным капиталистом, каковым является пролетарское государство. Т.е. до мартовского переворота 1953 г. совокупным капиталистом были все рабочие СССР, а после им стал класс новой буржуазии. Подробнее про найм и эксплуатацию при социализме см. тут.

Как выразился 8-й съезд НОАК: «Советская власть больше не власть Советов рабочих и крестьян. Она изолирована от них и стала как сила в себе и чужда им» (Энвер Ходжа. Отчет на 8-м съезде АПТ, Издательство «8 Нентори». Тирана, 1981, стр. 243–244, англ. изд.)

Превращение условий реализации труда средств производства и средств к существованию в капитал не могло быть осуществлено без превращения рабочей силы в товар. «Рабочий, - говорят ревизионисты, - сохраняет за собой право свободно распоряжаться своей работоспособностью. И он понимает это прямо в трудовом договоре, который подписывает с предприятием» [17].

На практике это «право» реализуется через продажу и покупку товара рабочей силы. Восстановление этой категории капитализма (правильнее говорить, что раньше, до буржуазного переворота 1953 г. рабочие продавали свою рабочую силу своему, пролетарскому государству — теперь продают буржуазному — прим. ред. НМ) явный факт в советском обществе. Рынок труда полон «свободных рабочих», а законы конкуренции и предложения-спроса вызвали широкомасштабные перемещения экономических иммигрантов, наемных рабочих в поисках выгодных контрактов на продажу своей рабочей силы. Советская пресса вынуждена признать, что резкие колебания численности рабочей силы в Советском Союзе связаны главным образом с борьбой и конкуренцией за лучшие условия труда, вознаграждение и средства к существованию. В 1967 году эти жизненно важные интересы вынудили 5,5 миллиона трудящихся переехать из одного города в другой, 3,1 миллиона мигрировали из деревни в город и 1,5 миллиона из города в деревню [18].

С проведением капиталистических реформ предприятия, заинтересованные только в получении максимальной прибыли, вели жесткую конкуренцию между собой, чтобы обеспечить квалифицированную и производительную рабочую силу посредством прямых контрактов со «свободным рынком» рабочей силы. Таким образом, 90 процентов новых рабочих в промышленности привлекаются по таким прямым договорам с предприятиями.

Восстановление капиталистических отношений эксплуатации человека человеком в советском обществе привело к созданию нового механизма достижения прибавочной стоимости со всеми сопутствующими ей категориями и законами. Из анализа этого механизма на основе фактов и официальных советских документов можно составить представление о степени эксплуатации пролетариата, о норме прибавочной стоимости, достигнутой в советской промышленности. Обратимся к фактам.

Советские источники признают, что доля заработной платы (переменного капитала) в стоимости промышленного производства (капиталистические производственные затраты) в 1971 году составляла в среднем около 15,5% [19]. В результате средняя органическая структура советского промышленного капитала в этот период была 5,5 к 1.

В результате хрущевских капиталистических реформ в экономике средняя норма прибыли увеличилась с 16,7% в период 1961-1965 гг. до 21,3% в 1966-1970 гг., А в промышленности она выросла до 27,2% в 1970 г. [20].

Исходя из этих цифр, типичную структуру стоимости товаров в советской промышленности можно представить следующим образом:

С другой стороны, норма прибавочной стоимости и, соответственно, степень средней эксплуатации советского промышленного пролетариата выражается в следующем:

Как следствие, в начале 70-х годов при 8-часовом рабочем дне наемный рабочий в советской капиталистической промышленности работал в среднем 2 часа 54 минуты на воспроизведение своей работоспособности и 5 часов 6 минут на воспроизведение класса капиталистов у власти. Среднегодовая прибыль, получаемая с каждого рабочего в советской промышленности в 1970 г., достигла 2800 руб. [21].

Однако эти средние цифры не отражают всей степени эксплуатации советского пролетариата в крупной промышленности, в крупных государственных монополистических союзах, в которых при минимальных затратах постоянного капитала большая масса живого труда приводится в движение как источник для производства прибавочной стоимости. Помимо этого, органическое строение советского промышленного капитала, безусловно, получило дальнейшее развитие с интенсификацией процессов концентрации производства и централизации капитала в 70-е годы. Если взять за основу среднюю структуру розничных цен, то по официальным данным норма прибыли в советской промышленности в 1979 г. (промышленный и торговый капитал вместе взятые) составляла 30,1% [22]. Даже если предположить, что органическое строение капитала не изменилось (из-за недостатка фактов), в период 1971-1979 гг. норма прибавочной стоимости выходит как:

Итак, в конце 70-х наемный рабочий советской промышленности посвящал более 2/3 своего рабочего времени своим покровителям, крупной ревизионистской буржуазии и ее социал-империалистическому государству. В 1979 году более 29 миллионов наемных рабочих советской промышленности подверглись этой жестокой эксплуатации. Официальная статистика показывает, что годовой объем денежных доходов в государственно-монополистическом секторе советской экономики достигал почти 215 миллиардов рублей, из которых 114 миллиардов рублей в форме прибыли (53%) и 88 млрд руб. в виде налога с оборота (41%) [23]. Однако даже эта сумма не отражает общий размер прибавочной стоимости, извлеченный из эксплуатации трудящихся масс в трех формах капиталистической собственности, сосуществующих в советском обществе, поскольку она не включает прибавочную стоимость, произведенную в коллективном капиталистическом секторе и в частном секторе советской экономики.

Анализ капиталистических отношений распределения и присвоения прибавочной стоимости помогает нам пролить больше света на все капиталистические процессы, преобладающие в советском обществе, и сформировать его классовую физиономию.

3. Распределение и присвоение прибавочной стоимости

Капиталистические отношения, которые были восстановлены в Советском Союзе, более заметны в таких важных сферах общественной жизни, как распределение и использование общественного продукта, которые ясно показывают, что используются средства производства, источники труда и богатства этой страны в интересах правящего и эксплуататорского меньшинства - социал-империалистической крупной буржуазии и ее национальных и международных стратегических интересов. Этот класс присваивает плоды труда советских рабочих и крестьян.

Карл Маркс указывал, что «… Капитал означает не только командование работой … По сути, это означает управление неоплачиваемым трудом …» [24]. Этот закон капиталистического механизма присвоения мощно действует и в советском обществе. Особенность здесь состоит в том, что ревизионистская буржуазия командует и распоряжается неоплачиваемым трудом советских рабочих и крестьян в своей основной, если не подавляющей части, посредством монополистического государства и его эксплуататорских организмов.

Использование общественного продукта и распределение содержащейся в нём прибавочной стоимости еще больше раскрывают абсолютный приоритет интересов крупной буржуазии как правящего класса и господствующее положение государственной монопольной собственности в советском обществе по сравнению с другими формами капиталистической собственности, будь то частными или коллективными.

В конечном итоге Советское государство является собственником всей прибавочной стоимости или, как сказал Маркс о промышленном капиталисте, «…представителем всех, кто участвует в ее распределении» [25]. В Советском Союзе нет классического разделения функций между различными капиталистами, такими как промышленники, купцы, банкиры, землевладельцы и т. д. Функции производства, распределения, использования и присвоения излишков в подавляющем большинстве случаев являются атрибутами государственного капитала, который осуществляет монополию класса буржуазии как единого и неделимого во всех сферах жизни. Как следствие, прибавочная стоимость в советском обществе присваивается, в первую очередь, социал-империалистическим государством, которое распределяет и использует его от имени и в интересах крупной буржуазии, находящейся у власти, либо для расширенного воспроизводства ее военно-экономического потенциала как сверхдержавы, либо для паразитического и непроизводственного потребления разных категорий капиталистов-государственных чиновников. Последние, то есть различные группы новой буржуазии, принимают участие в распределении и присвоении прибавочной стоимости в соответствии с местом, которое каждая группа занимает в государственной иерархии в партии, армии, экономике, науке и культуре. Обратимся к фактам.

Эксплуатирующая фискальная система, которая регулирует распределение и использование прибавочной стоимости в советском обществе, имеет в центре государственный бюджет, который является основным рычагом для перераспределения национального дохода социал-империалистическим государством в пользу государственного монополистического крупного капитала. Государство осуществляет это распределение по известным каналам, централизуя прибавочную стоимость в бюджете. По степени важности (их вкладу в доход государственного бюджета) основными каналами являются: налогообложение с оборота, которое в период 1979-1982 годов выросло в среднем до 88-110 миллиардов рублей (31-37,6% доходов бюджета) в год. : депозиты прибыли госпредприятий - 84-95 миллиардов рублей (29-30 процентов доходов бюджета), налоги на население - 23-28 миллиардов рублей (8-10 процентов) и т.д. [26]. Государственные предприятия депонируют свою прибыль в следующих формах: в виде ренты за основной капитал (33% депозитов), в виде ренты за землю (шахты и воды по дифференцированным тарифам для различных экономико-территориальных регионов), в виде ставок банков по кредитам (более 18 процентов депозитов), и в виде сверхприбыли (49 процентов годовой прибыли по вкладам) [27]. Кроме того, ежегодно в госбюджете накапливается 14 млрд рублей в виде страхования предприятий (5% доходов бюджета), 1-2 млрд рублей налогов на доходы колхозов и около 70 млрд рублей (25%) из иностранных источников (внешняя торговля, прибыль от экспорта капитала, продажа оружия, иностранные кредиты и т.д.)[28]. Очевидно, что часть прибавочной стоимости, которая номинально поступает в бюджет за счет налогообложения из коллективного капиталистического сектора сельского хозяйства, минимальна, и большая ее часть перераспределяется или используется через систему оптовых цен в товарообороте между городом и деревней.

Эти факты доказывают, что советскому социал-империалистическому государству и советской экономике становится все труднее справляться с последствиями интенсивной милитаризации жизни страны. Как известно, Советский Союз задействует на эти цели более трети годового национального дохода (более 150 миллиардов рублей), треть продукции ключевых отраслей тяжелой промышленности, одну седьмую энергоресурсов, десятую часть активной рабочей силы и т. д. напрямую из государственного бюджета или иным образом. Конечно, продвижение этих стратегических интересов советского социального империализма, которые связаны с его сверхдержавными планами по экономико-территориальному переделу мира, расширенное воспроизводство крупного государственного капитала, милитаризация экономики, вывоз капитала, и т.п. имеют общий приоритет в процессе использования прибавочной стоимости государством крупной советской буржуазии. Последнее осуществляет накопление и использование прибавочной стоимости для этих целей, ни в малейшей степени не влияя на постоянно растущее паразитическое потребление господствующим классом буржуазии, но возлагая на трудящиеся массы это все увеличивающееся бремя. «Последствия этого курса очевидны в повседневной жизни советских людей. На рынке наблюдается нехватка предметов первой необходимости, увеличилась инфляция, безработица и колебания рабочей силы; можно увидеть декларируемый и незадекларированный рост цен на различные товары. Частный сектор экономики расширился, двери были распахнуты для иностранного монополистического капитала, а черный рынок, спекуляции, хищения, взяточничество и мошенничество стали обычным явлением …» (Энвер Ходжа, Доклад на 8 - м съезде АПТ, «8 Nentori» Издательский дом Тираны , 1981, с. 243, англ. изд).

В 1979 г. около 40% той части прибыли, которая оставалась государственным предприятиям, шло в «фонд развития производства» для децентрализованного финансирования новых капитальных вложений и увеличения оборотного капитала; 43% в фонд материального стимулирования персонала и 17% в фонд социально-культурных мероприятий и помощи [29]. Советское милитаристское государство держит под контролем ключевые отрасли и направления деятельности военно-промышленного комплекса через бюрократический централизм, за который работает и платит вся советская экономика. В этих условиях в Советском Союзе осуществляется накопление и использование прибавочной стоимости для расширенного воспроизводства крупного государственного капитала. В то же время частный капитал призван взять на себя часть бремени производства и торговли продуктами питания, товарами широкого потребления и услуг, с чем советское государство не в состоянии справиться, и ему предоставляются все более широкие возможности для этой цели [30]. Советская экономика сейчас расколота и погружается в капиталистический упадок по двум параллельным направлениям. Деятельность частного капитала расширилась и превратилась во «вторую параллельную экономику», которую официальная пресса называет «теневой экономикой»[31]. На эту экономику приходится более одной десятой рабочих дней года всего хозяйства (одна треть в сельском хозяйстве), включает 8,5 миллионов гектаров сельскохозяйственных угодий, 23 миллиона голов крупного рогатого скота и 29 миллионов овец и коз, четверть всего сельскохозяйственного производства, 30 процентов жилищных построек, 25 процентов процентов среднего дохода городских семей и 27 процентов среднего дохода сельских семей и т.д. [32].

Теперь мы подошли к конкретной форме распределения прибавочной стоимости среди членов новой буржуазии для паразитического потребления, в результате которой усиливается классовая поляризация советского общества и разрыв между бюрократами и капиталистическими администраторами и широкими рабочими массами становится шире.

Фундаментальной чертой, характеризующей сферу распределения товаров, предназначенных для личного потребления в советском обществе, является обеспечение и поддержание материальных интересов и привилегий новой буржуазии за счет трудящихся масс с абсолютным приоритетом. Система вознаграждения и материального стимулирования, действующая в этой капиталистической стране, сверху донизу основана на иерархии эксплуатации. Иерархия привилегий и прав горстки людей в ущерб широким трудящимся массам начинается на высших уровнях государственного аппарата, партии, экономики и всей надстройки и заканчивается на уровне рабочих коллективов на промышленных предприятиях. Это сделано для того, чтобы запутать советский пролетариат известным методом развращения слоев рабочей аристократии. Неограниченное действие буржуазного права собственника и работодателя по отношению к наемному рабочему институционализированно и возведено в систему поощрений посредством номинальной заработной платы и, особенно, распределения прибыли, многих видов премий и привилегий, которые, в свою очередь, создают бесчисленные различия в реальных доходах и образе жизни различных социальных групп в Советском Союзе.

«Хотя утверждается, что применяется принцип оплаты по труду, в действительности различные группы новой буржуазии присваивают прибавочную стоимость, созданную рабочими и крестьянами. Весь этот грабёж преподносится как нечто вроде материального стимула, якобы для поощрения производственной деятельности, научной работы, художественного творчества и т.д. На самом деле это типичная капиталистическая эксплуатация» (Энвер Ходжи, Доклад на 8 - м съезде в НОАК, «8 Nentori» Издательский дом Тираны , 1981, с. 240, англ. изд.).

Советские источники свидетельствуют, что система номинальной заработной платы на промышленных предприятиях построена следующим образом:

Однако шкала заработной платы показывает лишь небольшую часть различий в уровне и образе жизни рабочих и ревизионистской буржуазии в советском обществе. Социальное неравенство растет в результате того, как масштабируются вознаграждения и привилегии, от которых элементы новой буржуазии получают абсолютное преимущество. В этой связи VIII съезд АПТ отметил: «Паразитарное потребление приняло беспрецедентные масштабы. На основе номинальной заработной платы разница в вознаграждении рабочих и бюрократических и технократических руководителей производства достигает отношения более одного к десяти, в то время как вместе с доходами от разделения прибыли, от всех видов премий и из бесчисленного множества других льгот разница в заработной плате достигает еще больших цифр. Эти различия в оплате труда и образе жизни трудно отличить от тех, которые существуют между буржуазными администраторами и рабочими в странах Запада» (Энвер Ходжа, Доклад на 8-м съезде АПТ, «8 Nentori», издательский дом Тираны, 1981, с. 242, англ. изд.).

Факты доказывают, что хрущевские капиталистические реформы в области распределения привели в действие «систему материальных стимулов», которая поляризовала социальные силы и полностью основана на норме капиталистической прибыли во всех звеньях экономики. «Главное здесь, что все виды вознаграждений возникают из прибыли» [33]. В период 1966-1969 годов средства материального поощрения на советских предприятиях выросли в среднем в четыре раза [34].

Персонал советской промышленности делится с точки зрения социальной структуры на 4% администраторов и 96% рабочих. Однако в связи с распределением средств материального стимулирования в этой основной отрасли экономики официальная статистика показывает, что 49,4% премий выплачиваются капиталистическим руководителям производства, а 50,7% «распределяются между рабочими» [35]. Эти факты показывают, что львиная доля в распределении прибыли принадлежит представителям советской ревизионистской буржуазии, наделенной государственной властью, которые держат бразды правления и обладают компетенциями в управлении производством. Согласно приведенным выше цифрам, один процент персонала советского предприятия, если он наделён государственной властью, получает 12,3 процента премий (капиталистические администраторы), и, если он не наделен государственной властью, как в случае с советским пролетариатом, берет только 0,5 процента из них, или в 25 раз меньше. Это «крошки», которыми крупная буржуазия, находящаяся у власти в Советском Союзе, так же как буржуазия на Западе, подпитывает оппортунизм в лоне рабочего движения.

Советские источники показывают, что основная часть «бонусов» рабочим (в среднем 59,1%) выплачивается в конце каждого года, а администрации - ежемесячно [36]. Итак, то, что ревизионисты называют «14-м месяцем» для рабочих - это «24-й месяц» года для капиталистических руководителей производства. Однако с другой частью прибыли, которая распределяется в течение года, разрыв становится еще больше. Руководители предприятий получают 82,2% «ежемесячных премий», а рабочие - только 17,8%, что в 102 раза меньше по социальной структуре кадров советской промышленности [37].

Тем не менее «средства материального стимулирования» - не единственная форма материального стимулирования. Советская пресса признает, что «на большинстве предприятий фонды материального стимулирования еще не стали основным источником оплаты труда персонала, поскольку одновременно действует более 30 способов оплаты труда. Так называемые специальные бонусы намного превышают общие бонусы, которые распределяются из фондов материального стимулирования» [38]. Все эти бесчисленные права и привилегии, которыми пользуется советская новая ревизионистская буржуазия, представляют собой неисчерпаемые источники прибыли, которые реализуются за счет трудящихся масс через специальные премии для высших должностных лиц ревизионистской партии и государства (так называемые синие конверты), текущий счетов в государственных банках, чтобы гарантировать паразитическое потребление горстки людей правящей элиты, неограниченные «персональные пенсии» и т.п.

VIII съезд АПТ указал, что нынешний кризис - одна из неудач государственно-монополистического капитализма. Он ясно показывает распад капиталистической системы не только в классической форме, но и в той форме, которая преобладает в Советском Союзе и других странах. Эта капиталистическая форма господства и эксплуатации трудящихся не смогла предотвратить подрыв экономики, дезорганизацию производительных сил, падение производства, падение уровня жизни трудящихся масс, усугубление ран, нанесенных буржуазным обществом неизбежно раскрывается. «Процессы классовой дифференциации бурлят, и в ревизионистских странах быстро нарастают классовые конфликты. Советский Союз в этом направлении не составляет исключения, хотя внешне выглядит наиболее стабильным среди них. Раны, которые открыла реставрация капитализма, могут быть залечены только свержением ревизионизма и реставрацией социализма» (Энвер Ходжа, Доклад на 8-м съезде АПТ, «8 Nentori», издательский дом Тираны, 1981, с. 248, англ. изд.)

Взято из № 3 албанского издания в журнале «Социально-политических исследований».

Примечания

1. Энвер Ходжа. Доклад на 8-м съезде АПТ, «8 Nentori» Издательский дом Тираны , 1981, с. 239, англ. изд.
2. Правда. 27 июня 1969 г., 25 января 1970 г. и 4 февраля 1971 г.
3. Правда, 21 ноября 1965.
4. Экономическая газета, вып. 43, 1965.
5. Экономические науки № 11, 1971 и Вопросы экономики № 4. 1974 г.
6. Экономическая газета, вып. 43, 1965.
7. Плановое Хозяйство, д. 7, 1967, Вопросы экономики. 6. 1970. Экономическая газета. 1, 1969, №,: 32, 1979.
8. Экономические науки. 1, 1969.
9. Экономическая газета. 32, 1979.
10. «Экономические науки», №1. 4, 1969.
11. Вопросы экономики, №1. 6. 1970.
12. Экономические науки, №1. 11, 1971.
13. ТАСС, Москва, 15 сентября 1981 г.
14. Организация управления промышленных объединений, с. 16, Киев 1980.
15. Народное хозяйство СССР В 1979 году , с. 133.
16. Ibidem, p. 19, 21, 22
17. Экономические науки № 4, 1972.
18. Вопросы экономики, № 9, 1970.
19. Советское Плановое Хозяйство, М., 1974, с. 33.
20. Советская экономическая реформа: Продвижение и проблемы , с. 208, Москва, 1972.
21. Народное хозяйство СССР в 1979 году, с. 167, Москва, 1980.
22. Народное хозяйство СССР в 1979 году, с. 147.
23. Народное хозяйство СССР в 1979 году, с. 535.
24. Карл Маркс. Капитал, т. I, книга 2, стр. 301. Алб. изд.
25. Карл Маркс. Капитал, т. I, книга 3. стр. 8, Алб. изд.
26. Народное хозяйство СССР в 1979 году, с. 353, «Правда» с. 4 января 1981 г.
27. Там же.
28. «Правда» от 29 июля 1979 г. и «Экономическая газета», № 32, 1979 г.
29. Народное хозяйство СССР в 1979 году, с. 536.
30. Материалы 26 съезда Советской ревизионистской партии в «Правде».
31. Обзор Eko, март 1980 г.
32. Ежегодник Comecon, с. 215-216, 261-263, Москва, 1979.
33. Либерман, Вопросы экономики, Nr. 8, 1962 г.
34. Советская экономическая реформа: Продвижение и проблемы , с. 207.
35. Там же, с. 194.
36. Каменичер С. Описание промышленного управления в СССР, с. 127, Москва 1973.
37. Советская экономическая реформа: Продвижение и проблемы, с. 194.
38. Вопросы экономики, № 12, 1973.