Сравнительный анализ оценки ХХ съезда КПСС Мао Цзэдуном и Энвером Ходжей

Содержание

• I. О «культе личности» Сталина
• а) Оценка «культа личности» Мао Цзэдуном и КПК
• б) Оценка «культа личности» Э. Ходжей и АПТ
• II. Югославский вопрос
• а) Китай восстанавливает отношения с «социалистической» Югославией
• б) Албания в борьбе против югославского ревизионизма
• III. Хрущёв и вопрос о классовой борьбе в СССР
• Выводы
• Библиографический список

В современной историографии довольно прочно укоренился миф, что Мао Цзэдун и КПК сразу после триумфа хрущевизма на ХХ съезде КПСС начали изобличать советское руководство в ревизионизме и будто Мао и Хрущёв «разошлись» из-за вопроса о Сталине. Многие левые обыватели также находятся в плену этого искажения исторической реальности, тем самым воздавая всяческие почести «верному сталинцу» Мао Цзэдуну, «борцу» против хрущёвского ревизионизма. Собственно, это подкреплялось в том числе заявлениями самого Мао и его соратников. Однако, что бы ни говорилось, во многом именно председателю КПК обязан Хрущёв в том, что его ревизия распространилась до таких катастрофических размеров.

Данная статья призвана разоблачить этот миф и поставить на место его творцов. Одновременно с этим мы приведём позицию Энвера Ходжи по вопросу о ХХ-м съезде и его оценку высказанных на съезде постулатов Н. С. Хрущева, сравнив тем самым оценку Ходжи с оценкой Мао Цзэдуна.

I. О «культе личности» Сталина

Центральное место на XX-м съезде КПСС занял вопрос о так называемом культе личности Сталина. Хрущёв, нападая на Сталина, тем самым нападал на марксизм-ленинизм, на историю большевистской партии и на историю СССР вообще. Именно после первого хрущёвского съезда пошла фальсификация истории, огульная реабилитация троцкистов и бухаринцев (а оно и не удивительно — это были его (Хрущева) друзья по классу), бандеровцев и прочих контрреволюционеров, хотя реабилитация конкретно бандеровцев началось несколько позднее 20-го съезда.

Что же касается лживости утверждений о том, что Сталин способствовал созданию собственного «культа личности», то этот миф уже давно был разоблачён рядом исследователей. Наверное, наибольший вклад в разоблачение не только мифа о «культе личности» Сталина, но и всего того, что было приписано ему в вину в «секретном» докладе Хрущева, внёс американский историк Г. Ферр в книге «Антисталинская подлость» [1], где автор поставил под сомнение практически все тезисы Н. Хрущёва против И. В. Сталина на основе огромного количества источников. Конкретно же о «культе личности» Сталина вы можете прочитать в нашей статье «Культ личности Хрущева как блеклая тень сталинского авторитета» [2].

а) Оценка «культа личности» Мао Цзэдуном и КПК

Официальная точка зрения китайской компартии на 20-ый съезд была опубликована в 1956 г. в органе КПК «Женьминь Жибао» под названием «Об историческом опыте диктатуры пролетариата» [3].

Статья больше всего примечательна тем, что в ней Мао и КПК практически полностью поддержали вопрос о «культе личности Сталина». Она начинается со следующих слов:

«Вопрос о борьбе против культа личности занимал важное место в работе XX съезда КПСС. Съезд со всей остротой вскрыл факт распространения культа личности, который в течение длительного времени в жизни Советского Союза породил много ошибок в работе и вызвал отрицательные последствия. Эта смелая самокритика, проведённая Коммунистической партией Советского Союза и направленная на вскрытие допущенных ею ошибок, свидетельствует о высокой принципиальности в партийной жизни и великой жизненности марксизма-ленинизма».

«Об историческом опыте диктатуры пролетариата» (Редакционная статья газеты «Женьминьжибао»)

В выделенном нами предложении нет ни одного намёка на то, что КПК видит высказанные на съезде решения относительно Сталина и «его» культа личности лживыми или, по крайней мере, не до конца правильными. Наоборот, Мао и КПК считают, что XX съезд «вскрыл факт распространения культа личности». Этот момент наиболее важен, поскольку есть голословные утверждения, что «критика» Сталина со стороны Хрущёва была неправильной, а со стороны Мао и КПК — правильной и справедливой. Однако ниже мы ещё раз докажем, что обвинения против Сталина со стороны КПСС и КПК тождественны.

Например, возьмем эти слова из брошюры:

«…Сталин ошибочно преувеличивал свою роль до степени, несоответствующей действительности, противопоставлял свою личную власть коллективному руководству, в результате чего некоторые его действия шли вразрез с некоторыми основными положениями марксизма-ленинизма, которые он сам ранее проповедовал. С одной стороны, он признавал, что народ является творцом истории, что партия должна всегда поддерживать связь с массами, что необходимо развивать внутрипартийную, демократию и развёртывать самокритику и критику снизу, а с другой стороны, он принимал как должное и поощрял культ личности, допускал самоуправство. Таким образом, в последний период своей жизни Сталин в этом отношении впал в противоречие, выразившееся в разрыве между теорией и практикой».

«Об историческом опыте диктатуры пролетариата» (Редакционная статья газеты «Женьминьжибао»)

Возьмём отрывок: «[Сталин] противопоставлял свою личную власть коллективному руководству». Это полностью соответствует утверждению Хрущёва о том, что Сталин «проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе» [4, с. 57]. Тезис о том, что Сталин «допускал самоуправство» точно так же повторяет ложь Хрущёва, что «Сталин, воспользовавшись неограниченной властью, допускал немало злоупотреблений, действуя от имени ЦК, не спрашивая мнения членов ЦК и даже членов Политбюро ЦК, зачастую не ставя их в известность о единолично принимаемых Сталиным решениях по очень важным партийным и государственным вопросам» [4, с. 63]. А слова о том, что Сталин «поощрял» и «принимал как должное культ личности» схожи со словами Хрущева о «культе личности», который «приобрёл такие чудовищные размеры главным образом потому, что сам Сталин всячески поощрял и поддерживал возвеличивание его персоны» [4, с. 103]. Разумеется, когда КПК заявляет, что в «последний период своей жизни Сталин… впал в противоречие, выразившееся в разрыве между теорией и практикой», то они тут же перенимают клеветнические обвинения Хрущёва о том, что Сталин якобы в последний период своей жизни вносил правки в собственную «Краткую биографию», хотя действительные правки, внесённые Сталиным в «Краткую биографию», наоборот, говорят о скромности вождя (см. «Антисталинская подлость» Г. Ферра), что Сталин в последний период жизни «предавался» культу личности, когда отмечали его 70-летие, что Сталин «единолично» разорвал отношения с Югославией (подробнее о югославском вопросе см. 2-й раздел статьи) и другие «погрешности» в последний период жизни.

Далее:

«Было бы совершенно ошибочным отрицать роль личности, роль передовых людей и руководителей. Однако любой руководитель партии и государства потеряет всестороннюю проницательность в государственных делах, когда он вместо того, чтобы быть вместе с партией и массами, доставит себя над ними, когда он оторвется от масс. В таких условиях даже такие выдающиеся деятели, как Сталин, по некоторым важным вопросам неизбежно примут ошибочные решения, не соответствующие фактическому положению дел».

«Об историческом опыте диктатуры пролетариата» (Редакционная статья газеты «Женьминьжибао»)

Понятное дело, что, по мнению Мао и КПК, Сталин «поставил себя над массами и партией» (Хрущёв: «Сталин отгородился от народа…» [4, с. 109]) и поэтому даже такие люди, как Сталин, «неизбежно примут неверные решения». Но что это за неверные решения, о которых так много говорят Мао и КПК?

Во-первых, «был допущен перегиб в вопросе по борьбе с контрреволюционными элементами». Это заявляют Мао и КПК! Что же тут удивительного, если это не тезис Мао Цзэдуна, а тезис Хрущёва:

«Выясняется, что многие партийные, советские, хозяйственные работники, которых объявили в 1937—1938 годах ”врагами“, в действительности никогда врагами, шпионами, вредителями не являлись, что они, по существу, всегда оставались честными коммунистами, но были оклеветаны, а иногда, не выдержав зверских истязаний, сами на себя наговаривали (под диктовку следователей-фальсификаторов) всевозможные тяжкие и невероятные обвинения» [4, с. 66].

«Доклад Н. С. Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС»

Во-вторых, «отсутствовала необходимая бдительность накануне антифашистской войны». И это — тезис Хрущёва:

«Когда фашистские войска уже вторглись на советскую землю и начали военные действия, из Москвы последовал приказ на выстрелы не отвечать. Почему? Да потому, что Сталин вопреки очевидным фактам считал, что это еще не война, а провокация отдельных недисциплинированных частей немецкой армии и что если мы ответим немцам, то это послужит поводом для начала войны» [4, с. 87].

«Доклад Н. С. Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС»

В-третьих, «не было должного внимания к дальнейшему развитию сельского хозяйства и повышению материального благосостояния крестьянства». Опять же — тезис Хрущёва:

«Отрыв Сталина от жизни, незнание им действительного положения дел на местах можно наглядно показать на примере руководства сельским хозяйством» [4, с. 108].

«Доклад Н. С. Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС»

В-четвертых, «были допущены некоторые ошибки в международном коммунистическом движении, в особенности принято ошибочное решение по югославскому вопросу». Этот вопрос мы разберём во втором разделе настоящей статьи подробнее, однако и это — тезис Хрущёва:

«Произвол Сталина давал себя знать не только при решении вопросов внутренней жизни страны, но и в области международных отношений Советского Союза. На июльском Пленуме ЦК подробно обсуждались причины возникновения конфликта с Югославией. При этом отмечалась весьма неблаговидная роль Сталина. Ведь ”югославское дело“ выдумано и раздуто Сталиным. Для возникновения этого ”дела“ не было серьезных оснований, вполне возможно было не допустить разрыва с этой страной. Это не значит, однако, что у югославских руководителей не было ошибок или недостатков. Но эти ошибки и недостатки были чудовищно преувеличены Сталиным, что привело к разрыву отношений с дружественной нам страной» [4, с. 112].

«Доклад Н. С. Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС»

Маоисты особенно любят жонглировать словами Мао о «двух мечах — Ленине и Сталине», которую «выбросили» русские (т. е. Советский Союз на 20-ом съезде). В этой же речи Мао говорит:

«Мы, во-первых, защищаем Сталина, а во-вторых, критикуем его ошибки, написав статью ”Об историческом опыте диктатуры пролетариата“. В отличие от тех, кто чернит и уничтожает Сталина, мы относимся к нему, исходя из реальной действительности» [5]

Но о каких тогда «ошибках» Сталина говорят Мао и маоисты, если все перечисленные «ошибки» Сталина на деле являются хрущёвской (буржуазной) ложью, которую они обернули в «марксистскую» фразу («разрыв между теорией и практикой» и т. п.)? Маоисты пытаются выставить дело иначе: ошибки Сталина, о которых они говорят, — действительные ошибки, а ошибки, о которых заявляют хрущёвцы, — ложь. В действительности же дело обстоит так, что и хрущёвцы, и маоисты — две стороны одной медали. Какие бы сладкие речи не воздавал Мао Цзэдун И. В. Сталину, его дела говорят о том, что он всячески поддерживал хрущёвскую линию и даже навязывал эту линию северокорейским коммунистам [6, с. 123-125].

б) Оценка «культа личности» Э. Ходжей и АПТ

Перед нами стоит теперь другой вопрос: что же думали в Албании касательно обвинений Сталина в культе личности? Что об этом говорил Э. Ходжа?

Для начала приведём отрывок из дневника Ходжи, где он изложил свою реакцию касательно «секретного» доклада Н. Хрущева [7, с. 125]:

«Всю ночь напролет я читал секретный доклад Н. Хрущёва, который он передал нам, как он сделал то же самое со всеми другими иностранными делегациями. В докладе отвергается фигура и все деяния великого Сталина.

Я понимал позицию Хрущёва и других его сподвижников по отношению к Сталину и его славным деяниям во время заседания съезда, где имя Сталина ни разу не было упомянуто ни за что хорошее, но я никогда не думал в то время, что они когда-нибудь дойдут до этого.

Я содрогаюсь, когда думаю, как обрадуются буржуазия и реакционеры, когда получат в свои руки этот отчёт, потому что я уверен, что они начнут кампанию лжи, и кто знает, сколько это продлится. Тито должен быть очень рад, прочитав этот доклад, так как я уверен, что он его прочитал.

Какой невиданный ущерб нанесен Советскому Союзу и социалистическому лагерю! Какая постыдная ответственность перед историей!

Я ничего не могу перенести на бумагу. Этого слишком мало, чтобы сказать: «Я в шоке!».

Ходжа абсолютно правильно предвидел, какой урон будет нанесён докладом Хрущёва всему социалистическому лагерю. Здесь же мы можем понять, что Ходжа не считал, что Сталин «поощрял» свой культ, «преувеличивал» свою роль и т. д. Мы просто-напросто не сможем найти, где бы Ходжа и АПТ публично или непублично осудили Сталина за «создание» или «поощрение» «культа личности».

Наоборот, в сочинениях Ходжи есть оценка «культа личности» за 1956 г. как лживой пропаганды:

«Возьмем к примеру так называемый вопрос о культе личности Сталина. Выдвижение этого вопроса было на руку империалистам, развернувшим лихорадочную кампанию, направленную на то, чтобы очернить Совет­ский Союз и весь наш лагерь. Империалисты являются главными организаторами похода против Советского Союза по поводу «культа личности Сталина», а Тито мы считаем их правой рукой и он всячески стремится ликвидировать социалистический лагерь» [8, с. 675].

«Ни в коем случае не отступим от своих принципов. Выступление на заседании Поитбюро ЦК АПТ»

Ходжа всегда подчёркивал, что «в основных вопросах, таких как: защита интересов ра­бочего класса и марксистско-ленинской теории, борьба против империализма и врагов социализма, – он (Сталин. — Ред.) никогда не ошибался и в этом отношении был и остаётся при­мером». И все это он говорил в 1956 г., а не после открытого разрыва отношений с СССР.

Все эти заявления Ходжи в то время также отражались на практике. Об этом свидетельствует справка советника посольства СССР в Албании М. Я. Хошева «Об изучении и обсуждении материалов и решений XX съезда КПСС в АПТ»:

«Следует отметить, что на областных и районных активах, а также партсобраниях и партконференциях основное внимание было сосредоточено на хозяйственных вопросах, работе партии и госаппарата, а вопросам идеологической работы и борьбы с культом личности нужного значения не было придано, в связи с чем у партийного актива эти вопросы остались невыясненными. Не было должного освещения этих вопросов и в печати, хотя Агентство ”Рейтер“ и радио Белграда уже передали основное содержание доклада т. Хрущева на XX съезде о культе личности, в ГДР по этим вопросам выступил Вальтер Ульбрихт, а в Венгрии был реабилитирован Райк и его сторонники. В связи с этим вопросы о культе личности, о соблюдении в АПТ ленинских норм партийной жизни, о соблюдении законности и другие были поставлены перед лекторами ЦК АПТ, но они, не будучи в курсе этой проблемы, не могли, по существу, дать правильных ответов на поставленные вопросы» [9].

Если Ходжа и АПТ и боролись с культом личности, то только с ненужными преувеличениями роли самого Ходжи и вывесками его портретов, о чём свидетельствует это заявление албанского вождя:

«Возьмём, к примеру, культ личности. Мне кажется, что мое значение преувеличивается, повсюду развешаны лозунги с моим именем, установлены мои бюсты. Это нехорошо» [8, с. 517—518].

Отдельно стоит обратить внимание на выступление Ходжи на московском совещании коммунистических партий, где он сказал:

«Марксистские партии должны не только не допускать развития культа личности, который сковывает активность масс, отрицает их роль, противоречит развитию самой партийной жизни и регулирующим ее законам, но и всеми силами бороться за искоренение его в случае его возникновения или наличия в данной стране. В таком плане мы вполне согласны, что надо было критиковать культ личности Сталина, как вредное в партийной жизни явление.

Культ личности Сталина обязательно надо было преодолеть. Но можно ли говорить, как это делалось, что сам Сталин создал этот культ личности? Культ личности обязательно надо было преодолеть, но было ли необходимым и правильным, чтобы на того, кто упоминал имя Сталина сразу же указывали пальцем, а на того, кто пользовался цитатами Сталина, смотрели косо?» [8, 675].

Некоторые очень любят приводить эти слова Э. Ходжи в пример того, что он якобы капитулировал перед Хрущёвым и принялся бороться против «культа» Сталина. Но мало того, что на этом совещании Ходжа, наоборот, проводил всестороннюю открытую критику хрущёвской линии в коммунистическом движении, он также различал тот культ личности, который возводили вокруг Сталина троцкисты-двурушники и буржуазные приспособленцы. Он задавал вопрос: «Но можно ли говорить, как это делалось, что сам Сталин создал этот культ личности? Коммунизму чужд дух культа личности, — говорил Ходжа, — и только в этом случае «мы вполне согласны, что надо было критиковать культ личности Сталина, как вредное в партийной жизни явление».

Позднее, в своих воспоминаниях («Хрущёвцы»), Ходжа совершенно верно раскрыл вопрос о культе личности:

«Поднятая хрущёвцами большая шумиха вокруг так называемого культа Сталина фактически была блефом. Этот культ насаждал не Сталин, который был скромным человеком, а весь ревизионистский сброд, который собрался во главе партии и государства и, помимо всего прочего, использовал в своих целях и горячую любовь народов Советского Союза к Сталину, особенно после победы над фашизмом» [6].

II. Югославский вопрос

Югославию по праву можно назвать первым ревизионистским государством под пятой американского империализма. В 1948 г. Коммунистическое информационное бюро (Коминформ) разоблачило титовский троцкизм и национализм, после чего Советский Союз разорвал отношения с Югославией. Подробнее об этом читатель может прочесть в нашей статье «Советско-югославский разрыв, или как троцкизм приводит к фашизму» [10].

После контрреволюционного переворота в 1953 г. новое ревизионистское правительство СССР начало идти на сближение с фашистской Югославией. Уже в 1955 г. Советский Союз полностью восстановил отношения с СФРЮ.

а) Китай восстанавливает отношения с «социалистической» Югославией

Полагаем, уже стало понятно, что КПК вновь «вскрывает» и «исправляет» «ошибки» Сталина и на этот раз касательно Югославии:

«…Сталин в отношениях с братскими партиями и братскими странами проявлял известную тенденцию в сторону великодержавного шовинизма. Сущность этой тенденции заключается в игнорировании независимого и равноправного положения коммунистических партий и социалистических стран в международном объединении» [11].

«Ещё раз об историческом опыте диктатуры пролетариата» (Статья в газете «Жэньминь жибао»)

Очевидно, что, по мнению Мао и КПК, Сталин проявлял «великодержавный шовинизм» по отношению к Югославии, «игнорируя» её «независимость». Вот что ещё пишут о Югославии «борцы» против ревизионизма:

«То, что югославские товарищи питают особую неприязнь к ошибкам Сталина, — это можно понять. В прошлом югославские товарищи, находясь в трудных условиях, приложили ценные усилия, отстаивая социализм. На предприятиях и в других общественных организациях они осуществили эксперименты демократического управления, что также привлекло внимание людей. Китайский народ приветствует мирное урегулирование, достигнутое между Советским Союзом и другими социалистическими странами, с одной стороны, и Югославией, с другой, приветствует установление и развитие дружественных отношений между Китаем и Югославией и так же, как и югославский народ, желает Югославии дальнейшего расцвета и укрепления ее мощи на пути к социализму» [6].

«Об историческом опыте диктатуры пролетариата» (Редакционная статья газеты «Женьминьжибао»)

На этом основании мы можем ещё раз повторить наш вывод, что Китай полностью встал на сторону хрущёвского ревизионизма.

б) Албания в борьбе против югославского ревизионизма

Единственной партией, которая не капитулировала в своем решении бороться против титовского ревизионизма даже после предательского сближения хрущёвцев с титовцами, оставалась Албанская партия труда во главе с Э. Ходжей. Сколько бы ни старались ревизионисты навязать албанцам пересмотр своих взглядов относительно титовского троцкизма, АПТ до конца отстаивала марксистско-ленинские взгляды касательно этого вопроса.

Уже 25 мая 1955 г. ЦК АПТ направил письмо ЦК КПСС, в котором резко осуждалось решение об отмене резолюции Коминформа от 1948 г. Это был первый акт, когда албанцы попытались вразумить советское руководство в их неправильном решении относительно югославского вопроса. Однако хрущёвцы и дальше пытались навязать свои решения Албании, как они это сделали в других странах социалистического лагеря.

Вот как описывает в своем дневнике Энвер Ходжа то, как советские ревизионисты пытались навязать албанцам сближение с Югославией:

«Праздники закончились. 22 дня пути на пароходе, поезде и самолете, долгие разговоры, часто скучные, а в особых случаях даже давления (я не ошибаюсь, когда так называю это), чтобы заставить нас изменить свое мнение и отношение к титовцам. Теперь я лучше размышляю о цели неоднократного и настойчивого приглашения советских товарищей поехать как можно скорее, желательно весной, на отдых в Советский Союз! Я еще не отдохнул после долгого путешествия в Москву, и первая встреча с Сусловым почти открыто показала мне это намерение. Я знал, что наше письмо от 25 мая, может быть, из-за его резкого тона, не понравилось друзьям этого года. Мы это почувствовали сразу, так через два дня, во встрече с Левичкиным, я снова поднял вопрос о нашем отношении к югославским руководителям. «Мы находимся в затруднительном положении, — сказал я тогда советскому послу, — и мы сожалеем, что не можем согласиться с вами в этом вопросе». Хотя мой разговор с Левичкиным транслировался советскому руководству, это продолжало оставаться неудовлетворенным. Я говорю это исходя из частоты визитов Левичкина и частоты его разговоров о наших отношениях с югославами. По этой причине в конце июня я от имени Политбюро написал еще одно письмо советскому руководству, чтобы еще раз разъяснить, почему мы были против них по поводу отмены Постановления третьего заседания Информбюро. Я думал, что после этого советские товарищи поймут и согласятся с нашей аргументированной точкой зрения, всецело основанной на учении марксизма-ленинизма и неоспоримых фактах. Но мы ошибались. С самого начала первой беседы, которая целиком была посвящена югославскому вопросу («разъяснения» по этому поводу мне не давались ни в одном разговоре с советскими товарищами во время отпуска), Суслов предупредил нас, чтобы мы не видели «твердого» югославского вопроса… Моих собеседников, похоже, интересовала не правда, а ее отвержение. Они старались избежать полемики и настаивали на том, чтобы наша партия изменила свое мнение и отношение к титовцам. Их «советы» и «приказы» «действовать с более открытым сердцем» и быть «шире» с югославскими руководителями не закончились. И среди этих «советов» были и другие, как у Суслова, который однажды осмелился сказать мне, что наша партия должна пересмотреть и вопрос о врагах, осужденных «за связи с югославами»! От врага можно ожидать чего угодно, но услышать это из уст друга настолько же невероятно, насколько и шокирующе! Однако после моего ответа вряд ли кто осмелится повторить нам это «предложение»…

Почему советские товарищи так поступают и ведут себя в отношениях с нами? Почему они настаивают на том, чтобы мы во что бы то ни стало согласились с югославскими лидерами? Эти вопросы, являющиеся прямым следствием разговоров Суслова и действий Микояна, требуют ответа, которых никогда нельзя торопить!» [7, с. 71—81].

Албанское руководство неоднократно обсуждало вопрос о Югославии с советскими ревизионистами, пытаясь на тот момент по-товарищески объяснить им, к чему может привести сближение с Тито. Однако советским ренегатам Югославия по своему контрреволюционному положению была намного ближе, чем революционная Албания:

«Суслов сказал, что руководство КПСС в курсе наших отношений с Юго­славией. Но, по-видимому, к нашим взглядам и зани­маемой нами позиции они отнеслись как к местному, не заслуживающему внимания вопросу, сказав лишь, что ”албанские товарищи правы“ и потом добавили: ”теперь Тито выступил с самокритикой“, поэтому они считают, что этот ”достопочтенный муж“ может быть с нами» [8, с. 675].

Сколько бы ни старались албанцы убедить советских «товарищей» в неверной позиции, хрущёвцы оставались при своём.

При таком положении Ходжа просто-напросто не мог не возмутиться подобной тенденцией со стороны СССР. Поэтому Ходжа уже с 1956 г. начал ближе подходить к верному пониманию сущности советских контрреволюционеров:

«С другой стороны, считаю, что мы не должны идти на такие уступки, на которые готово пойти руководство КПСС, так как это означает занять чисто оппортуни­стическую позицию» [8, с. 671]

«Мы вправе пойти еще дальше в разоблачении дея­тельности Тито и его клики. Независимо от наших разногласий с СССР, нашу критику в адрес советского руководства мы должны делать, говоря, что мы не раз­деляем его оппортунистических взглядов по югослав­скому вопросу» [8, с. 673].

Ходжа и АПТ не могли объяснить себе, «как старые большевики могли занять такую» позицию по отношению к титовцам, однако вновь и вновь подчеркивали, что это оппортунистическая позиция [8, с. 675].

Албанские коммунисты до конца пытались все так же разрешить вопрос с Югославией путём личной беседы с советскими руководителями:

«В принципе нам следует поехать в Советский Союз, так как мы перед лицом больших и весьма важных проблем, касающихся как нас, так и нашего лагеря, которые нам неясны. Это необходимо также и для того, чтобы от­крыто высказать руководству КПСС наше мнение, как это мы сделали и тогда, когда не были согласны с поездкой Хрущёва в Югославию и оценкой, которую он дал Тито. Мы всегда высказывали наше мнение, которое было передано ЦК КПСС, выскажем его и теперь. Однако на деле следует иметь в виду, что если мы поедем в Советский Союз, то можем оказаться перед такими принципиальными вопросам, в отноше­нии которых мы не вправе будем сделать никаких усту­пок. Дело может дойти и до того, что нам придется заявить советским руководителям: «Куда вы идете, товарищи, мы не согласны с уступкам, на которые вы пошли». Это может случиться в том, почти невероятном случае, если советские товарищи не поймут, в чем состоят их послабления и не признаются в них» [8, с. 672].

Надеясь на то, что хрущёвцы «образумятся», албанцы ждали того, что они скажут относительно Тито во время их очередной очной встречи. Но «если так будет продолжаться и дальше, то это равносильно катастрофе» [8, с. 677].

Исходя из всего изложенного, мы можем с достаточным основанием сделать вывод, что Ходжа и Албанская партия труда действительно с самого начала боролась против хрущевского ревизионизма. Но эта борьба имела поначалу несколько другой, завуалированный под борьбой с югославским ревизионизмом, характер. Всесторонне разоблачая белградских ренегатов как до, так и после решений XX съезда КПСС, албанская компартия тем самым нападала и на линию хрущёвских ренегатов.

Однако несмотря на все эти факты, хрущёвский маоист может возразить: «Мао просто ошибался относительно Югославии, а вот Ходжа — он ведь боролся против титовской клики не потому, что они ревизионисты». А почему же? «Потому, — скажет маоист, — что Югославия угрожала национальному суверенитету Албании».

Такого рода «аргументы» и вовсе не выдерживают критики. Да, действительно, Югославия не раз угрожала национальному суверенитету Албании. Но можно ли на этой основе сделать вывод, что именно поэтому Энвер Ходжа выступил против Тито—Ранковича и К°? Разумеется, поскольку это одна из главных побудительных причин, почему не только Албания, но и сталинский Советский Союз выступил против шовинистической и агрессивной политики ревизионистской Югославии. Но также нельзя не учитывать того факта, что подобная политика вовсе не приемлема для страны, которая называет себя социалистической. Государство, чья внешняя политика носит агрессивный характер и которое при этом называет себя социалистическим, на самом деле является ревизионистским государством. Поэтому тот факт, что Албанская партия труда резко осуждала и разоблачала югославский ревизионизм, в том числе за их попытку насильственного присоединения Албании к Югославии, никак не говорит против того, что Энвер Ходжа не боролся с югославским ревизионизмом.

Другой вопрос — Мао. Известно, что китайское руководство полностью поддержало решение Информбюро относительно Югославии (и, как выяснилось, только формально). Следовательно, Мао Цзэдун и КПК были прекрасно осведомлены о той политике, которую проводили титовцы. Известно им было также и то, что югославы пытались совершить государственный переворот в социалистической Албании. Но разве это остановило Мао Цзэдуна и КПК пойти на поводу хрущёвского ревизионизма, на оправдание югославского режима и на защиту Тито и К° от «великодержавного шовинизма» сталинского руководства и «самоуправства» самого И. Сталина? Конечно, нет.

Более того, Мао Цзэдун в 1956 г. лично от Энвера Ходжи смог выслушать, почему Тито и К° — злейшие враги рабочего класса. Однако и здесь Мао настаивал на том, что «ответственность за ошибки, принятые по отношению к Югославии, лежат на Информбюро» [7, с. 214—215].

Надо же, просто ошибка!

III. Хрущёв и вопрос о классовой борьбе в СССР

В этом относительно небольшом разделе было бы неплохо затронуть проблему, касающуюся вопроса о классовой борьбе в Советском Союзе, и то, какую оценку давали этому вопросу Мао и КПК, и отличается ли вообще эта оценка от хрущёвской.

Одним из тезисов Хрущёва против Сталина является утверждение, что Сталиным на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года «была сделана попытка теоретически обосновать политику массовых репрессий под тем предлогом, что по мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна якобы все более и более обостряться. При этом Сталин утверждал, что так учит история, так учит Ленин» [4, с. 71].

Сталин действительно говорил об этом. Приведём отрывок из его речи на февральско-мартовском пленуме:

«Необходимо разбить и отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперед классовая борьба у нас должна будто бы все более и более затухать, что по мере наших успехов классовый враг становится будто бы все более и более ручным. Это не только гнилая теория, но и опасная теория, ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борьбы с Советской властью. Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных. Надо иметь в виду, что остатки разбитых классов в СССР не одиноки. Они имеют прямую поддержку со стороны наших врагов за пределами СССР. Ошибочно было бы думать, что сфера классовой борьбы ограничена пределами СССР. Если один конец классовой борьбы имеет свое действие в рамках СССР, то другой ее конец протягивается в пределы окружающих нас буржуазных государств. Об этом не могут не знать остатки разбитых классов. И именно потому, что они об этом знают, они будут и впредь продолжать свои отчаянные вылазки.

Так учит нас история. Так учит нас ленинизм» [12, 151-173].

Из доклада И.В. Сталина на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и других двурушников»

Здесь Сталин действительно выдвинул то научное положение, что по мере строительства социализма классовая борьба будет всё более и более обостряться, что буржуазия будет пользоваться новыми методами и формами борьбы с диктатурой рабочего класса. И самое главное, что подобные выводы Сталин вывел не из головы, а из действительности при помощи головы.

Возьмём, к примеру, левых (Л. Д. Троцкий и К°) и правых (Н. И. Бухарин и К°) троцкистов периода партийной полемики (т. е. 1924—1929). Мы не станем вдаваться в подробности этой полемики, т. к. в рамках этой статьи подобное изложение было бы лишним; мы лишь укажем, что разногласия между Троцким, Бухариным и др. троцкистами, с одной стороны, и большевиками, с другой, были не личными конфликтами в борьбе за власть, за гегемонию, как это пытается выставить современная буржуазная наука (и вслед за ними всякого рода примиренческие троцкисты и прочие ревизионисты). Разногласия эти имели под собой конкретную классовую борьбу в форме полемики, где троцкисты отстаивали конкретные классовые интересы буржуазии, а большевики, следовательно, — классовые интересы пролетариата. Да, действительно, троцкисты и большевики боролись за власть, однако для коммунистов это называется никак иначе, кроме как классовой борьбой, не «личной» или какой-либо иной.

После теоретического разгрома троцкисты отошли в подполье и при помощи империалистических агентур планировали устроить государственный переворот, реставрировать классовое господство буржуазии. Важно также знать, что уничтожение эксплуататорских классов еще не означает, что классов и вовсе не будет, поскольку необходимо различать людей по классовому (экономическому) положению и классовой (политической) принадлежности. Именно те озлобленные остатки эксплуататорских классов, о которых говорит Сталин, и являлись классом буржуазии, но лишённой своих средств производств (т. е. не будучи классом по положению) и поэтому стремящейся самими гнусными методами вернуть своё прежнее положение (поскольку были классом по политическому сознанию, т. е. по принадлежности). Троцкисты были полнейшими выразителями интересов этого самого класса буржуазии. Они терроризировали, двурушничали и, самое главное, сотрудничали с фашистским империализмом за господство того класса, чьи интересы отстаивали. В этом было изменение формы классовой борьбы и её ожесточение.

Итак, что же говорят по этому поводу Мао и КПК? Читаем:

«… Необходимо в политической жизни страны постепенно развивать и оздоровлять различные демократические порядки, оздоровлять социалистическую законность, усиливать контроль над государственными органами со стороны народа, развивать демократические методы в работе по управлению государством и предприятиями, укреплять тесные связи государственных органов и органов управления предприятиями с широкими массами, устранять препятствия, наносящие вред этим связям, и добиваться дальнейшего преодоления бюрократических тенденций, а не по-прежнему настаивать на обострении классовой борьбы после ликвидации классов и тем самым препятствовать здоровому развитию социалистической демократии, как это делал Сталин» [11].

«Ещё раз об историческом опыте диктатуры пролетариата» (Статья в газете «Жэньминь жибао»)

Здесь мы, во-первых, видим полное отсутствие понимания основных марксистских положений касательно общественных классов, а во-вторых, очередное подтверждение нашего утверждения, что КПК переняла и повторила почти все тезисы против Сталина, высказанные в докладе Хрущёва. В этом вопросе они, ко всему прочему, похвалили хрущёвцев за «исправление ошибок Сталина».

Для сравнения же давайте обратимся к Энверу Ходже. Что же говорил по этому поводу албанский вождь? Поддержал ли он этот тезис Хрущёва? Он пишет:

«Марксизм-ленинизм учит нас, что в переходный период классовая борьба неизбежна. Эта классовая борьба является объективной действительностью, свя­занной с наличием эксплуататорских классов или их остатков, с наличием агентов империализма, с нали­чием широкого сектора мелких производителей, с на­личием капиталистических пережитков в сознании лю­дей и, наконец, с самим существованием империализма, а значит и классовой борьбы в международном масштабе» [8, с. 760].

Здесь же мы видим, что Ходжа, как марксист, верно понимал данный вопрос. В свою очередь он также боролся против тех, кто пытался извратить это важное марксистское положение:

«Наша партия правильно поняла и правильно поставила вопрос о классовой борьбе. Центральный Комитет и партийные организации и вовремя дали отпор оппортунистическим взглядам, проявившимся в ряде случаев у отдельных оппортунистически настроенных и колеблющихся элементов. Наша партия вполне пра­вильно отметила, что ослабление внутренних классо­вых врагов, наряду с ростом наших сил, ничего общего не имеет с оппортунистическими взглядами тех, кто отрицает классовую борьбу, с враждебными бухаринскими взглядами тех, кто этап социалистического строительства рассматривал как период «мира и гармонии» между классам и как период «устойчивого равновесия» [8, с. 760—762].

Налицо хрущёвская ложь и извращения Мао и КПК и последовательный марксизм Ходжи и АПТ.

Выводы

Проведя сравнительную оценку реакции КПК и АПТ на решения и тезисы XX съезда, имеет смысл подвести краткие итоги.

Итак, что мы можем проследить со стороны Мао и КПК в оценке решений первого хрущёвского съезда? В первую очередь, это:

— полная поддержка всех тезисов Хрущёва против Сталина, в том числе обвинений в «культе личности»;

— навязывание и поддержка хрущёвской линии на примере с корейскими коммунистами;

— пресмыкательство перед титовским ревизионизмом вслед за Хрущёвым.

Вот в чём заключается китайская линия по отношению к хрущёвской. Точнее говоря, линия КПК теснейшим образом связана с линией хрущёвской КПСС. Если, например, все те «ошибки» Сталина, о которых разглагольствуют маоисты, являются на самом деле хрущёвской ложью, которую китайские социалисты лишь вырядили в «марксистские» одежды, то хрущёвцы, в свою очередь, основываясь на статьи «Женьминь Жибао», составили постановление «О преодолении культа личности и его последствий», где они совершили совершенно тот же трюк, что и маоисты: в этом постановлении они лишь несколько по-иному изложили всё то, что было изложено в статьях ЦК КПК («Об историческом опыте…» и «Ещё раз об историческом опыте…»). С этим основанием можно сделать вывод, что маоисты и хрущвёцы в своей линии взаимно дополняли и взаимно обуславливали друг друга. Период 1955—1959 гг. является периодом паразитирования хрущёвско-маоистской линии в международном коммунистическом движении.

В противовес Мао и КПК мы можем заметить принципиальную и твёрдую марксистско-ленинскую позицию Албанской партии труда и её лидера — Энвера Ходжи. Их оценка решений XX съезда кратко заключаются в следующем:

— отвержение или простое игнорирование всех тезисов Хрущёва против Сталина, в т. ч. по вопросу о «культе личности»;

— последовательная борьба против титовского ревизионизма, критика хрущевско-маоистской линии;

— неоднократные попытки вразумить советских ревизионистов в их оппортунистической политике.

В этом коммунистическая последовательность и принципиальность албанских коммунистов, в отличие от китайских ревизионистов. В этом основное различие между албанской линией, последовательно борющейся против ревизионизма и оппортунизма, и китайской линией, срощенной с хрущёвской.

Это важное различие между КПК и АПТ, о котором указано выше, является наиболее важным, поскольку некоторые ошибочно или намеренно пытаются свести все дело так, будто албанская и китайская линия по отношению к хрущёвской была «одинаковой». В качестве аргумента здесь берётся и без того известный тезис, что и АПТ, и КПК не называли Советский Союз после Сталина в его ранний период ревизионистским и т. п. Но уже было доказано, в чём коренное различие в той политике, которую проводили албанцы и китайцы по отношению к советским ревизионистам.

Нам известна лишь одна коммунистическая организация, которая в 1956 г. открыто обвинила советское правительство в ревизионизме. Это Коммунистическая лига США, последовательно боровшаяся в том числе и против ревизионизма в своей стране. В их центральном органе была опубликована статья «Пролетарский социализм и ренегат Хрущёв» [13]. Позднее Ком. лига США и дальше боролась против хрущёвского ревизионизма, примкнув именно к албанской линии в разоблачении всякого рода антикоммунистических концепций.

Библиографический список

1. Ферр Г. Антисталинская подлость / Г. Ферр. – Москва : Алгоритм, 2013. – 464 с.
2. Ковальчук В. И. Культ личности Сталина как блёклая тень сталинского авторитета / В. И. Ковальчук // Наука Марксизм : электронный журнал. – URL: https://marxist.science/articles/khruschevs-cult-of-personality
3. Об историческом опыте диктатуры пролетариата (Редакционная статья газеты «Женьминьжибао»).— М., Издательство «Правда», 1956. 05.04.1956
4. Доклад Н. С. Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС: Документы. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2002.
5. Цзэдун Мао Избранные произведения. В 5 т. Т. 5 / Мао Цзэдун. – 1-е изд.. – Пекин : Издательство литературы на иностранных языках, 1977. – 642 с.
6. Ходжа Э. Хрущёвцы (Воспоминания) / Э. Ходжа. – Тирана : Нентори, 1980. – 244 с.
7. Hoxha E. Ditar / E. Hoxha. – Tiranё : Nentori, 1987. – 439 с.
8. Ходжа Э. Избранные произведения. В 6 т. Т. 2 / Э. Ходжа. – Тирана : Нентори, 1975. – 956 с.
9. «Справка советика посольства СССР в Албании М.Я.Хошева «Об изучении и обсуждении материалов и решений XX съезда КПСС в АПТ» от 14. 06. 1956
10. Чугуев В. Советско-югославский разрыв, или как троцкизм приводит к фашизму / В. Чугуев // Наука Марксизм : электронный журнал. – URL: https://marxist.science/articles/soviet-yugoslav-rupture
11. Ещё раз об историческом опыте диктатуры пролетариата (Статья в газете «Жэньминь жибао»).— М., Издательство «Правда», 1956. // «Правда» № 365 (14028) от 30 декабря 1956 г.30.12.1956
12. Из доклада И.В. Сталина на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и других двурушников». 3 марта 1937 г. // Большевистская мысль. 1937. № 7. С. 12.
13. Communist League of the USA. Proletarian Revolution and Renegade Khrushchev (In Defense of Stalin) / Communist League of the USA // Turning Point. – 1956. – № IX. – С. 4-5. – April-May.