12.12.2022 | время чтения: ≈ 1 ч. 10 мин. | просмотров: 398

Как применяется диалектический метод Маркса? Часть 1

Содержание

Публикуем первую часть работы, раскрывающей приёмы и инструменты диалектического метода Маркса. Этот метод, как прояснял Фридрих Энгельс, имеет 2 формы — логическую и историческую. Логическая форма направлена на выявление внутренней логики (законов) развития предмета (т.е. «логическая» здесь не в смысле формально-логическая, а в смысле раскрывающая внутреннюю логику), тогда как историческая форма — на раскрытие действия этой внутренней логики в конкретно-исторических условиях. При этом логическая и историческая формы органически связаны:

Во-первых, для выявления внутренней логики необходимо провести историческое исследование и для начала увидеть в конкретной истории те или иные законы. Лишь затем эти законы могут быть изображены в «чистом» виде, без мешающих «случайностей» и «зигзагов» исторического процесса. Вместе с тем само историческое исследование невозможно без знания внутренней логики процесса, на основе которого можно сказать о конкретно-историческом проявлении этой логики.
Во-вторых, логическое воспроизведение предмета всегда, так или иначе, использует исторические иллюстрации, а историческое воспроизведение предмета не обходится никогда без дополнительного раскрытия того или иного теоретического положения (закона) или же без теоретического обобщения в конце.

Как применяется диалектический метод Маркса? Часть 1., изображение №1

В данной части на материале Советской власти в СССР раскрываются приёмы, инструменты логической формы диалектического метода. Логическую форму своего метода по-иному Маркс также называл методом восхождения от абстрактного к конкретному. В качестве показательных примеров использования метода восхождения можно привести классическое произведение К. Маркса «Капитал», работу К. А. Тимирязева «Жизнь растения», работу А. С. Макаренко «Методика организации воспитательного процесса» и многие другие.

Если при индуктивном умозаключении мы движемся от частного к общему, в дедуктивном — от общего к частному, в аналогии — от частного к частному, то в восхождении мы движемся от общего к общему. Или точнее: от абстрактного общего к конкретному общему. Но это движение от абстрактного к конкретному всегда является отражением исторического движения от простого к сложному. Вместе с тем, метод восхождения является не самоцелью для исследователя, а лишь средством раскрытия закономерности.

Пролетарско-демократическая логика

Поскольку с момента публикации нашей статьи про советскую власть прошло достаточно времени, а мы за этот период продвинулись дальше в исследовании системы Советов, то представляется необходимым переработка этой статьи в соответствии с нашим же развитием. Также мы много говорили о диалектическом методе, но общие слова про него не дают никакого овладения им, если нет знания приёмов и инструментов этого метода. Поэтому данная работа будет излагать как исторический процесс, так и вместе с тем те приемы и инструменты, которые используются в нём. Предостерегаем читателя от того, чтобы начать читать данную статью без наличия основных, элементарных знаний по марксизму.

1. Пролетарская политика

Наша старая статья про советскую власть начинается с описания первых Советов, возникших в годы Первой русской революции. Правильно ли такое начало? Правильно ли начинать ход мыслей с первых Советов? Ведь советская власть и возникшие стихийно Советы не суть одно и то же. Для советской власти началом является взятие власти в ходе Октябрьского революционного переворота. Но сможем ли мы понять это начало без знания тех условий, при которых произошло установление советской власти? Стало быть, самый переворот не может быть началом. Тогда можно начать с возникших после Февральского переворота Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Но это также не будет верным началом: мы не сможем понять, откуда они взялись, не зная опыта организации Советов из Первой русской революции. Поэтому начало в нашей давней статье правильное.

Изложение истории Советов в Первой русской революции в ней начинается с констатации ряда фактов. А именно там указываются:

Разнообразие форм борьбы пролетариата в Первой русской революции;
Появление первого Совета в Иваново-Вознесенске;
Участие большевиков в данном Совете, а именно командировка М. В. Фрунзе из Москвы в Иваново-Вознесенск;
Основание Совета: рабочие приняли решение о созыве «учредительного собрания на основе всеобщего, тайного, прямого и равного голосования», депутаты которого при помощи большевиков составили ряд требований к фабрикантам.

Мы также можем добавить сюда наличие тогда таких форм борьбы пролетариата, как стачки и забастовки. Более того, можно отметить отличие Советов от стачек и забастовок: стачки и забастовки происходят на отдельных предприятиях и группах предприятий и связаны с коллективным прекращением работы пролетариями (т.е. с экономической борьбой), тогда как Советы представляют собой коллективный орган, сформированный рабочими всех (или ряда) предприятий данного города, для совместной политической борьбы. Советы революционным путём брали власть и заменяли собой местные органы буржуазной власти.

Итак, суть Совета состоит в том, что заместо старого политического отношения, где господствует буржуазия и подчиняется пролетариат, устанавливается новое политическое отношение, где буржуазия и пролетариат меняются местами: пролетариат становится господствующим классом, буржуазия — подчинённым.

Мы понимаем, что всякое политическое отношение есть превращённая форма экономического отношения. Это отношение между пролетариатом и буржуазией является антагонистическим, и этим обусловлено наличие классовой борьбы, впрочем, как и во всяком классовом обществе. Классовый антагонизм обусловил возникновение превращённой формы — государства, аппарата насилия и принуждения, через который правящий класс осуществляет свою диктатуру над неправящим. Неправящий, угнетённый класс также использует различные формы борьбы. Но только пролетариат, в силу условий своей жизни, смог дозреть до Советов. Это тоже орган политической борьбы, но это орган, подводящий пролетариат к новому политическому отношению, в рамках которого сам пролетариат становится правящим классом. Мы должны констатировать следующее: капиталистическое производственное отношение имеет две превращённые формы сообразно двум основным классам: диктатуру буржуазии и диктатуру пролетариата, власть Советов. В одном случае господствующим является одна из сторон этого производственного отношения — буржуазия, в другом — другая, т. е. пролетариат. Однако в случае с Первой русской революцией эта другая превращённая форма не сложилась окончательно. Пока Советы не имеют в своих руках всей полноты власти, эта форма и не может сложиться окончательно.

Опыт советской формы борьбы в Первой русской революции пригодился пролетариату и после Февральского переворота. Советы изначально превратились в придаток буржуазного правительства, поскольку большинство в них имели меньшевики и эсеры. Можно ли при таком случае говорить о том, что Советы представляют собой зачаток превращённой формы капиталистического производственного отношения (КПО), т.е. политического отношения господства пролетариата? Никак нет. Они представляли собой третью превращённую форму КПО — политическое отношение подчинённости мелкой буржуазии империализму. Большевики же не выдвигали тогда ещё лозунга передачи власти Советам до тех пор, пока не будет в них большевистского большинства, пока нет метаморфоза КПО до состояния условия господства пролетариата. Июльский кризис временного правительства привёл к большевизации Советов, т.е. создал предпосылку для передачи власти Советам, что и произошло 25 октября (7 ноября) 1917 г.

2. Главное отношение внутри пролетарской политики

Здесь нам необходимо вспомнить единство противоположностей буржуазии и пролетариата. Нет буржуазии без пролетариата, как и пролетариата без буржуазии. Это взаимозависимые, обуславливающие друг друга явления, впрочем, как и все основные классы докапиталистических формаций. Превращённая, политическая форма этого классового отношения представляет собой отношение насилия и принуждения. То есть политически класс буржуазии является насилующим и принуждающим (диктаторским), а класс пролетариата насилуемым и принуждаемым. Или иначе: буржуазия является управляющим классом, пролетариат — управляемым. Это именно в одной из метаморфоз КПО — буржуазном государстве.

Теперь перед нами новая превращённая форма КПО — диктатура пролетариата. Почему это метаморфоз КПО, а не какого-либо нового производственного отношения? Потому что пролетариат представляет собой одну из сторон данного КПО (как уже сказано, нет пролетариата без буржуазии, как и буржуазии без пролетариата), оттого и этот метаморфоз также принадлежит КПО. К. Маркс правильно подчеркивает, что «покуда существуют другие классы, в особенности класс капиталистический, покуда пролетариат с ним борется (ибо с приходом пролетариата к власти еще не исчезают его враги, не исчезает старая организация общества), он должен применять меры насилия, стало быть, правительственные меры; если сам он еще остаётся классом и не исчезли еще экономические условия, на которых основывается классовая борьба и существование классов, они должны быть насильственно устранены или преобразованы, и процесс их преобразования должен быть насильственно ускорен» [1, Т. 18, С. 611]. Эти экономические условия и есть КПО.

Итак, носителем диктатуры пролетариата естественно выступает КПО. Мы абстрагируемся теперь от КПО и рассматриваем самое политическое отношение. Как относятся друг к другу в этом отношении пролетариат и буржуазия? Пролетариат теперь стал господствующим классом, буржуазия стала классом подчинённым. Государство нужно пролетариату для того, чтобы сломить сопротивление класса буржуазии.

Буржуазия, лишившись власти, прибегает к различным методам борьбы с пролетариатом. Как пролетариат использовал всевозможные формы классовой борьбы — теоретическую, экономическую и политическую, так же их использует и буржуазия. Самая высшая форма этой борьбы — политическая, а самая крайняя форма политической — военная. Как раз после Октябрьского переворота началась гражданская война, сопровождавшаяся иностранной интервенцией, в которой буржуазия проиграла. Но этим не прекратилась борьба политическая, как и не прекратилась борьба экономическая и теоретическая.

Буржуазия непосредственно выражает собой КПО, как ведущая (главная) сторона этого отношения: «…В пределах всего антагонизма частный собственник представляет собой консервативную сторону, пролетарий—разрушительную. От первого исходит действие, направленное на сохранение антагонизма, от второго — действие, направленное на его уничтожение» [1, Т. 2, С. 39].

Пока пролетариат не национализировал все капиталы, буржуазия сохранялась. В период НЭПа были даны возможности для развития буржуазии, как национальной, так и иностранной, ибо пролетариат самостоятельно не мог восстановить разрушенные производительные силы. Но с конца 20-х гг. начинается наступление на буржуазию, что вызывало усиление экономической формы классовой борьбы буржуазии, а к середине 30-х вся крупная и средняя буржуазия была экспроприирована. Осталась только сельская мелкая буржуазия, которую кооперировали в ходе сплошной коллективизации. Хотя экономически мелкая буржуазия — подкласс буржуазии, но политически буржуазия и мелкая буржуазия имеют различный характер и различный интерес. Даже если мы абстрагируемся от коллективной формы мелкобуржуазного хозяйства (колхозов), ибо их социалисты считают формой «социалистической собственности», то можно ли говорить о том, что политическое отношение буржуазии и пролетариата было ликвидировано? Ведь экономически буржуазии не стало, не следует ли отсюда прекращение метаморфоза, в котором политически взаимодействуют буржуазия и пролетариат? Можем ли мы здесь установить такую причинную связь, где экономическое уничтожение буржуазии является причиной прекращения политической классовой борьбы между буржуазией и пролетариатом в СССР? Пока что оставляем вопрос открытым.

Больший интерес представляет другая сторона отношения — пролетариат. А точнее пролетариат, организованный в государство. Как государство пролетариат представляет собой также совокупного капиталиста. Филистер не в состоянии этого понять, у него при рассуждении о диктатуре пролетариата совершенно забывается тот факт, что пролетариат — класс капиталистического общества и что государство также представляет собой наследие этого общества, в которое организуется пролетариат и тем не перестаёт быть пролетариатом. Рабочие (все вместе) и становятся той группой лиц, которая владеет государством, т.е. совокупным капиталистом. Пролетариату приходится стать капиталистом, чтобы перестать им быть, равно как и перестать быть пролетариатом. Став капиталистом, пролетариат должен концентрировать в своих руках все капиталистические производственные отношения и стать тем самым единственным капиталистом. А чтобы стать единственным капиталистом, пролетариат должен сделать все производительные силы общества собственностью государства. Это невозможно сделать сразу, этот процесс длится более или менее долго, в зависимости от развитости самих производительных сил. Короче говоря, поскольку буржуазия является ведущей стороной КПО, пролетариат делает себя собственной буржуазией и тем подчиняет себе КПО для последующего его уничтожения, вместе с которым уничтожается сам класс пролетариата. Маркс абсолютно правильно выразил это следующим образом: «Пролетариат приводит в исполнение приговор, который частная собственность, порождая пролетариат, выносит себе самой, точно так же как он приводит в исполнение приговор, который наёмный труд выносит самому себе, производя чужое богатство и собственную нищету. Одержав победу, пролетариат никоим образом не становится абсолютной стороной общества, ибо он одерживает победу, только упраздняя самого себя и свою противоположность. С победой пролетариата исчезает как сам пролетариат, так и обусловливающая его противоположность — частная собственность» [1, Т. 2, С. 39].

Итак, мы имеем здесь экономическое условие, обуславливающее сохранение пролетариата и делающее его собственным капиталистом. Это отношение суть отношение всех рабочих вместе взятых (всего класса пролетариата) к каждому отдельному своему представителю. Отдельный пролетарий нанимается ко всему своему классу, который является капиталистом, и производит для него прибавочную стоимость, отчего он не перестаёт быть пролетарием. Совокупный капиталист выражает собой общеклассовые интересы пролетариата в противовес их интересам индивидуальным. Как только последние полностью согласуются с первыми, отмирает пролетариат, как и государство, в которое он организован.

Характер отношения между пролетариатом и буржуазией в начальный период, когда буржуазия экономически ещё существует, ясен: у буржуазии есть попытка вернуть власть и попытка максимально улучшить своё экономическое положение; пролетариат же действует сообразно своей цели и подавляет буржуазию. Пролетариат является капиталистом и, как всякий капиталист, пытается поглотить остальных капиталистов, сделаться единственным капиталистом (вспомним ленинское «буржуазное государство без буржуазии»).

Таким образом, противоречие между буржуазией и пролетариатом обретает две формы: антагонистическую — между буржуазией и пролетариатом как противоположными, разными классами, и неантагонистическую — у пролетариата как собственной буржуазии.

3. Двойственный характер пролетарской власти

Вернёмся к определению государства. Государство — это аппарат насилия и принуждения, через который правящий класс осуществляет свою диктатуру. В этом определении две части: 1) аппарат насилия и принуждения и 2) через который правящий класс осуществляет свою диктатуру. Из определения понятно, что государство — это, прежде всего, люди, отношения между людьми. И тут метаморфоз не тождественен оригиналу (самому экономическому отношению). Государство — это, во-первых, тот класс (или часть класса), что организован в это самое государство. Иначе говоря, та группа людей, которая реально владеет государством, и есть это самое государство. Во-вторых, это группа лиц, которая обслуживает это самое государство и составляет аппарат этого государства. Именно через эту группу лиц, как и зафиксировано в определении, правящий класс осуществляет свою диктатуру над пролетариатом. Экономически правящий класс непосредственно эксплуатирует экономически подчиненный класс. Но в политическом метаморфозе буржуазия осуществляет диктатуру ЧЕРЕЗ аппарат насилия и принуждения. Этот аппарат представляет собой целую иерархию чиновников, устроенную бюрократическим образом. И тут, в превращённой форме (буржуазном государстве), мы имеем не только отношение между буржуазией и пролетариатом, а отношение внутри, в рамках буржуазного государства между буржуазией и чиновниками.

Кто такие чиновники? Это люди, занимающиеся трудом по управлению (или предоставляют услугу по управлению чем-либо). Правящий класс в любом обществе нанимает чиновников для этой работы. Сам труд по надзору имеет двойственный характер: с одной стороны, это труд по комбинированию индивидуальных работ производителей, а с другой — труд по эксплуатации самих производителей. Маркс писал, что управленческий труд «охватывает два момента: и выполнение общих дел, вытекающих из природы всякого общества, и специфические функции, вытекающие из противоположности между правительством и народными массами» [1, Т. 25, Ч. 1, С. 422]. Вместе с тем, необходимо понимать, что эта двойственная природа обусловлена двойственной природой самого процесса производства, который, с одной стороны, является процессом труда для производства продукта, с другой — процессом эксплуатации этого труда. С переходом к капитализму, функция управления становится функцией капитала и, «как специфическая функция капитала, функция управления приобретает специфические характерные особенности» [1, Т. 23, С. 342]. «Управление капиталиста есть не только особая функция, возникающая из самой природы общественного процесса труда и относящаяся к этому последнему, оно есть в то же время функция эксплуатации общественного процесса труда и как таковое обусловлено неизбежным антагонизмом между эксплуататором и сырым материалом его эксплуатации. Точно так же, по мере того как растут размеры средств производства, противостоящих наёмному рабочему, как чужая собственность, растёт необходимость контроля над их целесообразным применением. Кооперация наёмных рабочих есть, далее, только результат действия капитала, применяющего этих рабочих одновременно. Связь их функций и их единство как производительного совокупного организма лежит вне их самих, в капитале, который их объединяет и удерживает вместе. Поэтому связь их работ противостоит им идеально, как план, практически — как авторитет капиталиста, как власть чужой воли, подчиняющей их деятельность своим целям» [1, Т. 23, С. 343]. В производстве, по мере расширения его, капиталист передаёт управленческие функции особой нанятой категории людей — наёмным капиталистам. Поскольку превращённая форма КПО — буржуазное государство — представляет собой капиталистическое управление, обособившееся от общества, возвышающееся над обществом, то в нём наиболее отчётливо видна эта категория людей: с одной стороны, выполнение общих дел, связанных с производством и воспроизводством всего общества, с другой — подавление и принуждение эксплуатируемого труда. Правящий класс, объединённый в государство, не представляет собой просто группу капиталистов: это один единый совокупный капиталист. И этот капиталист включает в себя также всех своих наёмных капиталистов (депутатов и чиновников).

Рассматривая второй метаморфоз КПО — диктатуру пролетариата, мы обнаруживаем в нём самом новое отношение, не тождественное простейшему политическому отношению пролетариата и буржуазии. Это отношение подмечено в нашей старой статье: с одной стороны, пролетариат встал у власти, с другой — всё ещё сохраняется капиталистическое управление (или капиталистическая система управления, что в нашей статье названо бюрократической гос. машиной). Сам характер этого отношения в статье выяснен не вполне, ибо не выяснено, в чём конкретно выражается диктатура пролетариата и в чём — капиталистическое управление.

Новая конституция Советской России принята 10 июля 1918 г. Задолго до неё II Всероссийский съезд Советов, состоявшийся 7-9 ноября 1917 г., сформировал новое Правительство страны — Совет Народных Комиссаров. Партия большевиков предложила съезду свой список состава Правительства. А в конституции 1918 г. новая структура власти получила официальное закрепление. Приведём фактологию из старой статьи, поскольку она хорошо показывает, как представляется данная структура:

«Выборы были многоступенчатыми. Непосредственно рабочие и крестьяне формировали городские и сельские советы. «Вся власть в пределах Российской Социалистической Федеративной Советской Республики принадлежит всему рабочему населению страны, объединенному в городских и сельских Советах» (Гл. 5, п. 10). Для текущей работы городскими и сельскими советами формировались Исполнительные комитеты, подотчётные Советам.

Сельские советы составляли из представителей всех сельских Советов волости по расчёту 1 депутат на каждые 10 членов Совета — Волостные съезды Советов. Из представителей сельских Советов по расчёту 1 депутат на 1 тысячу жителей, но не свыше 300 депутатов на весь уезд (район) составлялись Уездные (районные) съезды Советов. Из представителей городских Советов и волостных съездов Советов по расчёту 1 депутат на 10000 жителей, а от городов — по 1 депутату на 2 тысячи избирателей, но не свыше 300 депутатов на всю губернию (округ) составлялись Губернские (окружные) съезды Советов. А из представителей городских Советов и уездных съездов Советов по расчёту 1 депутат на 25000 жителей, а от городов — по 1 депутату на 5000 избирателей, но не более 500 делегатов на всю область составлялись Областные съезды Советов. В перерывах между съездами руководством занимались Исполнительные комитеты, подотчётные избравшим его съездам.

Из представителей городских Советов по расчёту 1 депутат на 25000 избирателей и представителей губернских съездов Советов по расчёту 1 депутат на 125000 жителей составлялся Всероссийский съезд Советов (ВСС). Созывался этот съезд Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом (ВЦИК), который выполнял функции съезда в перерывах между съездами и был ответственен перед ВСС. ВЦИК — это высший законодательный, распорядительный и контролирующий орган РСФСР. Для общего управления делами ВЦИК формировал Совет Народных Комиссаров (СНК) и для руководства отдельными отраслями управления — Народные комиссариаты».

Далее говорится о том, что не было разделения властей и что вся полнота власти фактически была в руках большевиков. Но указание данного факта никак не сдвигает нас от видимости к сущности. В нашей старой статье правильно говорится о том, что ввиду того, что пролетариат не может в одночасье разбить бюрократический государственный аппарат и выстроить взамен ему демократический аппарат, вся полнота власти была у большевистской партии. Но в чём конкретно выражается т.н. «бюрократическая государственная машина», не указывается, помимо того, что большевики «сверху—вниз» назначали на ключевые посты лучших своих представителей.

Как мы знаем, социализм (именно пролетарский, революционный социализм) — это, прежде всего, полноценное пролетарское государство с пролетарской системой управления (государственным аппаратом). А это значит, как правильно подчеркивал В. И. Ленин, что государством управляют все рабочие поголовно и по очереди. Как они могут управлять поголовно и по очереди? Для этого и существуют Советы (называться они могут, в зависимости от конкретно-исторической ситуации, как угодно — народными собраниями, собраниями народных представителей и т.д.). Но, чтобы рабочие управляли поголовно и по очереди, Советы должны работать на постоянной основе и концентрировать всю текущую работу. Если в Советах заседают постоянно одни и те же лица, здесь не выйдет «поголовно и по очереди». Поэтому в работающих на постоянной основе Советах рабочие должны заседать с постоянной сменяемостью. Рабочий коллектив выдвигает в Совет своего представителя, его выбирают туда на n-ое время, через которое следующий рабочий также избирается в Совет. И так далее.

Это и есть поголовное вовлечение рабочих в управление государством или пролетарская система управления. В таком государственном аппарате нет постоянного (т. е. профессионального) чиновничества. Все понемножку становятся бюрократами (чиновниками), и потому никто не становится бюрократом (вспоминаем «Государство и революцию» В. И. Ленина, особенно свидетели социализма в СССР). Чтобы Советы могли работать на постоянной основе и чтобы рабочие несли постоянную службу по управлению, необходим соответствующий материальный базис, позволяющий это осуществлять. Этот базис более подробно описан в ряде наших статей и в специальной работе, с которыми читатель может ознакомиться в группе.

Мы можем теперь констатировать, что диктатура пролетариата в СССР после Октябрьского переворота выражалась в системе Советов — городских и сельских Советах и съездах Советов. Но они не работали на постоянной основе: в перерывах между съездами все их полномочия передавались исполнительным комитетам. На высшем уровне это были ВЦИК, Президиум ВЦИКа и СНК. Но в чём особенность исполнительных комитетов (и СНК), в чём их суть? Почему они должны заменять Советы, а Советы (съезды Советов) вообще должны передавать им полномочия и созываться раз в n-ое количество лет? Особенность их в том, что они, будучи исполнительным аппаратом государства, и представляют эту самую бюрократическую государственную машину. В Советах заседают депутаты, и они избирают из своего числа исполком — постоянно действующие органы или, точнее, постоянно действующих чиновников в период между выборами в Советы и съездами Советов (отсюда должно быть ясно в том числе, что понятия «депутат» и «чиновник» — не тождественные понятия, а частично совпадающие). Точно так же постоянное общее управление находилось в руках Совета Народных Комиссаров (Правительства). В нашей статье про советскую власть указывалось, что сущность бюрократической государственной машины в том, что управление производится «сверху—вниз», то есть все должностные лица назначаются сверху. Но там не отмечено, что правительство и представляло собой подобное управление. Более того, каждый народный комиссар законно мог единолично назначать всех чиновников своей отрасли. Здесь мы видим, что несмотря на заявленное слияние законодательной и исполнительной властей, фактически этого слияния не было.

Итак, мы выяснили две стороны в организации пролетарской власти и отношение между ними: с одной стороны, непосредственно диктатура пролетариата, выраженная в системе Советов, и, с другой — капиталистическое управление, выраженное в системе исполнительного аппарата государства. Отношение между ними состоит в том, что решающей стороной являлась система Советов. Именно она давала санкцию на управление всеми текущими делами исполнительной системе.

Вернёмся к вопросу: почему исполкомы вообще должны были заменять Советы, а Советы (съезды Советов) должны передавать им полномочия и созываться раз в n-ое количество лет? Можно сказать, что диктатура пролетариата — это метаморфоз КПО, и оттого надстройка тоже является, с одной стороны, капиталистической. Но мы знаем, что диктатура пролетариата не всегда имеет своим необходимым элементом капиталистическое управление, что при социализме диктатура пролетариата имеет необходимым элементом пролетарское управление (тут же заметим, что социализм в основе имеет не просто КПО, а КПО, переходящее в коммунистическое производственное отношение, но тем не менее — это КПО). Поэтому наличие КПО является недостаточным условием для наличия двойственности характера власти.

Здесь мы должны вспомнить, что «ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она даёт достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества» [1, Т. 13, С. 7]. Стало быть, здесь решающее значение имеет уровень развития материальных производительных сил. Ни для кого не является секретом, что на момент взятия власти пролетариатом капитализм не был развит в такой мере, чтобы дать достаточно простора для развития всех имевшихся производительных сил. Общество не может перескочить естественный ход своего развития. Здесь может появиться вопрос: если капиталистическое управление обусловлено степенью развитости производительных сил в рамках КПО, то почему при социализме управление уже не капиталистическое, хотя в начале своего периода это больше капитализм, нежели коммунизм? Вопрос не имеет прямого отношения к разбираемой теме, но раз мы коснулись социализма, такой вопрос не может не возникнуть.

Производительные силы того периода были настолько разнообразны, что выражались аж в пяти укладах хозяйства, которые тогда еще выделил Владимир Ленин. И производительные силы крупного капитализма, в рамках которого только и существует отношение буржуазии и пролетариата, среди них не имели самой крупной доли. Соответственно, для этих производительных сил было достаточно простора для развития и вытеснения ими остальных производительных сил. Для того чтобы ввести пролетарскую систему управления (постоянное управление Советов), необходим такой уровень развития производительных сил, при котором производительность труда настолько высока, что позволит сократить рабочий день пролетариев и даст им больше времени на государственное управление.

Здесь стоит разобраться в том, в чём для государства выражается капиталистическое управление. Само по себе последнее заключается лишь в том, что капиталист передаёт свои функции специальной категории наёмных управляющих (надсмотрщиков) — наёмным капиталистам. Капиталистом в данном случае является пролетариат. Нанимает он своих наёмных капиталистов через выборы в Советы, т.е. передаёт свои функции капиталиста депутатам. Депутаты, в свою очередь, формируют исполнительные органы и передают функции капиталиста чиновникам.

Поскольку система Советов была многоступенчатой, эти функции двигались снизу-вверх, от местных Советов до Всероссийского съезда Советов, который передавал затем эти функции частью ВЦИК и его Президиуму, частью СНК. СНК же уже наиболее полно пользовался этими функциями. Здесь видно чуть под иным углом зрения отношение между диктатурой пролетариата и капиталистическим управлением. Передача через Советы функций капиталиста «снизу-вверх» выражает диктатуру пролетариата, передача этих функций депутатами Всероссийского съезда Советов чиновничьему аппарату выражает капиталистическое управление. Но тут может встать вопрос: разве то, что названо выражением диктатуры пролетариата, когда рабочие нанимают наёмных капиталистов (депутатов) в Советы, не является также капиталистическим управлением? Является, но лишь в некоторой мере: здесь капиталистическое управление урезается в той мере, в какой это надобно для управления пролетариата.

Пролетарская система управления, присущая социализму, хоть и противопоставляется капиталистической системе управления, хоть и строится взамен ломаемой капиталистической системы управления, по своему существу не перестаёт быть также капиталистической (ибо даже при социализме диктатура пролетариата суть превращённая форма КПО). Отличие лишь в том, что пролетариат может осуществлять вполне свою диктатуру только через эту пролетарскую систему управления, где капиталистическое управление урезано и поставлено таким образом, что непосредственно выражает власть всех рабочих. В свою очередь, чиновничья машина (капиталистическая система управления как таковая) есть непосредственный остаток от буржуазного государства, которым пролетариат не может овладеть и которую пролетариат постепенно разбивает. Это же отношение правильно подчёркивает Ф. Энгельс, характеризуя обе стороны отношения: «…Рабочий класс, дабы не потерять снова своего только что завоёванного господства, должен, с одной стороны, устранить всю старую, доселе употреблявшуюся против него, машину угнетения, а с другой стороны, должен обеспечить себя против своих собственных депутатов и чиновников, объявляя их всех, без всякого исключения, сменяемыми в любое время» [1, Т. 22, С. 199].

Историческая иллюстрация работы

Партия пролетариата (большевики) и её вожди с самого начала революции наметили те мероприятия, которые способствовали бы уничтожению старой государственной машины и замене её новой, пролетарской. Выступая на III Всероссийском съезде Советов, один из вождей большевиков, Иосиф Сталин подчёркивал: «Нам, представителям рабочих, нужно, чтобы народ был не только голосующим, но и правящим. Властвуют не те, кто выбирают и голосуют, а те, кто правят» [2, Т. 4, С. 37]. И этот лозунг был не пустой фразой, он воплощался в жизнь победившими рабочими. [Первыми из социалистических мероприятий пролетариата были «Положение о рабочем контроле» от 17 ноября 1917 г. и декрет от 21 ноября о праве отзыва депутатов. Об этих декретах сказано в нашей прошлой статье]. Более того, большевики закрепили в своей партийной программе «1) Обязательное привлечение каждого члена Совета к выполнению определённой работы по управлению государством. 2) Последовательную смену этих работ с тем, чтобы они постепенно охватили все отрасли управления. 3) Постепенное вовлечение всего трудящегося населения поголовно в работу по управлению государством» [3, Т. 2, С .79].

Практические меры пролетариата не заставили себя ждать. Уже в условиях гражданской войны, в начале 1918 г., был создан Народный комиссариат Государственного контроля (НКГК). Задачей этого ведомства был контроль над деятельностью советских учреждений, обеспечивающий «быстрое, неуклонное и целесообразное осуществление декретов и постановлений Центральной власти во всех областях хозяйства и Государственного Контроля». Когда руководителем этого ведомства в марте 1919 г. стал Иосиф Сталин, был принят декрет «О государственном контроле» (апрель 1919 г.), и с этого момента началось вовлечение рабочих и крестьян в работу этого ведомства, в контроль над учреждениями государственного аппарата. В этом же ведомстве предусматривались летучие ревизии. Этим были заложены зачатки механизма вовлечения беспартийных рабочих и крестьян в дело государственного управления. Далее эти летучие ревизии были развиты рабочими до уровня полноценного механизма, когда в середине 1920-го г. НКГК преобразовали в Наркомат рабоче-крестьянской инспекции (НК РКИ). В рамках этого наркомата главным моментом стало превращение органов контроля в органы рабоче-крестьянской инспекции, т. е. вовлечение рабочих и крестьян непосредственно во все проверки и ревизии, с возможностью в любое время снимать с поста любое должностное лицо. В этом заключалось последовательно-пролетарское содержание преобразования, которое по праву можно назвать одним из лучших.

Под руководством РКИ в конце 20-х гг. развилось шефство заводов и фабрик над советскими учреждениями. Задачи шефствующих заводов и фабрик состояли в следующем:

«а) выделять рабочие бригады для активного участия в чистке советского аппарата;
б) отбирать выдвиженцев из числа активных участников шефских бригад, занимавшихся чисткой данного учреждения, для постоянной работы в аппарате последнего;
в) прикреплять по окончании чистки ряд рабочих бригад к отдельным важнейшим частям подшефного аппарата для постоянной проверки и наблюдения за правильностью работы этих частей;
г) шефские заводские бригады, превращаясь в инициативных помощников РКИ, в подшефном аппарате, проверяют быстроту и качество исполнения важнейших решений партии и правительства, следят за удешевлением и сокращением аппарата, выявляют качество работы сотрудников и т. д.;
д) шефские бригады должны систематически докладывать о результатах своей работы на заводских собраниях и на заседаниях коллегии РКИ;
е) руководители, возглавляющие подшефные учреждения, должны оказывать всемерное содействие рабочим бригадам и повести решительную борьбу, опираясь на них, с бюрократизмом и другими недостатками советского аппарата. Они, руководители, должны отчитываться о своей работе на собраниях заводов-шефов, с обязательным содокладом рабочих бригад» [4].

В те же 20-е гг. в городских Советах начала появляться новая форма поголовного вовлечения рабочих в государственное управление — секции Советов. При каждом отделе исполкома Совета была соответствующая секция. В 1934 г. был утверждён следующий перечень секций: «а) для городских и районных советов: 1) промышленная, 2) коммунальная, 3) финансовая, 4) народного образования, 5) здравоохранения, б) общественного питания, 7) торгово-кооперативная, 8) пригородного хозяйства, 9) транспорта, 10) связи, 11) революционной законности, 12) обороны; б) для сельских советов: 1) полеводческая, 2), животноводческая, 3) культурная, 4) благоустройства, 5) финансовая, б) торгово-заготовительная, 7) дорог и связи, 8) революционной законности, 9) обороны» [5]. Что делала каждая секция? В каждой секции состояли беспартийные рабочие и крестьяне (они были там основной массой), и каждая контролировала свою область подчинения. Например, секции Народного образования контролировали деятельность ОНО, наблюдали за работой школ, детских садов и т.д. В таком же порядке работали все остальные секции. Среди секций до 1934 г. была также секция рабоче-крестьянской инспекции, задачей которой была «борьба с бюрократизмом и извращениями в нашем аппарате, со всякого рода волокитой, невнимательным и грубым отношением к заявлениям трудящихся, расследования по заметкам рабкоров».

Для того чтобы понимать, каким образом работали секции, приведем пример с жилищной секцией: «Контроль за правильным распределением жилой площади в РОУНИ, борьба с волокитой и бюрократизмом в его аппарате, проверка деятельности правлений и ревизионных комиссий жилтовариществ — вот основное, чем занимается жилищная секция районного совета.
Силами членов секции за 2 года было проведено около 400 ревизий хозяйственной деятельности домоуправлений, где обнаружено растрат на 20 тысяч рублей.
1.200 обследований по заявкам в РОУНИ провели члены секции для выявления нуждаемости в жилой площади.
Созданная при секции комиссия контроля изучила работу аппарата РОУНИ и внесла ряд ценных предложений. Результатом работы этой комиссии было сокращение 3-х работников в аппарате РОУНИ, что уменьшило расходы на 4 тысячи руб. в год.
Вопросы жилищного строительства также занимали большое место в работе жилищной секции. Ко всем жилищно-строительным кооперативам района были прикреплены члены секции, они выявили целый ряд непорядков в строительстве: на постройке Мосстроя без использования лежали мертвым грузом дорогостоящие строительные машины (3 шахтных подъемника, 2 растворомешалки и подъемный кран); на постройке домов для рабочих «Красного Богатыря» были случаи употребления свеже-гашеной извести, из-за чего произошла порча кладки.
Много ещё недостатков есть в нашем жилищном хозяйстве в работе РОУНИ и в деятельности домоуправлений.
Членам жилищной секции придется еще строже и внимательнее изучить и следить за работой наших жилищных органов» [6].

Таким образом, беспартийные массы рабочих и крестьян учились управлять своим государством и учились практически — путём непосредственного участия в управлении.

Но были также моменты, связанные с вынужденным усилением другой стороны власти — капиталистического управления. Например, это всем известное привлечение буржуазных специалистов за более высокую плату в условиях гражданской войны. Принуждение здесь не могло сработать, и потому старых буржуазных специалистов как в области мирного строительства, так и в области военного дела пролетарская власть начала нанимать за высокую оплату, на которую только и были согласны буржуазные специалисты. Тем было вынужденно усиление капиталистической система управления (для строительства пролетарской необходимо, чтобы ни один депутат или чиновник, ни одно должностное лицо не получало платы выше средней платы рабочего).

Другой факт усиления капиталистического управления — это естественный для капиталистического (государственно-капиталистического) базиса рост государственного аппарата, его раздувание. Этот процесс шёл всегда, на протяжении всей истории СССР, и вышеупомянутые меры были также механизмами для борьбы с ним.

4. Две стороны пролетарской партии

Что из себя представляет большевистская партия? Это пролетариат, организованный в политическую партию или авангард (передовая ЧАСТЬ) пролетариата. Необходимо чёткое разграничение понятий класса «в себе» и класса «для себя». Это разграничение дано Марксом и Энгельсом и систематизировано нами в работе «Относительно материальности идеального». Повторять сказанное там не будем, однако подчеркнём несколько важных для исследования моментов. Высшая форма классовой борьбы (или выражение непосредственной классовой борьбы) — это политическая форма. Политическая форма классовой борьбы — это борьба одного класса «для себя» (класса, сознающего свои интересы) против другого класса «для себя». Причём класс «для себя» не тождественен классу «в себе». Последний суть группа людей, имеющая определённое место в системе общественного производства. Класс «для себя» может включать в себя всех, сознающих и тем отстаивающих интересы данного класса, несмотря на своё место в системе общественного производства. Маркс правильно подчёркивал: «Экономические условия превратили сначала массу народонаселения в рабочих. Господство капитала создало для этой массы одинаковое положение и общие интересы. Таким образом, эта масса является уже классом по отношению к капиталу, но еще не для себя самой. В борьбе, намеченной нами лишь в некоторых её фазах, эта масса сплачивается, она конституируется как класс «для себя». Защищаемые ею интересы становятся классовыми интересами. Но борьба класса против класса есть борьба политическая» [1, Т. 4, С. 183].

Таким образом, все коммунисты относятся к классу пролетариата, входят в него и тем образуют авангард (передовую ЧАСТЬ) класса. Этот авангард объединяется в коммунистическую партию и после взятия власти пролетариатом организованно и концентрированно проводит свою политику: 1) выдвигаясь во время выборов и съездов в Советы всех уровней, а также в исполнительные органы, в том числе в тот же СНК; 2) осуществляя через них пролетарскую классовую линию. И вот выдвижение передовых пролетариев на важнейшие посты при наличии капиталистической системы управления (т.е. при сохранении исполкомов и СНК) позволяет держать под пролетарским классовым контролем эту систему и постепенно её разбивать. А контролировать эту систему, опять же, можно только через партийное большинство в Советах. Про это в нашей статье про советскую власть сказано в следующей форме: «С самого начала, после взятия власти, партии большевиков пришлось установить полный контроль над государственным аппаратом. Сами большевики как авангард пролетариата встали на вершине бюрократической системы управления, всецело подчинили его для целей постепенного разбития. Передовым рабочим (большевикам) приходилось управлять сверху-вниз, назначая на самые ответственные посты сверху людей, преданных пролетариату, ибо сам пролетариат не мог делать этого снизу ввиду того, что население России в большей части было безграмотным (в т.ч. и политически безграмотным) и некультурным, неспособным управлять государством».

Есть посылка — политическая безграмотность и некультурность пролетариата в целом, из чего выводится необходимость контроля бюрократической системы управления сверху авангардом пролетариата. Однако здесь нет ещё сознательного раскрытия, выяснения того, в чём состоит бюрократическая система управления или, вернее, капиталистическое управление.

Членство в коммунистической партии ещё не делает человека коммунистом. Коммунистическая партия, находящаяся у власти вбирает в себя не только сознательных пролетариев, но и сознательных капиталистов, понимающих положение партии и стремящихся через неё попасть в систему капиталистического управления. Двойственный характер государства обуславливает также двойственный характер правящей пролетарской партии. Обусловив эту двойственность правящей партии, государство (пролетариат, организованный в государство) тем самым обуславливает собственную зависимость от соотношения этих двух сторон внутри партии. Как передовой пролетариат желает контролировать и разбивать старую систему управления, так и партийная буржуазия желает контролировать эту систему, дабы реализовать собственный буржуазный интерес. Чиновничье место предоставляет буржуям в системе диктатуры пролетариата функции по управлению капиталом государства. Буржуи стремятся через обладание этими функциями реализовать собственный буржуазный интерес.

Здесь считаем уместным сослаться на работу М. Г. Гайсинского «Борьба с уклонами от генеральной линии партии» (1931), в частности на главу «Социальная база уклонов и ленинские пути борьбы с оппозицией». В этой главе раскрываются общественные корни буржуазии внутри партии. В нашей работе про буржуазную контрреволюцию в СССР также многое сказано про классовую борьбу внутри партии. Поэтому считаем необходимым отметить лишь следующий момент.

Сила и гегемония авангарда пролетариата внутри партии обеспечивается пролетарским демократическим централизмом — единственным возможным принципом организации партии. Сама партия, как правильно указывалось в нашей статье про советскую власть, имела структуру, аналогичную советской:

«Схема организации партии нижеследующая:
а) территория РСФСР — всероссийский съезд — ЦК;
б) области и Советские республики, входящие в РСФСР — областные конференции—областные комитеты;
в) губернии — губернские конференции — губернские комитеты;
г) уезды — уездные конференции— уездные комитеты;
д) волости — волостные собрания — волостные комитеты;
е) предприятия, селения, красноармейские части, учреждения — общие собрания ячеек — бюро ячеек» [7].

Если в случае с государством ясна причина двойственности, то в чём причина того, что внутри партии также имелись конференции (на высшем уровне — съезды), созываемые раз в определённый срок и постоянные органы — комитеты? Одна из причин та же, что и в случае с системой Советов: помимо членства в партии большинство также трудится в народном хозяйстве. Вместе с тем формирование комитетов позволяет более оперативно решать текущие вопросы. Мы отвлечёмся здесь от формальных моментов, вроде Пленумов ЦК и других собраний, ибо эти моменты известны. Здесь интересна структура Центрального Комитета. Его формировал съезд партии и численно ЦК это ± сотня членов партии (секретари обкомов, крайкомов и т.д.). Эта сотня, в свою очередь, формировала на Пленуме Политбюро, состоявшее из ± 10 членов ЦК. Политбюро — это партийный орган, формировавший всю политическую линию партии. Эта линия была обязательна для всей партии, ибо по принципу пролетарского централизма все решения вышестоящих органов обязательны для нижестоящих. Партия через своё партийное большинство в Советах проводила эту политическую линию во всех Советах всех уровней, а также через контроль исполкомов и СНК. Поэтому крохотный по составу Политбюро ЦК играл решающее значение для всей партии, соответственно, и для государства. Классовая борьба отражалась и на Политбюро: соотношение классовых сил внутри партии (и в обществе) напрямую отражалось на нём. Об этом подробнее сказано в работе «О внутрипартийной контрреволюции в СССР».

Важнейшее положение, которое указывалось в нашей работе еще тогда, состоит в следующем: «Обращать свой взор, прежде всего, на бюрократический аппарат и систему управления, делать это главной проблемой перехода от капитализма к социализму есть антимарксистский подход к этому переходу. Марксизм учит классовому подходу к предметам и явлениям классового общества. Именно поэтому в центре внимания во весь переходный период от капитализма к коммунизму — противостояние свергнутой буржуазии и господствующего пролетариата. Бюрократический аппарат и система управления могут быть поэтому рассмотрены только в рамках этой классовой борьбы. НЕ бюрократический аппарат может уничтожить диктатуру пролетариата, а буржуазия, борющаяся за власть и которая только и может использовать этот аппарат для завоевания этой власти и реставрации капитализма».

Как мы восходили?

Здесь мы изложим те приёмы и инструменты, с помощью которых мы восходили. Для начала мы укажем на все операции, осуществлённые в каждом из 4-х разделов, затем укажем на приёмы.

1. Диалектические операции 1-го раздела

1) Здесь мы применили простейшие диалектические операции. Прежде всего, мы уяснили конкретный предмет исследования — это советская власть. Далее, мы начали ход мыслей с того, с чего начала сама история данного предмета, как того требует диалектический метод [Ф. Энгельс: «Чем начинается история, тем же должен начаться и ход мыслей»].

Это простейшее требование, которое стихийно выполняет каждый коммунист при рассмотрении чего-либо. А разве можно начинать ход мыслей не с того, с чего начинала история? Возможно вполне. Например, с задумки Бога или с философской категории Гегеля. Или, допустим, мы сначала рассмотрели теорию диктатуры пролетариата, а затем перешли к изложению истории советской власти. Это также ошибочное начало, ибо теоретические обобщения должны получаться в ходе восхождения от простого к сложному. Иначе говоря, способ изложения должен соответствовать способу исследования. Только в таком случае исследовательская работа позволяет человеку овладевать диалектическим методом Маркса. В противном случае в голову читателя войдет информация, не имеющая научно систематизированной структуры, т.е. такая информация, которая не будет являться пониманием предмета.

2) Но в этом историческом начале мы можем иметь кучу разных отношений. Какие из фактов мы берём во внимание, а какие оставляем без внимания, от каких мы абстрагируемся? Мы рассматриваем только те факты, которые объясняют данное явление. В этих фактах отражается наиболее простое отношение изучаемого предмета — советской власти. Это отношение господствующего пролетариата и подчинённой буржуазии. Далее, мы проясняем, что носителем этого отношения является экономическое отношение, что это превращённая форма (метаморфоз) экономического отношения. Почему в таком случае нашим исходным пунктом не служит самое экономическое отношение (КПО), если оно более простое чем политическое? Потому что требование начинать с простейшего отношения не означает, что само простое отношение не может являться сложным по отношению к какому-либо другому отношению. Оно наиболее простое именно для изучаемого предмета — советской власти в СССР. Иначе говоря, исследуемый предмет имеет ряд отношений, между которыми устанавливается иерархия: мы восходим от более простого отношения, которое выражает предмет лишь с одной, наиболее общей стороны, к более сложному отношению, которое выражает предмет со многих сторон.

Простое отношение является наиболее общим не в формально-логическом значении, когда понятие «общий» выражает широту объёма и узость содержания. Наиболее общий в данном случае означает присущий для всех отношений данного предмета: отношение господства пролетариата и подчинённости буржуазии является свойством всех последующих отношений. Но вместе с тем мы понимаем, что это отношение является тем свойством, которое отличает данный предмет от всех остальных, т.е. не только общим свойством, но и особенным, специфическим. В формальной логике общее свойство выражает род, а особенное свойство — различие. В восхождении общее является также особенным. Нет общего, которое не является особенным.

2. Диалектические операции 2-го раздела

1) Прояснив простейшее отношение, мы подвергаем его анализу. Какой характер носит здесь анализ? Каждую из относящихся сторон мы рассматриваем отдельно, из этого вытекает характер их отношения, их взаимодействие друг с другом. Мы рассмотрели отдельно буржуазию и пролетариат и выяснили две формы их отношений: антагонистическую и неантагонистическую. Тем самым мы сделали шаг вперёд в восхождении от абстрактного к конкретному. Понятие диктатуры пролетариата является абстрактным при знании лишь одной стороны этого отношения. К примеру, если мы знаем только про пролетариат при диктатуре пролетариата, то у нас будет абстрактное понятие диктатуры пролетариата. Когда же мы прояснили другую сторону — буржуазию в этом отношении, то мы тем самым прояснили характер взаимодействия господствующего пролетариата и подчинённой буржуазии, и потому у нас понятие стало конкретным.

Но это конкретное понятие является абстрактным по отношению к следующим отношениям предмета, которые могут быть обнаружены и знание которых будет следующим шагом восхождения. То же самое, что сказано относительно простого и сложного, является истинным для абстрактного и конкретного: то, что абстрактно в одном отношении, может быть конкретным в другом, и наоборот. [Ф. Энгельс: «Это отношение мы анализируем. Уже сам факт, что это есть отношение, означает, что в нём есть две стороны, которые относятся друг к другу. Каждую из этих сторон мы рассматриваем отдельно; из этого вытекает характер их отношения друг к другу, их взаимодействие»].

2) Когда мы выяснили характер взаимодействия буржуазии и пролетариата, мы обнаружили, как уже сказано, две формы противоречия в этом взаимодействии. Эти противоречия требуют разрешения. До сих пор мы оставляли без внимания, каким образом пролетариат осуществляет свою диктатуру. Но, чтобы восходить, необходимо также прояснить, как разрешаются на практике данные противоречия. [Ф. Энгельс: «При этом обнаруживаются противоречия, которые требуют разрешения. Но так как мы здесь рассматриваем не абстрактный процесс мышления, который происходит только в наших головах, а действительный процесс, некогда совершавшийся или всё еще совершающийся, то и противоречия эти развиваются на практике и, вероятно, нашли свое разрешение»]

3. Диалектические операции 3-го раздела

1) Чтобы понимать отношение пролетариата и буржуазии при диктатуре пролетариата, мы должны раскрыть то, как осуществляется эта самая диктатура. Анализ противоречий данного отношения во втором разделе как раз и подвёл нас к этому. Напоминая, что из себя представляет государство, мы далее обнаруживаем то противоречие, которое было указано ещё в работе «Что такое советская власть?» — противоречие между пролетарским характером власти и капиталистическим способом его осуществления.

Чтобы показать, в чём конкретно выражается данное противоречие, мы движемся от видимости к сущности: сначала рассматриваем формальный принцип устройства государства, далее раскрываем фактическое положение дел.

2) Для того, чтобы перейти от видимости к сущности, мы использовали уже второй приём диалектического метода. Этот приём говорит нам о том, что категории, выражающие отношения более развитого целого, понимание его организации, дают вместе с тем возможность проникновения в организацию менее развитого целого, т.е. всех предыдущих и отживших форм. Если говорить проще: анатомия человека — ключ к анатомии обезьяны. Понимание капитализма — ключ к пониманию отживших формаций. Соответственно, понимание диктатуры пролетариата (власти Советов в т.ч.) в её полноценном, сложившемся виде даёт нам ключ к выяснению диктатуры пролетариата в период, когда происходит эта самая ломка старого государственного аппарата и выстроение нового. Соответственно, это позволяет выяснить, в чём конкретно выражалась самая диктатура пролетариата, а в чём — бюрократическая государственная машина. Этим приёмом коммунисты пользуются нередко, но в несознательной, стихийной форме и зачастую в более упрощённом виде. Например, когда речь заходит о строительстве социализма в СССР, зная существенные черты социализма, мы говорим, в какой мере в СССР был построен социализм, в чём выражалось это строительство и т.п. Формально это выражено в дедуктивном виде, где бОльшей посылкой выступает суждение о социализме с его признаками, меньшей посылкой — суждение с существенными признаками общественного и государственного строя СССР и с заключением, что в СССР социализма не было, но шло его строительство (и то, вплоть до 1953 г.). Вернее, даже здесь выйдет цепочка дедуктивных умозаключений. Но это лишь та форма, в которую мы облекаем свою мысль. По своему содержанию мысль движется хоть и упрощённо, но в соответствии с данным диалектическим приёмом.

Именно с помощью этого приёма мы раскрыли двойственный характер пролетарской власти.

4. Диалектические операции 4-го раздела

1) В четвёртом разделе мы продолжили движение от видимости к сущности. Это движение происходит следующим образом: в третьем разделе проанализирован характер власти пролетариата, в четвёртом же указывается на разделение внутри самого пролетариата на ту часть, которая сознаёт свои политические интересы, и ту, которая их не сознаёт. Первая часть (авангард) на практике всегда объединяется в партию, а когда партия начинает носить руководящую роль, на ней также начинает отражаться классовая борьба.

2) Отражение на пролетарской партии классовой борьбы и есть её двойственность: с одной стороны, она вбирает в себя сознательных пролетариев, с другой — в неё лезут сознательные буржуа. Каждая часть стремится контролировать капиталистическую систему управления, но с противоположными целями: одна — для её разбития, другая — для её развития. Это новое отношение мы обнаруживаем в ходе движения от видимости к сущности.

5. Приемы и инструменты

Для начала нам необходимо определиться с тем, что такое диалектический приём и что такое диалектический инструмент.

Диалектический приём познания — это те логические действия, с помощью которых мы приводим форму мысли в соответствие с его содержанием и тем восходим от абстрактного понятия к конкретному.
Диалектический инструмент познания — это те логические действия, с помощью которых мы систематизируем полученное в ходе восхождения знание.

Первый приём диалектического метода, используемый при восхождении, — это инсепция. Название данного приёма дано нами (от лат. Inceptio — начинание, замысел).

Инсепция — это диалектический приём, состоящий в том, что при изучении определённого предмета наш ХОД мыслей об этом предмете должен начинаться с того, с чего начинала сама история этого предмета.

Но требование инсепции начинать ход мыслей с того, с чего начинала сама история, не ограничивается этим общим положением. Инсепцирование предмета предполагает ряд следующих операций, без которых инсепция не могла бы претендовать на характер научного приема:

1. Мы должны исходить из первого и наиболее простого отношения, которое мы находим исторически.

2. Мы должны проанализировать это отношение: рассмотреть каждую из относящихся сторон отдельно и тем прояснить их взаимодействие.

3. Разрешение обнаруженного противоречия мы не выдумываем из головы, а находим также в истории, в практике человечества.

4. Проследив, каким образом было разрешено противоречие, мы придём к тому, что это было достигнуто установлением нового отношения, две противоположные стороны которого нам надо будет развить.

Подробнее, каким образом осуществляются эти операции, раскрыто в первых четырех пунктах данного раздела.

Второй приём мы решили назвать субъекцией (от лат. Subject — вещь, оформленный предмет). Про этот приём уже сказано выше: категории, выражающие отношения более развитого целого, понимание его организации, дают вместе с тем возможность проникновения в организацию менее развитого целого, т.е. всех предыдущих и отживших форм. Соответственно, мы можем определить субъекцию следующим образом:

Субъекция — это диалектический приём, состоящий в том, что особенности изучаемого предмета можно увидеть в истории лишь после того, как мы обнаружим их в сформировавшемся предмете. Т.е. этот приём говорит нам, что мы должны знать все отношения изучаемого предмета, затем установить между ними последовательность: определить простейшие и сложнейшие отношения. Простейшее отношение предмета представляет собой исходный пункт восхождения. Но мы не можем определить этот исходный пункт исторически: оно должно быть открыто в сформировавшемся, органически целом предмете, как ведущее отношение, в одно и то же время общее для всех отношений предмета и специфическое, отличающее предмет от остальных.

Отсюда мы видим, что инсепция и субъекция также немыслимы друг без друга, как и анализ и синтез, индукция и дедукция.

Поскольку наше восхождение не завершилось, то здесь мы указали только те приёмы, которые пока что нами использованы. И то, только в той мере, в какой эти приёмы нами использованы. То же касается и инструмента познания. Единственный инструмент, который пока что использован, и то в очень небольшой степени — это причинное объяснение. Суть его будет раскрыта позднее.

Nota bene!

Необходимо понимать, что простое заучивание вышеуказанных приёмов не позволит Вам применять эти приёмы никак (т.е. будет схематизация этих приёмов и подстраивание под них изучаемого материала, что недопустимо). В отличие от приёмов формальной логики, которые изучаются дедуктивным образом — (а) через изучение определения приемов и (б) через примеры применения этих приёмов, диалектические приёмы могут изучаться лишь через изучение материалов, где они применяются. Иначе говоря, человек должен изучить ряд работ и самостоятельно, индуктивно вывести указанные приёмы. Лишь в таком случае можно считать, что человек их освоил.

Примечания

Собрание сочинений Маркса и Энгельса. Издание второе;
Сочинения И. В. Сталина;
КПСС в резолюциях;
Постановление ЦК и ЦКК ВКП(б). О выдвижении рабочих в советский аппарат и массовом рабочем контроле снизу над советским аппаратом. Принято Политбюро ЦК ВКП(б) 15.III.1930 г.;
Постановление Центрального исполнительного комитета 234 за 1934 г.;
Школа управления государством [секции Сокольнического совета и их работа] (1929);
Устав Российском Коммунистической партии (большевиков). Принят на Всероссийской Партийной Конференции 2—3 декабря 1919 г.

Остались вопросы?

Заходи в наш чат в Telegram.