Маоизм и мелкобуржуазный душок. Практический аспект

Содержание

• Индийские маоисты
• Перу и Филиппины
• Германия и Россия
• Послесловие
• ИСТОЧНИКИ

Маоизм в его практическом воплощении представляет собой бесконечно печальное зрелище в виде фактического подражательства т.н. «IV Интернационалу» времён ещё живого со всеми причитающимися атрибутами в виде регулярных расколов, «ультрареволюционного» дурдома и многого другого. Особенно здорово на этом поприще отличились индийские маоисты (более известные как наксалиты), про которых шутят даже некоторые другие маоисты, не обделённые самоиронией. Если говорить более конкретно, то маоизм представлен либо различными группировками, ведущими партизанскую войну против крупных городов, либо партиями и квазипартийными структурами, которые в действительности являются скорее леволиберальными, нежели подлинно марксистскими, занимаясь по большей части дурацким акционизмом, тогда как у первых акционизм буен и вооружён.

Индийские маоисты

Опыт китайской революции, будучи практическим воплощением революционной тактики Коминтерна в колониях и полуколониях, нашёл живой отклик в Индии, где с 1925 года действовала Коммунистическая партия Индии. Однако после провала вооружённого восстания в 1947 г. , партия начала углублять союзнические отношения с Индийским Национальным Конгрессом, а в 1956 г., после хрущёвского ХХ съезда КПСС, окончательно перешла на рельсы «мирного пути к власти» (т.е. социал-демократического парламентаризма), что закономерно породило противоречия в партии, вылившиеся в итоге в откол от просоветской КПИ «марксистской» (на деле – прокитайской) фракции. Причём реальных отличий КПИ(м) от КПИ особо не было – обе были против вооружённой борьбы, да и в т.н. «Великой Полемике» (заочной полемике между КПК и КПСС в формате обмена открытыми письмами начала 1960-х гг.) вторые де-факто заняли промежуточную позицию. Тем временем в сельской местности (а Индия была именно что крестьянской страной) разворачивалось поистине чудовищное классовое расслоение – так, 57,59% крестьянских хозяйств было вообще безземельным, либо малоземельным, владея угодиями менее 2,5 акров (т.е. около 10 тыс м²) ,каждый из 343 млн акров (немногим менее 1,4 млрд м²) всей возделываемой земли, что в сумме составляло 7% всех сельхозугодий Индии, тогда как 40% приналежало крупным крестьянам, либо помещикам, состсвлявшим всего 5% сельского населения Индии. 64% крестьянства приходилось должниками землевладельцам и ростовщикам. Также, по официальному заявлению премьер-министра Индиры Ганди от 19 мая 1966 г., 46,6 млн. человек населения 117 округов северо-запада страны пребывало в условиях нехватки товаров первой необходимости (т.е. фактического голода). И это на фоне проводившегося федеральным правительством комплекса мер по модернизации сельского хозяйства, получившего название «Зелёная революция», однако при этом затронувшего лишь т.н. «пшеничный пояс» севера Индии, и даже там доступного лишь для наиболее богатых хозяйств[1].

В результате в 1967 г. в местечке Наксалбари в штате Западная Бенгалия вспыхнуло вооружённое восстание деревенской бедноты, перекинувшееся на ряд соседних штатов. В процессе восстания назрел раскол и в КПИ(м), вследствие чего в 1969 г. была сформирована КПИ (марксистско-ленинская). Однако в реальности их воззрения были скорее народническими, нежели марксистско-ленинскими. Чего только стоила политика «уничтожения классовых врагов», сформулированная одним из вождей КПИ(мл) Чару Мазумдаром и предполагавшая буквально уничтожение землевладельцев и экспроприацию присвоенного ими урожая. По словам самого Мазумдара, расправа над помещиками, ростовщиками и пр. представителями эксплуататорских классов «должна была психологически освободить крестьянина от состояния угнетённости и забитости»[2], по существу являясь очередной формой духовной сивухи для угнетённых классов и межклассовых прослоек. При этом проводить политику партии (в т.ч. уничтожение классовых врагов) в жизнь, учреждать органы народной власти на местах и т.д. должны были сами же крестьяне без какого-либо вмешательства извне, включая контроль со стороны самой КПИ(мл). Итог вполне закономерен – несмотря на успехи на начальном этапе, в 1970 г. восстание безжалостно подавляется силами индийского федерального правительства, не без помощи КПИ(м). Последняя, наряду с КПИ, при этом косвенно повинна в разрастании восстания, попытавшись подмять под себя процесс отъёма земли сельской беднотой, с целью подчинить себе последнюю наряду с помещиками, которые под угрозой экспроприации начали вносить деньги в партийные кассы. Разумеется, дальнейший рост неконтролируемого насилия ими не был учтён, и властям Западной Бенгалии из числа членов КПИ(м) пришлось обращаться к центру за помощью в подавлении восстания.

Однако после провала в деревне наксалиты не успокоились и перенесли вооружённую борьбу в город, где та стала ещё жёстче и кровожаднее. Игнорируя рабочий класс, КПИ(мл) не смогли придумать ничего лучше, кроме как раскрыть двери для люмпен-пролетариата (в т.ч. закоренелых уголовников) и сделать ставку на мятежное мелкобуржуазное студенчество, причём не удосужившись даже наладить хоть какую-то работу с ними. В результате молодняк банально ушёл в разнос, а люмпен-пролетариат начал сбиваться в банды, прикрываясь действиями наксалитов, которые против этого не больно-то и возражали(!!!), а также работать наёмными провокаторами полиции. В это же время КПИ(м) начала готовиться к выборам, чему немедленно начала противиться КПИ(мл), призывая бойкотировать выборы, а некоторые местные организации просто начали террор в отношении голосующих. Не добавляли радости и взаимные обвинения двух партий в убийствах и штрейкбрехерстве. Параллельно сама КПИ(мл), как бы это смешно ни звучало, тоже страдала от расколов. Ряд людей ушёл из партии ещё при живом Чару Мазумдаре, а после его смерти в рядах наксалитов пошёл откровенный разброд и шатание, породив кучу КПИ(мл) с самыми разнообразными приписками. До кучи, народные массы Индии в 1980-е гг. начали резво праветь, вытолкнув наверх политического Олимпа, страны индуистских националистов из «Бхаратия джаната парти», более известных как «шафрановые», которым удалось потеснить даже главенствующий «Индийский национальный конгресс». И до сих пор все ключевые посты (включая президента и премьер-министра) находятся в руках «шафрановых».

Что до маоистов, то они ещё с конца 70-х начали строить свои собственные группировки («Оргкомитет коммунистов-революционеров», «Коммунистическую революционную лигу Индии», «Маоистский коммунистический центр» и многие другие). Естественно, при таких раскладах тактика наксалитов стала ещё более неоднородной – кто-то продолжил вооружённую борьбу в разных её итерациях (либо упирая по старинке на «уничтожение классовых врагов», либо пытаясь выстроить массовое партизанское движение), либо участвуя в выборах. Некоторые даже пытались соединиться с рабочим движением (в частности, принимая участие в забастовке горняков в Мадхья-Прадеш в 1977 г.). Разумеется, мы бы погрешили против истины, если бы не упомянули многочисленные попытки маоистов объединиться или хотя бы организовать какие-либо совместно скоординированные мероприятия. Правда, без инцидентов в виде междоусобных перестрелок не обходилось, однако в 2003 г. им таки удалось сформировать новый центр притяжения в виде КПИ(маоистской), которая с 2001 по 2009 гг., согласно заявлению индийской погранслужбы, набрала 22000 бойцов и распространилась с 56 округов до 180, став для федерального правительства «большим беспокойством в сфере безопасности»[4]. Данные заявления были опубликованы на фоне массового восстания в крестьянском Лалгархе, что в Западной Бенгалии, когда 200000 человек, причём все – крестьяне, ведущие натуральное хозяйство — взбунтовались против своего обезземеливания в виде отъёма земли под строительство и индустриализацию, разрушение старого уклада, т.е. фактически воспротивившиеся собственной пролетаризации и уничтожению капитализмом феодализма[3]. С другой стороны, учитывая жестокость сил федерального правительства, практиковавших избиение мирного населения, силовой отъём жилья и многие другие порочные практики злоупотребления инструментами насилия и принуждения, такое сопротивление отнюдь не удивительно. Однако из-за слабой организации восстания, а также его плохой вооружённости, восстание провалилось. КПИ(м) получила серьёзный авторитет среди крестьянской бедноты, но не смогла грамотно распорядиться им и просто усохла. Так, по данным индийского МВД, «активность партизан снизилась на 70% с 2009 года» с «2 258 инцидентов, связанных с маоистами», до 665 в 2020 г. В 2021 г. этих инцидентов было зарегистрировано и того меньше – 509 случаев[5], что позволяет говорить о новом спаде деятельности наксалитов. Будет ли дальнейший подъём и как он будет выглядеть – покажет время.

Перу и Филиппины

Наиболее известным считается перуанское движение «Сендеро луминосо», они же «Сияющий путь» (далее – сендеристы). Его корни берут начало в первой половине 1960-х гг., когда перуанские маоисты в условиях режима антиапристской военной хунты (а перуанское т.н. «коммунистическое» движение де-факто десятилетиями было филиалом эсдековской «Перуанской партии Априста»), установившейся в результате переворота 1962 г., сформулировали теоретическую основу грядущей герильи. Она включала в себя следующие 4 пункта:

1. Без «вхождения внутрь» традиционной авторитарно-патриархальной субкультуры Сьерры социалистическая революция невозможна. «Сверхреволюционер» должен стать одновременно «сверхконсерватором», своим в горах и касиком, и гамоналом (поскольку он всё-таки белый) одновременно.

2. Для осуществления этой чудовищно трудной работы были нужны совершенно исключительные личная воля, работоспособность и изобретательность.

3. Подготовка революционной герильи должна занять очень длительное время; сама же война должна носить не столько характер прямого военного конфликта с армией и органами безопасности, сколько форму психологической и террористической войны.

4. Продолжительность и успех этой войны не должны определяться ставкой на победу. Революционеры могут добиться успеха, лишь тонко играя на настроениях сельских мигрантов и находящегося на грани разорения крестьянства, используя периоды максимального недовольства, при этом учитывая неизбежно преобладающую враждебность и крестьян, и маргиналов к повстанцам.

Т.е. де-факто данная герилья, суть фактически второе издание народничества. Данный тезис, конечно, можно отнести едва ли не ко всему маоизму, но именно маоисты Перу настолько открыто сформулировали тезисы, больше подошедшие бы какой-нибудь «Земле и Воле», нежели подлинно-коммунистической организации как авангарду рабочего класса.

Герилья вспыхнула в 1965 г., но быстро сошла на нет, во многом потому, что, как и присуще любому мелкобуржуазному движению, маоисты Перу кололись постоянно и с удовольствием, обвиняя друг друга в оппортунизме, ликвидаторстве и многих других смертных грехах. В конце концов один из маоистов, преподаватель Национального Университета Сан-Кристобаль по имени Абимаэль Гусман, впоследствии более известный как председатель Гонсало, основал Компартию Перу «Сендеро Луминосо». Первое время сендеристы набирали социальную базу в университете, где преподавал новоявленный «председатель», и в других заведениях, но впоследствии из-за потери влияния в университетской среде было решено приступить к партизанской войне в полном соответствии с тактикой герильи 60-х гг. Первые выступления начались в 1980 г. и представляли собой сожжение избирательных урн. Впоследствии сендеристы сильно взлетели на ниве партизанской войны с компрадорским, по их мнению, режимом в Перу, но закрепить свои позиции им не удалось из-за откровенно филистёрской политики по отношению к крестьянству, ограничивавшей доступ к капиталистическому рынку, а также вывалившей им на головы ни много, ни мало самый настоящий сухой закон. Также их откровенно террористические методы (повальные убийства представителей местной администрации, взрывы банков, кафе, линий электропередач без цели обрубить связь органам центральной власти с их последующим захватом и т.д.) по итогу отпугнули многих крестьян и даже люмпен-пролетариев. На интересные размышления наводит и тот факт, что сендеристы в конце 1980-х гг начали облагать налогом производство листьев коки, которое ,в свою очередь, является сырьём для производства кокаина. В данный момент сендеристов как организации не существует, т.к. сам Гонсало после ареста от вооружённой борьбы отказался, реализовав себя как правозащитника, а всех остальных лидеров либо раскидали по тюрьмам, либо убили.

Несколько особняком во всём этом кумачовом пандемониуме выступает Компартия Филиппин. Основанная 26.12.1968 г. Хосе Марией Сисоном с группой товарищей в условиях куда более жёсткой, чем в Перу, военной диктатуры Фердинанда Маркоса, КПФ сформировала свою вооружённую могучую кучку в виде Новой Народной Армии, а потом и полноценный Национально-демократический фронт. Отличительной чертой Сисона была известная диалектичность его мышления, позволившая ему сформулировать тактику партизанской войны, в основу которой легло сочетание легальных, полулегальных и подпольных методов борьбы, что позволяло связывать НДФ, партию и ННА в единый организм и готовить почву для грядущей вооружённой борьбы. И, надо признать, филиппинские маоисты тут сработали грамотно – когда в 1977 г. клика Маркоса повязала Сисона и ряд других руководителей КПФ, партия выдержала этот удар и продолжила функционировать дальше вплоть до 1987 г., когда в результате широкомасштабного вооружённого восстания, военная хунта Маркоса рухнула, и её заменила буржуазная демократия во главе с Корасон Акино. При ней КПФ вновь продолжила вооружённую борьбу, которая, тем не менее, уже не получала той поддержки масс, которая была во времена Маркоса. Однако КПФ, ННА и НДФ по-прежнему функционируют и распускаться не собираються, хотя и явно топчутся на месте из-за чрезмерной зацикленности на вооружённой борьбе.

Германия и Россия

Затрагивая современные Германию и Россию, говорить мы будем про Марксистско-ленинскую партию Германии и Российскую маоистскую партию. Эти две партии в сущности родственны друг другу, представляя из себя, в отличие от основной массы маоистов той же Азии, люмпен-буржуйчиков с Мао на устах (будем условно называть их евромаоистами). МЛПГ – детище широко известных в узких кругах маоистов Вилли Дикхута и Штефана Энгеля. Первый известен как автор вполне неплохой монографии «Реставрация капитализма в Советском Союзе», в которой он, тем не менее, умудрился загадить и без того обгаженную маоистскую терминологию новой бредятиной по типу каппутистов, по сути, плодя сущности.

Энгель же являлся фактическим лидером партии, наладив современную работу и структуру в партии. МЛПГ занимается активизмом мирного характера, но при этом непременно по-мелкобуржуазному бестолковым: участие в митингах за всё хорошее против всего плохого (подчас это откровенно дурацкие инициативы вроде зелёного «Против АЭС за возобновляемые источники»), поклейка листовок и т.д. Из последнего – МЛПГ умудрились поставить в 2020 г. в Гельзенкирхене памятник Ленину у своей штаб-квартиры. Какова практическая польза от установки памятника, кроме самопиара, непонятно, но шуму навели прилично, тут не поспоришь. Ну и в целом PR-система у сотоварищей Энгеля поставлена на широкую ногу – у них не только собственная типографика и книгопечатание (что, надо признать, действительно вызывает уважение), но даже собственные ручки, пакеты, открытки и даже вина. Разумеется, имеется собственные комсомол и пионерия, которые у тех же большевиков появились только после революции. В выборах они, конечно, тоже участвуют, хотя и непонятно, с какой целью — каких-то хоть сколько-нибудь заметных пропагандистских кампаний через Бундестаг с целью привлечения внимания максимально широких слоёв населения к той или иной проблеме от них не видно. Но то такое. Сейчас будет совсем печальная история.

Речь, конечно же, про РМП. Взять хотя бы их теоретическую позицию. Начнём с того, что сами они, называясь партией, умудряются при этом определять себя как «пропагандистскую политическую группу, действующую в нескольких городах России». Саму же теорплатформу они формулируют настолько оригинально, что мы не откажем себе в удовольствии подробно по ней пройтись:

«РМП придерживается идеологии марксизма-ленинизма-маоизма и отличается от других российских коммунистических организаций рядом характерных идеологических особенностей:

• Вслед за Мао Цзэдуном РМП полагает, что в деятельности Сталина было 70 % правильного и 30 % ошибок. Партия также отдаёт дань уважения Че Геваре и особенно — «банде четырёх».

• РМП полагает, что буржуазное правление было реставрировано в СССР в 1950-х, а в КНР — в конце 1970-х гг.

• РМП рассматривает заработную плату высококвалифицированных интеллигентов и даже рабочих как вид буржуазного дохода, а эти группы — как рабочую аристократию, старательно возрождая употребление последнего понятия. РМП полагает, что в богатых странах (США и Канада, ЕС, Япония) пролетариат составляет меньшинство населения и ориентируется на беднейшие массы рабочих мира.

• РМП энергично выступает против российского империализма и национализма; поддерживает деколонизацию национальных окраин, в частности — северокавказских республик; требует безусловной легализации всех рабочих-иммигрантов, рассматривая их как существенную часть своей социальной базы.

• РМП придаёт большое значение феминизму и эмансипации ЛГБТ, полагая, что эти движения подрывают капиталистический общественный строй».

Первому пункту у нас посвящена отдельная статья, которая в деталях разбирает действительную позицию Мао по Сталину, тогда как второй пункт толком не сформулирован, поэтому переходим сразу к третьему.

Третий пункт сходу обнажает типично поповско-левацкое нутро РМП. Во-первых, решительно непонятно, что это за зверь такой – буржуазный доход. Если это доход, получаемый за счёт производимой рабочим классом прибавочной стоимости, то отнесение современной высококвалифицированной интеллигенции (учителей, инженерно-технических работников и т.д.) к рабочей аристократии, выглядит глупо и не может быть охарактеризовано иначе как ультралевый догматизм. Также у РМП всё очень плохо с материальностью и классовостью идеального (едва ли не хуже, чем у самого Мао) и ещё хуже – с целеполаганием. На основании того, что “в богатых странах (США и Канада, ЕС, Япония) пролетариат составляет меньшинство населения” (подтверждения чему они, конечно, не приведут), РМП решает, что нужно поддерживать абстрактные “беднейшие рабочие массы мира”, что подозрительно напоминает плач Ярославны о голодных африканских детях в исполнении западной буржуазии. Не хочется даже и спрашивать, о каких рабочих массах мира вы говорите, если вы даже в масштабах России ничего, кроме мокрого места, из себя не представляете.

Тезис про деколонизацию нацокраин вполне типичен для стремящихся к самообособлению мелких буржуа, даже если они рядятся в коммунисты. Им невдомёк, что национальные перегородки не помогают, а наоборот, мешают кооперации трудящихся масс в их борьбе, в т.ч. в виде создания единой компартии, которая могла бы координировать эту борьбу. Раздробляя Россию под видом деколонизации, РМП де-факто работает на ослабление коммунистов и усиление местной олигархии, являясь люмпен-буржуазией, т.к. они за такую “работу” не получают ничего, даже своеобразной “банки варенья”. Туда же идёт легализация мигрантов на том основании, что это, видите ли, их социальная база. Решительно непонятно, как они представляют себе легализацию мигрантов в отрыве от социалистического строительства, если капитализм ни за что не пойдёт на подрывание одной из своих основных статей дохода в виде труда бесправных батраков из-за кордона.

“РМП придаёт большое значение феминизму и эмансипации ЛГБТ, полагая, что эти движения подрывают капиталистический общественный строй”.

Как всякие бесящиеся с жиру радфемки и контингент 121 статьи УК РСФСР подрывают капитализм, опять же РМП пояснять не будет. Аж с 1970-х пытаются, да так активно, что западная олигархия не стесняется брать их в оборот.

И нет, это всё ни разу не попытка заставить коммунистов заниматься несущественными задачами вместо соединения с рабочим движением и построения единого пролетарского генштаба в виде коммунистической партии.

Короче говоря, РМП – ярчайший пример левачества либерального пошиба под маской коммунизма. Про практическую деятельность и заикаться стыдно – это коллективное позорище мало того, что толком ничем кроме расклейки листков, митингов и кружков не занимается, так ещё и недавно разоблачило одного из своих руководителей как психически нездорового жиголо, который потом учредил собственную маоистскую группку. Другой их руководитель (можно сказать, один из отцов-основателей) внезапно оказался пособником росимпериализма, т.к. встал на позицию безоговорочной поддержки действий ВС РФ и высшего руководства страны на территории Украины. Вот вам и борьба двух линий, товарищи…

Послесловие

Данной частью мы заканчиваем материал о мелкобуржуазной сущности теории и практике маоизма. Примеры выше служат наглядной иллюстрацией одной простой, как топор, истины – маоизм по сути является ни чем иным, как откровенным филистёрством по отношению к большевистским методам партийного строительства, работы с массами и даже к революции в колониях и полуколониях, когда апробированная лично Мао Цзэдуном тактика Коминтерна в массе своей, заменялась на банальные крестьянские восстания, благодаря чему маоистов в лучшем случае можно назвать мелкобуржуазными революционными демократами, как и самого Мао, а то и просто евролеваками и люмпен-буржуйчиками, как какую-нибудь РМП.

ИСТОЧНИКИ

1. BANERJEE S. India’s simmering revolution; The naxalite uprising.— L.: Zed books,1984.—/13/, Ⅴ, 327 p.

2. Фурсов А. И., Шувалова Н. Б. “Банерджи С. Индийская революция у точки кипения: восстание наксалитов”.

3. LiveJournal – shraibman, “БАГРОВЕЮЩИЕ НЕБЕСА ИНДИИ”.

4. Reuters – Bappa Majumdar, “INTERVIEW-Maoist rebellion: India’s big security worry”.

5. ИА Красная весна – “В Индии оценили активность маоистских повстанцев”.