03.09.2024 | время чтения: ≈ 26 мин. | просмотров: 325

Из истории искажения понятия «идеология»

Рубрика: Методология
Входит в подборку: Последний путь философии
Обложка

Содержание

Предисловие

Развитие всякой науки осуществляется не только через научные открытия, но и через уточнение ее понятийного аппарата с каждым новым открытием. Классическим примером такого развития может послужить понятие атома в истории физики. Пролетариату также важна точность понятий, которыми он оперирует в своей борьбе. Не стоит говорить, например, о вреде, который наносит коммунизму смешение диалектического метода с диалектическим материализмом, от которого коммунисты не могут оправиться и по сей день.

Нашим читателям известно, что мы решительно выступаем против идеологии, определяя ее, как мировоззрение, противоположное научному. Тем не менее глупо было бы, отрицая идеологию, не считаться с устоявшимся её пониманием в обществе, в особенности среди коммунистов. Поэтому мы решили разобрать, как и когда в марксистской литературе пошла традиция ошибочного понимания идеологии, а именно ее отождествления с понятием «мировоззрение».

Мы не зря пишем об извращении понятия идеологии именно в марксистской литературе. Критика критике рознь: буржуазная критика идеологии, то есть то, как некоторая часть буржуазии понимает идеологию, не будет рассмотрено в данной статье, ибо представляет собой материал для отдельной работы: в самом деле, разбор воззрений неопозитивистов, «социологов знания», представителей Франкфуртской школы и других философов не вместился бы в объем данной работы.

Вдобавок к этому, основанием для того, чтобы не смешивать эти два направления критики, могут послужить мотивы буржуазных философов и социологов. Буржуазия в своей критике идеологии так или иначе пытается дискредитировать коммунистическое мировоззрение под видом критики «социалистической идеологии». Этот тезис о заранее заготовленных целях разработки идеологии на Западе подтверждает западноберлинский профессор Е. Хёльнер: «Основной, хотя и не единственной движущей силой для разработки понятия «идеология» на Западе явилось именно стремление оказать противодействие влиянию коммунистических идей в современном мире, страх перед большевизмом, перед советской идеологией» [1, 128]

Разбирая искажения конкретных понятий, нужно помнить, что одни коммунисты занимались этим непреднамеренно, в силу объективных исторических причин, ревизионисты же пользовались этими ошибками для целей и задач советской буржуазии, о чем будет подробнее сказано ниже.

1. Дополняя Разумовского

Работа Исаака Петровича Разумовского «Сущность идеологического воззрения» была ранее опубликована в нашей группе [5]. Методологически, данная статья является хорошим примером анализа развития понятий, которыми пользовались Маркс и Энгельс на протяжении всей их деятельности. Тем не менее необходимо отметить важную вещь. Разумовский, рассматривая применение Марксом и Энгельсом понятий, связанных с идеологией, пришел к выводу, что они всегда брали идеологию в противопоставлении с реальными фактами, с научным подходом:

В заключение необходимо сказать несколько слов по вопросу о применении терминов «идеология», «идеологи», «идеологический» по отношению к мировоззрению, обще­ственно-исторической теории и литературно-научным представителям пролетариата. Повторяю: совершенно не приходится спорить против возможности расширения смысла некоторых употребляемых в марксизме терминов. Но, с другой стороны, можно весьма усомниться в том, чтобы Маркс и Энгельс одобрили именно такое использование специального понятия «идеология». Напротив того, у самих основоположников марксизма мы не только не находим такого употребления, хотя о мировоззрении пролетариата им приходится нередко говорить, но находим частое противопоставление «реалистического понимания» пролетариата идеологическим фразам и понятиям. Для Маркса и Энгельса идеология не разделялась на «буржуазную» и «пролетарскую идеологию», ибо была вполне определённым типом мышления, снабжённым определёнными методологическими особенностями, уклоном в мировоззрении, совершенно не свойственным пролетарскому сознанию, освобождающемуся от влияния буржуазной идеологии (орфография и пунктуация здесь и везде – авторская, полужирное выделение – наше).

Поскольку Исаак Петрович писал свою статью в начале 1920-х годов, он не располагал известными сегодня собраниями сочинений Маркса и Энгельса, чтобы наиболее пóлно обосновать свои утверждения. Плюс ко всему, в те годы ИМЭЛ еще не была завершена текстологическая работа над сочинениями классиков. Разумовский пользовался такими отдельными работами, как «Святое семейство», «Немецкая идеология», «Нищета философии», «Классовая борьба во Франции», «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», «К критике политической экономии», «Капитал», «Анти-Дюринг», «Фейербах», а также письмами Энгельса Блоху, Шмидту и Мерингу. Нам, имеющим на руках полные собрания сочинений классиков, стоит обратить внимание на те произведения, в которых также есть место идеологии и которые не вошли в статью Разумовского. Например, можно привести речь Энгельса на могиле Маркса 17 марта 1883 года. Поскольку эта речь по природе своей призвана кратко резюмировать всю жизнь и деятельность Маркса, то каждое слово должно быть конкретным, без лишних слов. Итак, смотрим:

Подобно тому как Дарвин открыл закон развития органического мира, Маркс открыл закон развития человеческой истории: тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д. что, следовательно, производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они поэтому должны быть объяснены, а не наоборот, как это делалось до сих пор. (полужирное выделение – наше) [11]

Как мы видим, и здесь Энгельс, говоря об «идеологических наслоениях», берет их в противопоставлении с реальными фактами. Значит, можно заключить, что выводы Разумовского, пусть прошло чуть более века, до сих пор актуальны.

2. Начало ошибки и дискуссия 20-х годов

Неоспоримым является тот факт, что термин «научная идеология» ввел в оборот В. И. Ленин. Тем не менее стоит сказать, что зачаток этого неверного понимания исходит уже из работ Г. В. Плеханова. Так, например, он писал о классовости идеологии: «Для человека, держащегося такого взгляда, ясно, что всякая данная «идеология» — стало быть, также и искусство, и так называемая изящная литература или — выражает собой стремления и настроения данного общества или — если мы имеем дело с обществом, разделенным на классы, — данного общественного класса» [4, 14, 183]. Из рассуждений Плеханова вытекает, что, раз идеология отражает воззрения данного класса, то, стало быть, идеология должна быть как у буржуазии, так и у пролетариата…

Ленин же это ошибочное понимание довел до выделения понятия «научная идеология». У этой ошибки, в сущности, две объективных причины: 1) низкая распространенность адекватных переводов Маркса и Энгельса на русский язык, 2) тогдашний авторитет Плеханова в среде социал-демократов. Что касается соображений Владимира Ильича в своем определении, то он стремился подчеркнуть действенный характер марксизма, как и всякой науки. Под идеологией часто понимается осознанный общественный интерес, который поддерживается массами и распространяется в массах. Значит, по мнению Ленина, не будет ошибкой назвать марксизм научной идеологией. Перед судом современности такие суждения выглядят излишними (а сам термин «научная идеология» суть оксюморон), так как всякая наука уже предполагает определенные практические действия: вся наука прикладная. Добавлять к ней какие-либо слова излишне.

Исходя из этого, растут прочие высказывания Ильича об идеологии:

  1. Марксизм «представляет собой… идеологию трудящегося класса» [2, 1, 411],

  2. Марксизм есть «идеология обученного капитализмом пролетариата» [2, 8, 379].

  3. «Одним словом, исторически условна всякая идеология, но безусловно то, что всякой научной идеологии (в отличие, например, от религиозной) соответствует объективная истина, абсолютная правда [2, 14, 123]».

  4. «Вопрос стоит только так - буржуазная или социалистическая идеология» [2, 6, 40]

Ошибка Ленина в определении идеологии косвенно описана С. К. Мининым в статье против философии. Говоря о неверных определениях философии, он пишет, что:

  1. Часто это досадное недоразумение, почти безвредное для науки, скорее оговорка, описка, чем ошибка.

  2. Нередко это уже вредное упоение фальшивым термином, которое может повлечь искажение научного содержания.

  3. А иной раз фальшивый термин влечёт за собой ложные понятия или прикрывает антинаучные уклоны в коммунистическом мировоззрении и диалектическом методе. [9]

Высказывания Ленина относятся к ошибкам первого рода. Плюс ко всему, нужно отметить важную вещь касательно Минина: правильно предлагая отбросить философию, Минин, однако, не рассмотрел ее именно как форму идеологии, то есть ложного сознания. Минин тем самым не дошел до источника философии — человеческого отчуждения, идеологического метода. Это сделали В. В. Адоратский и И. П. Разумовский.

Именно они высказали наиболее ценные мысли об идеологии в начале 1920-х годов. Дискуссия об идеологии шла в 1922-1923 годы на страницах журнала «Под знаменем марксизма». Участниками дискуссии были В. В. Адоратский (он же ее и начал), И. П. Разумовский и В. Румий (он же — В. А. Тер-Ваганян). Основные материалы дискуссии в хронологическом порядке таковы: «Об идеологии» (В. Адоратский), «Аз —буки —веди» (В. Румий), «Сущность идеологического воззрения», «Замвридплехановы» (И. П. Разумовский), «Ответ на ответ» (В. Румий)

Разберем доводы каждой из сторон. Адоратский и Разумовский придерживались единого взгляда на идеологию, как на ложное сознание. Отличие между ними состоит лишь в полноте раскрытия темы. Если Адоратский поставил вопрос об идеологии на обсуждение, то в относительно полной мере разрешил вопрос Разумовский. Исаак Петрович высоко оценил начинание Адоратского «потому, что для этого приходилось рвать с обычным словоупотреблением, отказываться от некоторых из него вытекающих теоретических выводов, разойтись в этом вопросе с большинством марксистских теоретиков и обратиться к самым корням марксо-энгельсовского мышления. При этом он отметил, что «резко поставив весьма интересный вопрос, тов. В. Адоратский, к сожалению, не дал ему полного и цельного разрешения» [5]. Так, Адоратский берет лишь некоторые высказывания Маркса и Энгельса об идеологии и делает соответствующие выводы, когда же Разумовский: а) хронологически прослеживает характер понятия «идеология» в работах Маркса и Энгельса, б) выявляет отношение между идеологией, надстройкой и мировоззрением, между классом и его идеологом, и др., в) систематизирует исторические виды идеологии, в том числе выделяя те области мысли, которые своего идеологического характера лишаются при коммунизме (нравственность, искусство)

Доводы противоположной стороны в лице В. Румия оставляют желать лучшего. Опус «Аз —буки —веди» направлен против Минина и Адоратского, «Ответ на ответ» — против Разумовского.

Вместо спокойных рассуждений и вразумительных ответов, мы видим, что Румий обвиняет Адоратского в «талмудистских изысканиях». Иронично, что Румий сам при этом не блещет ни одной собственной мыслью: он везде только и делает, что цитирует других авторов, в частности Плеханова. Что такое философия — Плеханов. Что такое идеология — Плеханов и Бухарин. Каковы отношения базиса и надстройки — Плеханов дает лучшую схему. Как нужно смотреть на идеологию — Плеханов. К цитатам Плеханова идет также комментарий: «Так понимает Энгельса один из лучших его учеников. Так, а не иначе следует понимать его». Вишенкой на торте послужит его перл в лучших традициях argumentum ad hominem:

Итак, товарищ Минин, нас при подсчете более тщательном оказалось больше, чем вы думали. Вы смеялись надо мной, дразнили меня… «Нас пятеро – мол». Да, нас много, что и говорить. Я защищаю точку зрения, которую разделяли Маркс, Энгельс и их ученики Плеханов, Ленин, Каутский, Меринг, Деборин и т. д. и т. д. А вы? А сколько же вас? Двое! Вы, да тов. Адоратский. [3, 241]

Словом, вы неправы не потому, что ваши утверждения не соответствуют действительности, а потому, что вас только двое, а со мной Каутский, Ленин, Деборин… Воистину, научно.

Однако неверный взгляд на идеологию, в силу победы идеалистов-деборинцев на фронте мысли, а также в силу громадного авторитета Ленина, закрепился, в чем можно убедиться, открыв любое издание Большой Советской Энциклопедии. Эта ошибка затем кочевала в труды как марксистов (Сталин, Жданов), так и философов. Вот, например, что писал в 1949 году болгарский философ Т. Павлов: «..без идеологии, или, говоря точнее, без правильной идеологии (хотя и исторически обусловленной) не может успешно вестись никакая борьба за непосредственные экономические или политические интересы» [10, 3, 457-458].

Будучи не смертельной ошибкой в условиях диктатуры пролетариата, при буржуазной диктатуре это становится очередной опасной лазейкой для ревизии марксизма.

3. После контрреволюции

Наиболее системными работами контрреволюционного периода, специально посвященными идеологии, являются:

  1. Статья М. Д. Каммари «Ревизионистский миф об «освобождении» науки от идеологии» (Вопросы философии, 1958 №07)

  2. Книга М. В. Яковлева «Идеология. Противоположность марксистско-ленинской и буржуазных концепций» (М.: Мысль, 1979).

Для начала разберем доводы философа Каммари. В своей статье он дает ответ на критику идеологии со стороны польских философов Вятра и Баумана. Буржуазный характер их критики, однако, не гарантирует, что сам оппонент (Каммари) научно подойдет к вопросу. Итак, философ приводит известное письмо Энгельса Францу Мерингу об идеологии и говорит:

«Кто внимательно читал это письмо Энгельса и сопоставлял его высказывания с конкретной историей развития идеологий, тот не может не заметить, что Энгельс имеет здесь в виду не всяких идеологов и мыслителей, и не всякую идеологию, а «так называемых мыслителей», то есть идеологию идеалистов, людей с ложным, идеалистическим мировоззрением, а также всех, мыслящих по их методу. (А именно такие воззрения и господствовали в области идеологии до научного переворота, совершенного Марксом и Энгельсом в понимании истории общества). Ясно само собой, что Энгельс не мог относить к такого рода «идеологам» («так называемым мыслителям») основоположника научного коммунизма К. Маркса и себя самого, хотя они, несомненно, были идеологам и притом идеологами самого передового и революционного класса буржуазного общества, идеологами и вождями рабочего класса… Только заскорузлый догматик может из критики Марксом и Энгельсом идеалистического понимания истории сделать вывод, что Маркс и Энгельсом выступали против идеологии вообще, против всякой идеологии, что они якобы считали всякую идеологию «извращённым отражением социальной действительности» [7, 6]

Нехитрая манипуляция и пропаганда. Механизм ревизии здесь такой:

  1. будучи убежденным, что мало кто пойдет дотошно штудировать сочинения классиков и проверять информацию, Каммари приводит отговорку «кто читал внимательно, тот поймет».

  2. говоря о сопоставлении разных произведений классиков марксизма, сам же Каммари этого сопоставления (которое за него уже сделал И. Разумовский с противоположными для Каммари выводами) делать не будет.

  3. как вишенка на торте, всякого человека противоположного мнения Каммари называет «заскорузлым догматиком».

Из того, что ответных статей не последовало, видим, что метод работает: а что, пишет ведь известный философ, публиковавшийся при Сталине, в чем, мол, проблема?

Но более полный взгляд советского ревизионизма на идеологию дал М. В. Яковлев (1918-1980).

В первую очередь бросается в глаза то, что автор признает, что термин «идеология» Маркс и Энгельс применяли исключительно в однозначно негативном ключе: «Не меняет существа дела то обстоятельство, что основоположники марксизма не употребляли термина «идеология» для обозначения социалистического мировоззрения. Этот термин сохранил у них негативное значение до конца их деятельности» [6, 78-79].

И не менее броским видится то, как философ Яковлев пишет, что этот факт «не меняет существа дела». Если Каммари еще хитро писал, что нужно сопоставлять все высказывания об идеологии, здесь открыто говорится, что нам все равно, в каком смысле использовалось понятие «идеология». Но дадим шанс Яковлеву и посмотрим, на каком основании он это пишет, на каком основании взгляд классиков «не меняет существа дела». Философ пишет: «Идеология — это не ложное сознание вообще, в абстрактном смысле, а ложное сознание в его конкретном проявлении, в форме сознания господствующего эксплуататорского класса» [6, 62-63].

Очень интересный спекулятивный перл: идеологию надо понимать не абстрактно, а конкретно-исторически (а мы и не знали!). Основываясь на этом, Яковлев «доказывает», что, раз абстрактной идеологии нет, то есть и социалистическая идеология, «научная», в отличие от буржуазной. Но встает вопрос: положим, что мы принимаем предложение Яковлева рассматривать идеологию конкретно-исторически. Если в каждом конкретно-историческом случае идеология выступает как ложное сознание, то не говорит ли это как раз о том, что идеология, взятая как раз не абстрактно, а конкретно, всегда является ложным сознанием, и никаким другим? В самом деле, если посмотреть на историю человечества с момента появления понятия идеология и до ошибочного расширения этого понятия, она всегда использовалась с негативной окраской, будь то Дестют де Траси (экономист, который ввел в оборот понятие «идеология»), Наполеон, Прудон или Маркс с Энгельсом. Тем не менее спекулятивный прием Яковлева сработал, ибо: 1) к тому времени уже устоялось неверное понимание идеологии, 2) этот перл «незаметен» в общей линии книги по критике буржуазных идеологов Запада.

Помимо чуть ли не открытого отрицания классиков, налицо чистой воды фальсификации истории, а именно: 1) фальсификация литературного наследия Маркса и Энгельса, 2) фальсификация дискуссии 20-х годов.

Яковлев пишет:

«Хотя слово «идеология» они применяли по большей части для обозначения ненаучного, мистифицированного, иллюзорного сознания, все же в произведениях 50-х и последующих годов они не ограничивались однозначной трактовкой этого понятия. Наряду с употреблением термина «идеология» в его отрицательном значении само понятие «идеологический» истолковывалось К. Марксом и Ф. Энгельсом в более широком смысле, для характеристики духовного процесса вообще, для совокупного обозначения определенных форм общественного сознания» [6, 66-67].

Ложность сего утверждения показал И. П. Разумовский в своей статье. Он в том числе разобрал уязвимое использование термина «идеологический» в «Коммунистическом манифесте» и показал, что никакого расширения понятия «идеология» у классиков не было.

Отдельного внимания заслуживает историческая справка Яковлева об идеологической дискуссии:

Надо сказать, что глубокое теоретическое и политическое значение ленинского понятия «научная идеология» не всегда правильно понимали и некоторые марксисты. В этой связи следует вспомнить дискуссию вокруг понятия «идеология» среди советских марксистов в начале 20-х годов. Ошибочную точку зрения выразил тогда В. Адоратский в статье «Об идеологии». Ссылаясь на ряд высказываний К. Маркса и Ф. Энгельса по поводу идеологии как «ложного сознания», он пришел к заключению, что «идеология» противоположна научному мышлению… Многие марксисты (В. Румий, Г. Баммель, И. Разумовский) выступили тогда с критикой ошибочной позиции антиидеологизма. Они указывали, что В. И. Ленин вовсе не поддался соблазну «развенчания» идеологии и не употреблял этого термина в отрицательном смысле. И. Разумовский в статье «Сущность идеологического воззрения», подробно анализируя высказывания К. Маркса и Ф. Энгельса об идеологии и идеологическом процессе, показал, что Адоратский понял и представил эти высказывания односторонне и упрощенно… [6, 98-99]

Яковлев откровенно фальсифицирует характер дискуссии об идеологии 20-х годов. Во-первых, он представляет дело так, будто бы Исаак Разумовский, не отвергнувший, а, как мы показали выше, расширивший доводы Адоратского… выступал, дескать, против его «ошибочных» взглядов! Яковлев тем самым перевернул рассуждения Исаака Петровича на 180 градусов. Маловероятно, что статью Разумовского при написании книги Яковлев не читал, и, очевидно, что в год выхода книги никто из читателей не пошел бы в архивы «Под знаменем марксизма» искать статью Разумовского для проверки этого тезиса. Что же, фальсификация удалась.

Во-вторых, для полноты удобства Яковлев смешал Разумовского с троцкистом Румием (Тер —Ваганяном). Дело в том, что выражения «соблазн развенчания идеологии», о котором говорит Яковлев, а также выгораживание ленинской ошибки можно увидеть только в статьях Румия в рамках этой дискуссии. Прекрасно зная об этом, Яковлев, тем не менее, пишет «они», когда пишет об оппонентах Адоратского, то есть как будто бы эту точку зрения защищали и Румий, и Разумовский… Эта фальсификация не так груба, как первая, она более утонченная и слабо заметная.

Нас также удивляет то, что Яковлев проигнорировал позицию А. И. Варьяша по этому вопросу. Между тем, Варьяш внес ценный вклад в вопрос идеологии тем, что показал, как и когда в точные науки проникает идеологическое воззрение. Повторим то, что было сказано в заметке по нашим мировоззренческим принципам: Варьяш выделял две причины идеологии в науке: 1) либо создатели теории заинтересованы в результатах исследования (в этом случае объективное воспроизведение действительности невозможно), 2) либо нет налицо тех научных предпосылок, на основании которых может вырасти верная теория. Социализм не мог быть научным в докапиталистическую эпоху простого товарного производства, например [8].

Но даже без того, что о Варьяше в книге Яковлева ничего не говорится, много чего было уже сказано помимо этого…

Заключение

Безусловно, идеологический ревизионизм, как и философский, имеет место и в другой, более обширной по своему объёму литературе. Но мы рассмотрели лишь те работы, которые представляют собой сгусток воззрений советского ревизионизма на идеологию, чтобы продемонстрировать, как кажущиеся на первый взгляд безобидные ошибки превращаются в объект искажения ревизионистов. Это нужно помнить всякий раз, когда мы используем те или иные понятия в своей работе.

Библиография

  1. E. Hölze. Idee und Ideologic. (West) Berlin, 1969.
  2. В. И. Ленин. Полное собрание сочинений. Издание пятое.
  3. В. Румий. Аз—буки—введи // Под знаменем марксизма. — 1922. — №11—12.
  4. Г. В. Плеханов. Сочинения. М.: 1926.
  5. И. П. Разумовский. Сущность идеологического воззрения. URL: https://marxist.science/articles/the-essence-of-idealistic-view
  6. М. В. Яковлев. Идеология. Противоположность марксистско-ленинской и буржуазных концепций. М.: Мысль, 1979.
  7. М. Д. Каммари. Ревизионистский миф об «освобождении» науки от идеологии // Вопросы философии. —1958.— №07.
  8. Наука марксизм. Наши принципы 1-3. URL: https://vk.com/wall-145965198_15370
  9. С. К. Минин. Философию за борт! URL: https://marxist.science/articles/philosophy-out-the-door
  10. Т. Павлов. Избранные философские произведения. М.: 1972.
  11. Ф. Энгельс. Речь на могиле Маркса. URL: https://zabolshevizm.wordpress.com/2014/03/14/post1586/

Остались вопросы?

Заходи в наш чат в Telegram.