«Мы должны мыслить диалектически…»

Так говорит в своем ролике «О диктатуре пролетариата в СССР» Борис Морозов. Смог ли Морозов рассмотреть «диалектически» диктатуру пролетариата в СССР? Смог ли он провести анализ этой диктатуры с «марксистской точки зрения»? Ведь он претендует именно на такой подход. Я не буду касаться тех обстоятельств, которые привели Морозова в «левый идеологический лагерь», о которых он сам говорит в начале своего видеоролика — сама формулировка «левый идеологический лагерь» говорит за себя. Ибо несмотря на всё выставление Морозовым своей позиции как марксисткой, эта позиция является действительно левой идеологической (в том марксистском понимании, что левые — это буржуазные и мелкобуржуазные социалисты, а идеология — ложное сознание; марксизм же, как и всякая другая наука, противоположен любой идеологии, всякому превратному пониманию реальности).

Морозов начинает с Розы Люксембург и далее утверждает: «Роза Люксембург была права в том плане, что в Советской России действительно не было диктатуры пролетариата, но её гуманистическое и недиалектичное направление критики было вовсе не верным» (недиалектичность Люксембург состоит в том, что «при указывании отсутствия на инструменты прямой советской демократии и наличия жёсткой и авторитарной власти партии, она не учитывает определённый аспект вынужденности, т.е. условия, в которых находилось раннее советское правительство»). Сам же Морозов, видимо, должен с диалектических позиций доказать, почему в СССР не было диктатуры пролетариата. Посмотрим на его аргументы.

Морозов дает следующее определение диктатуры пролетариата:

«Диктатура пролетариата – это форма общественной власти, заключающаяся в наиболее прямой как экономической, так и социальной и политической власти рабочего класса. При диктатуре пролетариата рабочий напрямую участвует в решении вопросов, касающихся как его места работы, так и региона, а также всей страны. Наиболее эффективной формой власти рабочего класса из использованных является советская демократия».

Так рассуждает диалектик! Но диктатура пролетариата имеет не только эти абстрактные, ни о чем не говорящие свойства. Морозов может упрекнуть меня в том, что это существенные свойства диктатуры пролетариата, из которых вытекают второстепенные, что упоминание последних необязательно — может быть, он так скажет, мне это неизвестно. Но вся загвоздка вопроса заключается в том, что существенных свойств диктатура пролетариата имеет множество, и метафизическим, можно даже сказать схоластическим положением о прямой власти рабочих эта диктатура по своему существу не исчерпывается. Диалектический метод Маркса, о котором Морозов слыхал (и даже призывает его применять), но за «три года в марксизме» никак не смог овладеть, судя по всем его рассуждениям, учит нас учету всесторонних соотношений предметов и явлений материального мира в их конкретном развитии. Прежде всего, надо понимать, что диктатура пролетариата есть государство переходного периода от капитализма к коммунизму (или, как выражался Маркс, это будущая государственность коммунистического общества) — в этом и заключается ее «природа», и из этого вытекает вся динамика развития пролетарской диктатуры на всём протяжении от общества с государством к обществу без государства. Теперь, определив конкретные временные рамки диктатуры пролетариата, можно говорить о ее динамике. Начинается диктатура пролетариата с революционного переворота, взятия власти пролетариатом. В состоянии ли пролетариат перейти к поголовному управлению своим государством с момента взятия власти? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо ответить на другой: для чего рабочим управлять государством? Тут ответ очевиден и для Морозова — для построения коммунизма. Пролетариат же безусловно выносит с собой со взятием власти те привычки, те задатки, то мышление и миропонимание, которые в нем воспитал капитализм. Не все пролетарии, конечно, обладают буржуазным и мелкобуржуазным мышлением и психологией, но основная масса не может не обладать ими. Та часть, которая не обладает — сознательная, передовая, авангардная часть пролетариата объединяется в коммунистическую партию еще до взятия власти, чтобы руководить борьбой пролетариата, борьбой за диктатуру пролетариата. Так сможет ли большая часть рабочих со взятием власти в свои руки управлять своим государством с осознанием, ощущением, пониманием своей цели, отсутствием буржуазных, индивидуалистических интересов? Почему призывающий мыслить диалектически Морозов не задается такими вопросами? Потому, что верует в заданную статическую схему, в свои метафизические выдумки. Опять же, то, что диктатуру пролетариата может в начале осуществлять не поголовно организованный пролетариат, а только его передовая часть, — не единственная причина, по которой невозможно сразу ввести «прямую власть рабочих». Да, рабочие должны воспитать прежде себя рабочими, владельцами собственности и государства, с четким целеполаганием, но для этого воспитания нужна, в прямом смысле этого слова, высокая производительность труда. Ибо только она дает возможность сокращать рабочее время и тем самым увеличивать свободное время рабочих, необходимое для саморазвития, самообразования, учебы управлять государством и непосредственного управления им. Я бы привел сюда заезженную цитату Ленина о кухарке, но она слишком известна, чтобы ее приводить. Пускай читатель вспомнит его слова.

Ввиду ряда конкретных объективных факторов, а не абстрактных «аспектов вынужденности, условий, в которых находилось раннее советское правительство», объективных факторов, заданных самим капиталистическим способом производства для пролетариата, а не только специфически-российских условий, весь пролетариат не может сразу взять на себя управление своим государством. И если читатель вспомнит историю Парижской Коммуны, он также вспомнит одну из главных причин поражения Коммуны, а именно отрицательное воздействие на правивших рабочих буржуазной и мелкобуржуазной идеологии (которое началось ещё до революционного переворота) и отсутствие коммунистической партии, которая смогла бы руководить разношерстными рабочими, организованно объединить их, дать чёткое осознание их классового интереса. В ряде своих статей я раскрывал этот вопрос — раскрывал те экономические и политические мероприятия, необходимые для того, чтобы все рабочие поднялись по уровню своей грамотности и своих материальных навыков до своей передовой части, чтобы все рабочие стали авангардом и потому перестали им быть и тем самым начали поголовно, поочерёдно управлять своим государством. Вот действительная диалектика диктатуры пролетариата. В своем дальнейшем развитии диктатура пролетариата проходит еще ряд этапов, и освещение этих этапов в общих чертах будет тем самым диалектическим подходом к пролетарской власти. Итак:

Диктатура пролетариата — это государство переходного периода от капитализма к коммунизму, которое, по мере развития общества, проходит несколько этапов своего развития, а именно: этап строительства пролетарского государства (когда управляет авангард пролетариата, потому диктатура пролетариата, смешанная с буржуазной системой управления), этап полноценного пролетарского государства (когда поочередно, поголовно управляют все рабочие своим государством) и этап отмирания пролетарского государства (когда отмирает класс пролетариата, соответственно отмирает и пролетарское государство).

И сравните это определение, которое охватывает насколько это возможно в рамках небольшого определения всё содержание всей диктатуры пролетариата с тем метафизическим определением, которое дает Морозов:

«Диктатура пролетариата – это форма общественной власти, заключающаяся в наиболее прямой как экономической, так и социальной и политической власти рабочего класса. При диктатуре пролетариата рабочий напрямую участвует в решении вопросов, касающихся как его места работы, так и региона, а также всей страны. Наиболее эффективной формой власти рабочего класса из использованных является советская демократия».

Различие между диалектикой и метафизикой явное. Вернее даже сказать, что тут раскрывается такое очень важное требование метода Маркса, как рассмотрение всех предметов и явлений материального мира в их развитии (т.е. истории; отсюда и название марксисткой науки — исторический материализм), изменении, динамике, «самодвижении».

Обратимся теперь к последнему предложению определения. Морозов дает ему объяснение:

«Советская не в том смысле, что речь идёт о той, что была в СССР. Советская демократия – это демократия местных, региональных, производственных и прочих советов, в которых рабочие наиболее полно участвуют в решении экономических или социально-политических вопросов».

То есть Морозов, говоря что наиболее эффективной является советская демократия, доказывает это не какими-то там фактами, а своей идеологической конструкцией, своим представлением идеала этой самой «советской демократии». И это одна сторона проблемы. Другая состоит в том, что Морозов никак не раскрывает механизм участия рабочих в этих самых Советах. Дальше будет самое интересное, смешное и одновременно глупое:

«То есть, диктатура пролетариата – это не диктатура в смысле железной и твёрдой власти с массовым использованием различных инструментов подавления воли тех или иных людей, а самая полная демократия. И выражается данная демократия не через буржуазный парламент (чего мы коснёмся позже), а через власть производственных советов, которые отправляют своих делегатов в местные советы, оттуда в региональные, а оттуда уже в центральный орган. По крайней мере, за практически 3 года изучения марксистской теории данная схема показалась мне наиболее полной и логичной».

Не…, а… . Тут метафизика и безграмотность настолько доведены до абсурда, что Троцкий и Бухарин нервно курят в сторонке. Непонятно, о какой полной демократии говорит Морозов. Если он имеет ввиду «полную демократию для рабочих» или «полную демократию для трудящихся» под «полной демократией», то крайне его жаль, ибо «железная и твёрдая власть с массовым использованием различных инструментов подавления воли тех или иных людей» никак этой самой пролетарской демократии не противоположна, а едина вместе с ней и рядом других черт пролетарской диктатуры. Если бы на месте Морозова был Бухарин, он бы, возможно (и даже скорее всего), написал следующее: диктатура пролетариата — это с одной стороны «диктатура в смысле железной и твёрдой власти с массовым использованием различных инструментов подавления воли тех или иных людей», а с другой стороны «самая полная демократия» для пролетариата. И тоже оказался бы не прав, но продемонстрировал бы наглядно пример эклектики.

Диктатура пролетариата, бесспорно, есть и железная власть с массовым использованием различных инструментов подавления буржуазии, и полноценная пролетарская демократия. Но диктатура пролетариата имеет не только эти свойства или черты, но и множество, бесконечное количество других сторон и взаимоотношений. Диктатура пролетариата это также и пролетарское плановое хозяйство, и принуждение чиновников и бухгалтеров к выполнению нужной для рабочих работы, и развитие собственной системы образования и воспитания, и постепенное преодоление товарообмена — сначала денежного, затем безденежного, и т.д. В одних условиях (если страна капиталистически развитая) диктатура пролетариата разрушает буржуазную систему управления быстрее, чем в других (капиталистически слаборазвитых). В третьих условиях диктатура пролетариата и вовсе должна пройти изначально форму демократической диктатуры пролетариата и мелкой буржуазии. И т.д. и т.п. Таких связей, качеств, опосредований, взаимоотношений, свойств до кучи и больше, и диалектический метод Маркса безусловно требует того, чтобы мы изучили их все. Требование всесторонности — это важнейшее требование метода Маркса, которое предостерегает нас от ошибок, от ревизии, от эклектики и метафизики, от омертвления. Конечно, мы не можем охватить все бесконечные свойства и связи предметов и явлений материального мира. Но нужно их охватывать в той мере, в какой это возможно.

На примере рассмотрения диктатуры пролетариата я продемонстрировал три противоположных подхода к реальности, три метода познания мира: метафизику (в случае с Морозовым метафизика крайне грубая, примитивная, вульгарная), эклектику (бухаринского образца) и диалектику (именно диалектический метод Маркса, поскольку есть противоположный ему диалектический метод Гегеля).

Если же Морозов имеет в виду под «полной демократией» — в противовес железной власти, подавляющей определённых людей, — демократию для всех членов общества независимо от их классового положения, то тут его также бесконечно, беспредельно, абсолютно жаль — ибо наступать на те же грабли, на которые наступали Бернштейн, Каутский, Плеханов, Люксембург и Кº — это идейное и теоретическое самоубийство. Комментировать такой метафизический подход противополагания «железной власти для подавления» демократии вообще, демократии внеклассовой для всех, мне кажется, будет повторным изобретением велосипеда, ибо этот подход прокомментировали и раскритиковали давным-давно и Маркс, и Энгельс, и особенно Ленин. Отсылаю, в любом случае, Морозова к работе последнего «Пролетарская революция и ренегат Каутский».

«Три года изучения марксистской теории» оказались тремя годами изучения антимарксизма, то есть метафизики и надергивания с разных разношерстных авторов различных кусочков их работ. Ведь неслучайны колебания Морозова то в «коммунизм рабочих советов», то в люксембургианство, то куда-то еще в рамках левой идеологии.

После рассуждений о диктатуре пролетариата и советской демократии Морозов переходит «к тому, что же всё-таки было в СССР». Но при анализе того, что было в СССР он затрагивает лишь формально-юридическую сторону дела, не рассматривая никак при этом действительное экономическое и политическое содержание советского государства. Если это — «марксистская точка зрения», то мы более не «марксисты» и безусловно противоположны им. Называть что-угодно «марксизмом», но не сам марксизм, называть что угодно «диалектикой», но не саму материалистическую диалектику — это действительно мелкобуржуазный в классовом отношении и идеалистический в идейном плане взгляд на мир.

Но рассмотрим, как Морозов описывает хотя бы ту сторону, которую он взялся анализировать, формально-юридический вид структуры власти в СССР.

Он говорит:

«Даже в конституции 1924 года в 3 главе и 8 статье пишется о том, что «верховным органом власти Союза Советских Социалистических Республик признаётся Съезд Советов», в который выбираются из губернских советов непосредственно. Но я бы не был человеком, поступающим на юриста, если бы не дочитал статью до конца. Как оказалось, Съезд Советов работает не на постоянной основе, в периоды между съездами верховным органом власти являлся ЦИК, он же Центральный Исполнительный Комитет, а заправлял в ЦИКе всем Президиум, который имел достаточно большое количество полномочий».

Далее Морозов приводит подкрепления своим словам из конституции (Глава 5, статьи 30-33) и делает следующее утверждение:

«Конечно, далее есть 36 статья, которая гласит, что Президиум напрямую ответственен перед ЦИКом, но на бумаге и РФ – социальное государство, так что имеем что имеем.
Что мы видим по итогу? Даже в первой конституции 1924 года есть определённое меньшинство, которое по факту всем руководит, хоть и в определённый период между Съездами Советов, но всё же. Как-то не по-социалистически, не думаете?»

«Это смешно, субханаллах — воскликнул бы саляфитский проповедник, увидев это вранье и эту софистику, — они сами хоть верят в эти сказки?». Во-первых, губернские Советы (вернее,губернские съезды Советов), о которых упомянул Морозов, — не единственные и не приоритетные органы власти, из которых на съезд Советов делегируются представители. Съезд Советов формируется также и даже преимущественно городскими Советами и Советами городских поселений (см. статью 9 главы 3), ибо норма представительства последних 1 депутат на 25000 избирателей. У губернских же съездов Советов 1 депутат на 125000 жителей. Во-вторых, Морозов никаких доказательств того, что Президиум напрямую НЕ ответственен перед ЦИКом (вернее того, что Президиум напрямую ответственен перед ЦИКом лишь на бумаге), кроме как аналогии «на бумаге и РФ – социальное государство» не приводит (тут же складывается вопрос: почему только ответственность Президиума перед ЦИКом фиктивна, а ответственность съезда Советов перед его выборщиками — нет?). В-третьих, ежели для Борьки оказалось неожиданным, что Съезд Советов работает не на постоянной основе (хотя для мало-мальски грамотного коммуниста это понятно), то я сделаю для него открытие: на съездах Советов всегда присутствовало 2 тысячи с лишним представителей — а какая же это мизерная цифра по сравнению со всем населением страны или даже количеством тех же рабочих! Ах да, я забыл рассказать Морозову: пролетариат в СССР составлял меньшинство (всего лишь 10-11 млн. пролетариев во всем 143-миллионном СССР в 1926 г.!) на тот период и вплоть до конца 50-х. Как-то не по-социалистически! Обвинять объективные факторы, сложившие то или иное обстоятельство так, а не иначе — это филистерство и дилетантизм.

Пролетариат совместно с трудящимся крестьянством избирает из себя меньшинства в городские Советы, которые вместе делегируют на съезд Советов своих представителей, которые тоже меньшинство, заправляет в перерывах между съездами ещё меньшее меньшинство. Ужас! Сам акт выборов в Советы и вообще представительство от рабочих, если рассуждать по «логике» Морозова, есть утверждение власти меньшинства: в Советах ведь и на съезде Советов не заседает большинство, не заседают поголовно все, кто участвует в выборах, а избирается меньшинство, представители.

Но «логика», вернее даже без кавычек — идеалистическая логика Морозова состоит в том, что «нельзя сказать, что в СССР была диктатура пролетариата в полной мере даже до 1936 года, при сохранении Съезда Советов и т.д.» ввиду того «что Президиум ЦИКа до этого времени мог вводить законы, ограничивающие деятельность Съезда в связи с определёнными условиями». По этой же идеалистической логике выходит, что в СССР была бы в полной мере диктатура пролетариата, если бы Президиум ЦИКа не мог вводить законы, ограничивающие деятельность Съезда. В общем, идеологические конструкции Морозова не столько спекулятивные, сколько примитивные. Ибо они рушатся при приведении действительных фактов. См. подробнее статью «Что такое советская власть?» (подготовительная статья к работе «Мартовский переворот»).

Рассмотрим то «большое количество полномочий», которое имел Президиум ЦИК, которое из конституции приводил Морозов:

«30. Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик наблюдает за проведением в жизнь Конституции Союза Советских Социалистических Республик и исполнением всех постановлений съезда Советов и Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик всеми органами власти.

31. Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик имеет право приостанавливать и отменять постановления Совета Народных Комиссаров и отдельных народных комиссариатов Союза Советских Социалистических Республик, а также центральных исполнительных комитетов и советов народных комиссаров союзных республик.

32. Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик имеет право приостанавливать постановления съездов советов союзных республик, с последующим внесением этих постановлений на рассмотрение и утверждение Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик.

33. Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик издает декреты, постановления и распоряжения, рассматривает и утверждает проекты декретов и постановлений, вносимых Советом Народных Комиссаров, отдельными ведомствами Союза Советских Социалистических Республик, центральными исполнительными комитетами союзных республик, их президиумами и другими органами власти».

Поскольку Президиум ЦИК, как постоянно действующий орган, исполняет обязанности ЦИК в перерывах между его сессиями (т.е. он ИЗБРАН и УПОЛНОМОЧЕН ЦИКом для этого), то именно он наблюдает за тем, чтобы решения пролетарской власти, съезда Советов и ИЗБРАННОГО им ЦИКа, проводились в жизнь в соответствии со статьей 30. Эти полномочия никак не ограничивают самый всесоюзный съезд Советов или его орган, а наоборот дают возможность беспрепятственно реализоваться им. Ограничивать Президиум ЦИК может не съезд Советов, а
1) СНК СССР, СНК союзных республик, отдельные наркоматы и ЦИК союзных республик Союза (не всего Союза, а именно республик!) — по 31 статье;
2) Съезды Советов союзных республик — по 32 статье.
Также он а) издает декреты, постановления и распоряжения и б) рассматривает и утверждает проекты декретов и постановлений, вносимых наличными органами власти, кроме всесоюзного съезда Советов.
Уполномочивает Президиум это делать, повторюсь еще раз, тот орган, который избрал его — ЦИК, последний же избирается всесоюзным съездом Советов.

Т.е. на деле, вся представительная структура Советов никак не говорит о власти меньшинства. Абсолютно и ни в коей мере. Напротив, то, что её снизу доверху формировали рабочие и трудящиеся крестьяне, говорит о её рабоче-крестьянском характере — но с той лишь оговорочкой, что эта диктатура пролетариата была смешанной с буржуазной системой управления (об этом чуть позже). Дальше.

«Всё ещё думаете, что в СССР была диктатура пролетариата? Оооой, тогда вы не знакомы с конституцией 1936 года. В ней фактически цементировалась и устанавливалась система, очень похожая на типичный парламент в капиталистической стране».

Доказывает Морозов эту «похожесть» на буржуазный парламент системы Советов по конституции СССР 1936 г. тем, что высшим органом власти в СССР стал Верховный Совет СССР, не связанный никак с Советами, хотя декларировалось, что «вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов депутатов трудящихся».

«Этот Верховный Совет, как выяснилось, просто переработанный ЦИК, а Съезд Советов куда-то попросту взял и исчез. Не стало его. В Верховном Совете есть 2 палаты, в каждую из которых депутаты избираются тайным голосованием. Короче, Верховный Совет превратился в абсолютно типичный буржуазный парламент с такой же структурой работы, как и любой парламент в капиталистическом государстве. А про наличие такого же Президиума, как и в конституции 1924 года, но с меньшим количеством ограничений, вообще молчу.

Если в 1924 году был орган, выражающий власть советов, то в 1936 году его попросту не стало. Но каким-то магическим образом у нас оставалась власть этих самых советов в стране и над страной, в то время как главенствующий орган никак не был связан с советами, являясь по факту типичным буржуазным парламентом».

Какая же заезженная басня! То, что главенствующий орган, Верховный Совет формировался не съездом делегатов нижестоящих, городских Советов и губернским съездом Советов, то есть не формировался многоступенчато, когда делегаты нижестоящего Совета избирают из себя делегата в вышестоящий, а формировался непосредственно, напрямую самими пролетариями и полу-пролетариями (колхозными крестьянами) у Морозова оказалось полным уничтожением диктатуры пролетариата и возвратом к буржуазному парламентаризму! Морозов тут оказался в состоянии Гегеля на минималках, поскольку у последнего был талант выдавать действительное за спекулятивное, а спекулятивное за действительное. Морозов поступает также, но делает это без соответствующего таланта философа-идеалиста. Если до сталинской конституции на всесоюзном съезде Советов всегда принимало участие порядка двух тысяч (плюс-минус) делегатов и эти две тысячи формировали ЦИК, то новый орган, «переработанный ЦИК», т.е. Верховный Совет формировался миллионами советских рабочих, в том числе 91 млн. советских граждан избирало в Верховный Совет своих депутатов. Ничего «магического» в том, что главный СОВЕТ страны формировался самими трудящимися СССР непосредственно, нет, «товарищ» Морозов! Напомню ещё, что избирали в Верховный Совет своих депутатов рабочие по трудовым коллективам (как и раньше, но раньше они избирали депутатов по трудовым коллективом лишь в городские и сельские Советы, вышестоящие же Советы формировались уже депутатами этих городских и сельских Советов). Еще что крайне важно — на выборах могли участвовать несколько кандидатов от разных трудовых коллективов:

Кстати говоря, поповщина — в прямом и переносном значении — распространяет байки, что по сталинской конституции был сделан шаг назад, к буржуазному парламентаризму ввиду того, что ранее выборы проводились до неё по производственным единицам, а после стали по административно-территориальным. На эти троцкистские спекуляции ведутся целый ряд филистеров и воспроизводят их в разных формах. В действительности же, как и до 1936 г., так и после выставляли кандидатов по административно-территориальным округам. Отличие новой конституции состояло в том, что она предполагала возможность выставлять от одного округа несколько кандидатов (при этом наоборот, лишь с 1936 г. производственные единицы также получили возможность выдвигать кандидатов в депутаты). Что касается Президиума Верховного Совета, то он избирался на совместном заседании обеих палат ВС и был подотчетен ВС.

Выводы Морозова соответствуют всей идеалистической логике его россказней:

«К каким выводам мы приходим в итоге? Нельзя сказать, что в СССР была диктатура пролетариата в полной мере даже до 1936 года, при сохранении Съезда Советов и т.д. Не забываем, что Президиум ЦИКа до этого времени мог вводить законы, ограничивающие деятельность Съезда в связи с определёнными условиями, поэтому и приходим к таким выводам. А с 1936 года СССР полностью перестал быть государством диктатуры пролетариата, ибо власть в нём не принадлежала рабочему классу в принципе».

Какой это старый, давно знакомый хлам! Какое это «левое» ребячество!

Так говорил В.И. Ленин о положениях Б. Морозова в известной своей работе, но не о нашем Б. Морозове, а целой куче таких своей эпохи и более масштабных — Лауфенберге, Вольфгейме, Хорнере и Кº немецких мелкобуржуазных социалистов.

На этих выводах, приведенных выше, завершается безграмотный анализ Морозовым формально-юридической стороны государства в СССР, анализ никак не связанный с имманентными законами способа производства в СССР и действительным содержанием его государственного строя. А Советы ведь существовали и без всякой конституции целый год (с февраля 1917 г.), до конституции РСФСР 1918 г., в них безо всякой конституции шла борьба — кровавая и бескровная, насильственная и мирная между представителями разных классов. Они безо всякой конституции на II Всероссийском съезде Советов дали большинство большевикам и избрали большевистское правительство. А большевики господствовали в Советах, имели своей целью руководство ими и руководили ими, проводили через них свою политику — это состоялось со взятием власти и было закреплено на VIII партсъезде в 1919 г. — уже после принятия конституции, хотя никак это не отражено в конституциях РСФСР 1918 г. и СССР 1924 г. не было. Но анализа действительного соотношения сил в Советах и их контроля недостаточно без анализа самого способа производства в целом, который только и может производить изменения в надстройке. А способ производства в СССР был за весь его период капиталистическим, за тем исключением, что это был капитализм государственный и управляемый той передовой, марксистской, авангардной частью рабочих (и объединённой в большевистскую партию; я это выделяю для того, чтобы читатель понимал, что не вся большевистская партия — это передовые рабочие, что в ней были и буржуазные элементы, жаждавшие за счёт своих полномочий набить себе животы), о которой я говорил выше, до мартовского буржуазного переворота 1953 г. и финансовой олигархией после переворота. Для Бориса Морозова действительные факты мартовского переворота — это «мифическая контрреволюция». Если бы Морозов помимо формально-юридической стороны научным образом изучил еще и способ производства в СССР и то, КЕМ управлялся этот самый способ производства, каким классом — а для этого необходимо изучить также историю большевистской партии, — ему бы действительное не мерещилось за мифическое. Он бы понимал, что вынужденный, естественный, исторически-неизбежный характер господства большевистской партии в Советах и делал всю систему управления государством в СССР с самого его начала буржуазной, капиталистической. Что путем ряда реформ как в самой структуре Советов, так и в партии, преимущественно в 1937-1952 гг., партия постепенно отделялась от Советов, от контроля над ними, что капиталистическая система управления, т.е. бюрократический аппарат постепенно в этот период разбивался, заменяясь пролетарско-социалистической системой управления государством, основанной на пролетарской демократии, и разбивался лишь по мере развития производительных сил СССР. Но Морозов изучил слова из «формальных бумажек», а не действительные факты. Ведь он не знает ещё одно важнейшее положение диалектического метода Маркса: практика — критерий истины, а истина всегда конкретна и относительна. Под практикой здесь имеется в виду не формальная сторона дела, а фактическая и изученная целостно, с учётом соответствующих закономерностей. Тут же замечу, что все положения, требования, свойства диалектического метода Маркса находятся в неразрывном единстве — и нарушение одного из них всегда означает нарушение и всех остальных.

Единственный научно-точный вывод, сделанный тщательным изучением всей советской истории состоит в том, что в СССР с момента основания до мартовского переворота была диктатура пролетариата, смешанная с капиталистической системой управления ввиду капиталистического характера способа производства, что в СССР с момента основания до мартовского переворота постепенно разрушалась капиталистическая система управления (буржуазно-бюрократическая государственная машина) и заменялась на пролетарско-социалистическую систему управления (полу-государство) по мере развития производительных сил. Это — марксистский вывод, противоположный лево-идеологическому выводу Б. Морозова.

Наша цель — Советская власть!

Тезисы о механизме устройства Советов в будущем.

Все действительно коммунистические силы, в том числе наша «Рабочая парадигма», стоят на признании и понимании Советской власти как наиболее последовательном выражении диктатуры пролетариата. В чем будет состоять природа этой власти, открытой русскими рабочими более сотни лет назад? Прежде всего, она будет учреждением всеми пролетариями нашей страны своей государственной организации, в которой будет исключена всякая возможность буржуазии участвовать в формировании власти и в котором будет осуществлено слияние законодательной и исполнительной работы. Она даст также возможность для наиболее сознательной части пролетариев воспитывать поголовно всех рабочих к самостоятельному участию в управлении государством, чтобы значительно быстро разрушить буржуазную систему управления и заменить ее пролетарской. При современном уровне развития производительных сил и вообще капитализма, при современном уровне общей грамотности населения этот процесс построения пролетарского полу-государства и период руководящей роли коммунистической партии затянется на небольшой срок (за тем исключением, что затянуть этот срок будет в состоянии только мировая буржуазия со своей агентурой). Советская власть даст наиболее полный демократизм из всех классовых демократизмов в истории в силу не только возможности избирать депутатов по производственным единицам, но и возможности их отзывать, их снимать в любое время рабочими. Именно последнее может дать и дает возможность проводить целенаправленно и продуктивно пролетарско-социалистические преобразования во всем обществе.

Я не буду касаться здесь всех сторон и преимуществ власти Советов, но лишь хочу коснуться структуры власти Советов и его механизмов, изложить наше видение и понимание той власти, за которую мы боремся.

1. Первоначальная (в смысле того вида, который должен быть у власти Советов с момента взятия пролетариатом власти и некоторое время после взятия) вся структура власти Советов, безусловно, снизу-доверху должна формироваться самими рабочими — и местные, и региональные Советы, и главный Совет страны (Верховный Совет) должны напрямую избираться пролетариями. Многоступенчатый вид системы Советов — это больше бюрократизма, это больший отрыв рабочих депутатов от непосредственных рабочих в зависимости от места того или иного Совета во всей структуре. Потому прямое и тайное делегирование гораздо демократичнее многоступенчатого и открытого, ежели оно не формально, не создано для виду, как в буржуазных странах — о том, как рабочие могут не допустить превращения прямого делегирования в формальность, скажу чуть позже. При этом вся структура Советов должна базироваться на демократическом централизме: все решения вышестоящих Советов должны быть обязательными для нижестоящих.
2. Следующая важная черта, необходимая структуре Советов, как форме пролетарской диктатуры — это избирательный ценз для буржуазии, для всех антисоветских, антимарксистских элементов вплоть до полной экспроприации капиталистов. После же экспроприации, ценз должен сохранять свое значение для тех членов общества, которые еще не освободились от буржуазных интересов, привычек и действий.
3. Территория любого Совета (ввиду прямого формирования всех Советов) должна разбиваться на избирательные (территориальные) округа с равной численностью рабочих и из которых в Совет может избираться только один депутат. При этом, крайне важно понимать, что выдвижением депутатов в Советы всех уровней должны заниматься экономические, производственные единицы. Даже представители авангардной части пролетариата — пролетарской партии — обязаны выдвигать депутатов через производственные единицы (то есть они должны работать пролетариями на том или ином государственном предприятии). При этом всякая производственная единица должна иметь возможность в любое время отозвать выдвинутого им депутата из Совета любого уровня, и всякий избирательный территориальный округ должен иметь возможность делать то же, с избранными им депутатами. Выборы в Советы всех уровней должны производиться раз в несколько лет в соответствии с законодательством рабочего государства. При выборах должны создаваться избирательные комиссии при Советах всех уровней, при этом они должны быть независимы от партийных структур, формироваться из беспартийных рабочих, создаваться пролетарскими инспекциями.
4. Каждый Совет должен иметь свой исполнительный аппарат — исполнительный комитет, состоящий из Председателя, его заместителей, секретаря и при надобности членов, формируемый Советом на своей сессии для повседневной, текущей государственной работы. Совет должен иметь возможность расформировывать или изменять состав своего исполнительного комитета.
5. Всякий Совет, независимо от своего уровня, будь то Совет местный или центральный (верховный), имея свой аппарат управления (исполком) и отделы этого аппарата, должен привлекать в свою работу максимально возможное количество рабочих. Исторический опыт пролетарской диктатуры в СССР (1922-1953 гг.) дает нам громадный опыт подобного привлечения. Если бы гражданин Морозов и иже с ними изучали этот опыт, то прекрасно знали бы о таких штабах массовой пролетарской работы Советов, как секции Советов. Именно при отделах исполкома Совета создавались секции, контролировавшие ту или иную работу Совета. И половина и даже большая часть секции состояла из беспартийных рабочих «от станка», которые бесплатно, самоотверженно тратили свое свободное время после работы на государственное управление.

В 1934 г. был утвержден следующий перечень секций:

а) для городских и районных советов:
1) промышленная, 2) коммунальная, 3) финансовая, 4) народного образования, 5) здравоохранения, б) общественного питания, 7) торгово-кооперативная, 8) пригородного хозяйства, 9) транспорта, 10) связи, 11) революционной законности, 12) обороны;

б) для сельских советов:
1) полеводческая, 2), животноводческая, 3) культурная, 4) благоустройства, 5) финансовая, б) торгово-заготовительная, 7) дорог и. связи, 8) революционной законности, 9) обороны.

Например, секции Народного образования контролировали деятельность ОНО, наблюдали за работой школ, детских садов и т.д. Таким же порядком работали все остальные секции. Все секции, кроме одной, участвовали в контроле различных отделов Совета. Эта одна — секция РКИ, которая принимала активное участие в работе самих отделов Совета (разумеется, секции РКИ существовали вплоть до 1934 г., когда НК РКИ переделали в Комиссию советского контроля при СНК СССР).

В Сокольническом районном Совете Москвы, «члены секции РКИ выполняют почти целиком всю работу по расследованиям заявлений, поступающих в Бюро Жалоб Районной Рабоче-Крестьянской Инспекции. Из 1838 дел, прошедших через РКИ за 20 месяцев (январь 27 г. — октябрь 28 г.) 1400 дел расследовано исключительно силами членов секции РКИ».

Во главе секций Советов стояли Бюро секции, избиравшиеся на общих собраниях членов той или иной секции (т.е. на Пленумах), созывавшихся раз в месяц посменно для охвата всех без исключения членов секций. Бюро секций созывались 2-4 раза в месяц, в зависимости от условий работы и обсуждали проводимую и планируемую работу. Председателями секций являлись депутаты Совета, также рабочие «от станка».

В качестве примера работы секций возьмем всё те же секции Сокольнического районного Совета Москвы. А именно жилищную секцию и секцию РКИ.

Жилищная секция.

Контроль за правильным распределением жилой площади в РОУНИ, борьба с волокитой и бюрократизмом в его аппарате, проверка деятельности правлений и ревизионных комиссий жилтовариществ, — вот основное, чем занимается жилищная секция районного совета.
Силами членов секции за 2 года было проведено около 400 ревизий хозяйственной деятельности домоуправлений, где обнаружено растрат на 20 тысяч рублей.
1.200 обследований по заявкам в РОУНИ провели члены секции для выявления нуждаемости в жилой площади.
Созданная при секции комиссия контроля изучила работу аппарата РОУНИ и внесла ряд ценных предложений. Результатом работы этой комиссии было сокращение 3-х работников в аппарате РОУНИ, что уменьшило расходы на 4 тысячи руб. в год.
Вопросы жилищного строительства также занимали большое место в работе жилищной секции. Ко всем жилищно-строительным кооперативам района были прикреплены члены секции, они выявили целый ряд непорядков в строительстве: на постройке Мосстроя без использования лежали мертвым грузом дорогостоящие строительные машины (3 шахтных подъемника, 2 растворомешалки и подъемный кран); на постройке домов для рабочих «Красного Богатыря» были случаи употребления свеже-гашеной извести, из-за чего произошла порча кладки.
Много еще недостатков есть в нашем жилищном хозяйстве в работе РОУНИ и в деятельности домоуправлений.
Членам жилищной секции придется еще строже и внимательнее изучить и следить за работой наших жилищных органов.

Секция РКИ.

Борьба с бюрократизмом и извращениями в нашем аппарате, со всякого рода волокитой, невнимательным в грубым отношением к заявлениям трудящихся, расследования по заметкам рабкоров — вот в чем протекала деятельность членов секции РКИ. Как мы уже указывали, почти вся работа по расследованию многочисленных жалоб поступающих в районную Рабоче-Крестьянскую Инспекцию проводится членами секции.
Ряд бюрократов и настоящих вредителей в нашем советском строительстве выявлены, сняты с работы и преданы суду исключительно благодаря бдительности и четкости работы секции РКИ.
Из конкретных достижений этой секции отметим:
Вот несколько конкретных достижений секции.
В Образцовой артели Меткомпромсоюза некий Тимофеев окружил себя родственниками, подобрал послушную ревизионную комиссию, назначил своего брата-журналиста в качестве высококвалифицированного специалиста с большим окладом жалования, хотя тот о металле и понятия не имеет, малограмотную сестру устроил -в артели в качестве счетовода с -жалованием в 210 руб. в месяц.
За деловую критику этот бюрократ-вредитель уволил 9 рабочих, избивал комсомольцев и т. д. Все это выявлено благодаря тщательному обследованию, проведенному секцией РКИ.
По постановлению секции уволенные рабочие приняты обратно, Тимофеев снят с работы и предан суду, а заведующему организационным отделом Меткомпромсоюза за плохое руководство деятельностью артели объявлен выговор и поставлен вопрос о снятии с работы.
Другой случай обнаружили члены секции РКИ в магазине Ленинградского обойного треста на Кузнецком мосту. Здесь два бывших фабриканта, лишенные избирательных прав, превратили государственный магазин в источник личного обогащения, накидывая на товар от 60 до 270%; наиболее ходовой товар отпускали частникам в кредит и т. д.
В результате расследования членов секции, оба фабриканта с работы сняты, а один из них осужден на 2 года.
Массовое обследование стенных газет помогло выявить ряд случаев пренебрежительного отношения администрации к предложениям рабочих и служащих.
Многие директора бюрократически относились к проявлениям рабочей самокритики, оставляя ряд деловых заметок рабкоров без ответа.
Итоги обследования, проведенные секцией обсуждались на президиуме Районной Контрольной Комиссии. Были приняты соответствующие меры для устранения отмеченных недостатков.
Обследование жалобных книг показало, что 65% книг хранится у заведующих магазинами и потребителю не всегда выдаются.
Бывали случаи, когда для получения книги требовалось вмешательство милиции. Правления и ревизионные комиссии кооперативов уделяли недостаточно внимания жалобам трудящихся, ограничиваясь формальными отписками. Весь материал обследования по Сокольническому району совместно с материалами других районов Москвы обсуждался на коллегии Московской Рабоче-Крестьянской Инспекции.
В настоящее время порядок хранения книг изменен; книги хранятся в кассах магазинах и выдаются без предъявления всяких документов, по первому требованию потребителя.
Достижения в работе секции РКИ весьма значительны. Много безобразий в учреждениях и предприятиях района устранено благодаря деятельности этого боевого отряда рабоче-крестьянского контроля. Но есть еще один крупный недостаток в работе секции — это отсутствие планомерной проверки выполнения и действительного проведения в жизнь постановлений, как районной РКИ, так и самой секции.
Необходимо, чтобы в дальнейшем ни одно постановление, ни одно решение Рабоче-Крестьянской Инспекции не оставалось без движения. Каждый член секции РКИ должен следить за тем, чтобы по порученному ему расследованию не только было вынесено то или иное постановление, а проверить еще на месте, как проведено в жизнь это самое постановление РКИ или секции.

Именно такое участие рабочих в секциях, т.е. постоянный контроль с их стороны над учреждениями и предприятиями, давало им богатейший опыт по управлению государством.

Учитывая этот исторический опыт, будущее советское государство должно строиться на этих же принципах, широко развивая секции Советов, как инструмент практического обучения рабочих управлению государством, наряду с пролетарскими инспекциями (которые должны иметь свои секции в каждом Совете) и рабочим шефством.

Секции Советов должны создаваться не только при местных (городских, сельских, районных) Советах, но и при Советах более высокого уровня, в т.ч. и при Главном (или Верховном) Совете.

6. Избирательные комиссии на выборах в Советы должны быть независимыми от коммунистической партии и формироваться рабочими с привлечением пролетарской инспекции.

7. Коммунистическая партия с момента взятия власти рабочими до разбития буржуазной государственной машины должна быть правящей в системе Советов, должна руководить Советами и проводить свою политику через них. При этом она должна четко осознавать (и через программу, и практическими шагами) временность своей руководящей роли, свою главную задачу по передаче власти в руки непосредственно рабочих, построения пролетарского полу-государства.

8. С обеспечением задачи подготовки к передаче всей полноты власти в руки рабочих через развитие производительных сил, соответствующую производительность труда, подъем культурного уровня масс, обучение управлению государством (с помощью секций Советов, рабочего шефства, пролетарских инспекций, профсоюзов и т.д.), коммунистическая партия должна отойти от государственной, политической работы и заниматься сугубо агитационной, пропагандистской работой. Она должна превратиться из руководителя в наставника руководителя (пролетариата).

9. Далее, губернские Советы. Находясь вне политической деятельности (т.е. не выдвигая своих представителей в Советы), коммунистическая партия может и должна воздействовать на государственную власть через самые пролетарские массы (через свой авторитет, свою агитацию и пропаганду). Это будет переходным моментом от пролетарского гос. капитализма к пролетарскому социализму, в котором Советы всецело формируются всеми пролетариями на свободных выборах. Переход же к пролетарскому социализму будет означать поочередное, поголовное несение государственной службы всеми рабочими страны.