Кратко об анархическом социализме Мао Цзэдуна

Как известно, мировоззрение Мао Цзэдуна имело в себе как пролетарский аспект, так и мелкобуржуазно-демократический [1; 2]. Последний, безусловно, превалировал в его взглядах. Как правильно подчёркивал Э. Ходжа, «Мао Цзэдун является не марксистом-ленинцем, а передовым революционным демократом, и его деятельность, думается мне, надо изучать именно сквозь такую призму. Я говорил, что о взглядах Мао Цзэдуна надо судить исходя не из отрегулированных фраз в его опубликованных четырех томах, а из того, как они проводятся в жизнь» [3]. Псевдомарксизм граждан, изучающих историю по отрегулированным фразам из его произведений вскрывается как раз при сопоставлении этих фраз с живой действительностью. Здесь речь идёт о правильных фразах Мао, соответствующих марксизму-ленинизму. Однако, мелкобуржуазность линии Мао не могла не оставить следов в его фразах, отражающих эту линию. Таким образом, перед нами стоят две задачи: раскрыть противоположность марксистских фраз Мао его антимарксистской линии и раскрыть проявление антимарксистской линии в фразах Мао. В статье излагаются результаты исследования экономической политики КПК в годы первых двух пятилеток.

В ходе опыта социалистического строительства в СССР были открыты закономерности развития крестьянства в ходе социалистической революции. Эти закономерности, поскольку они касаются изменения структуры крестьянства, являются общими для всех крестьянских стран, вступивших на путь строительства социализма. Как мы знаем, развитие мелкобуржуазного капитализма в русло пролетарского государственного капитализма на селе происходит путём превращения всех крестьян (как единоличников, так и сельских пролетариев) в коллективную мелкую буржуазию, которая основывает производство на совместном личном (т.е. не-наёмном) труде и производит для продажи [4; 5]. Пролетарский государственный капитализм обеспечивает своё развитие путём выгодной для наращивания капитала государства и наращивания пролетариата государства торговли с коллективными хозяйствами (колхозами). Кооперация на селе имеет три уровня своего развития: ТОЗы, артели и коммуны.

«В ТОЗах происходит объединение земельных участков его членов в единую собственность, в рамках которой члены ТОЗа коллективно обрабатывают землю. При этом, рабочий скот, сельскохозяйственный инвентарь и другие орудия труда остаются в личной собственности членов ТОЗа. В сельскохозяйственных артелях объединяются в единую групповую собственность не только земельные наделы, но также средства производства и рабочая сила. Жилые дома, продуктивный скот, мелкий инвентарь остаются в личной собственности. В коммуне же предполагается объединение в единую собственность не только земли, средств производства и рабочей силы, но и продуктивного скота, мелкого инвентаря и всего остального, что делал ранее человек на собственном участке» [6].

Тем не менее, каждая из данных форм является формой групповой мелкобуржуазной собственности с различной степенью передачи в групповое (коллективное) владение производительных сил. Коммуна, как высшая степень коллективизации производительных сил на селе, является преддверием к поднятию групповой мелкобуржуазной собственности до уровня пролетарской государственной собственности.

На начальном этапе в СССР (вторая половина 1920-х гг.) широкое распространение и развитие получили именно ТОЗы, что было естественно для экономически отсталой страны, с отсталой техникой. Но развёртывание индустриализации позволило также поставить вопрос об организации крестьян в колхозы на базе высшей техники. Тем самым появилась материальная основа коллективизации рабочей силы, т.е. перехода крестьян к артелям. По мере того, как будет расти групповое хозяйство колхозов (в силу развития техники, производительных сил), подсобное хозяйство колхозников будет играть всё меньшую роль, поскольку все свои потребности колхозники смогут удовлетворять на базе колхозного хозяйства. Это будет материальной основой перехода от артелей к коммунам. Но эта материальная основа в СССР не была создана [7].

В общем, опыт СССР выявил трёхэтапное развитие групповой мелкобуржуазной собственности как переходной формы от единоличной мелкобуржуазной собственности к пролетарской государственной. На основе этой объективной закономерности социалистической революции строилось планирование социалистического строительства во всех странах народной демократии, в том числе и Китае.

В 1951 г. КПК приняла генеральную линию социалистического строительства и поставила задачи индустриализации и кооперирования сельского хозяйства. Был разработан план поэтапного преобразования сельского хозяйства. На первом этапе сформировались кооперативы взаимопомощи, где крестьяне помогали друг другу в меру надобности. Далее из них планировалось развить своего рода ТОЗы (кооперативы для совместной обработки земли), а из тозов планомерно — артели. «ЦК намерен выполнить в основном план кооперирования в течение 18 лет» [8]. И действительно, в 1949–1952 гг. в основном развивались кооперативы взаимопомощи и ТОЗы, а с 1952 по 1970 гг. планировалось в основном закончить преобразование сельского хозяйства.

Вместе с тем, в деле индустриализации был взят правильный курс на высокие темпы накопления капитала с акцентом на промышленное развитие, расширение промышленного производства и в целом на тяжелую промышленность (из инвестиций в капитальное строительство в промышленности 85% составляла тяжелая промышленность). И такая политика оправдывала себя: производственные мощности росли, национальный доход в период первой пятилетки (1952-1957 гг.) ежегодно рос на 8,9%, а промышленное производство — на 18%. Однако сельское хозяйство отставало от промышленного производства: его ежегодные темпы роста составляли 4,5%. Подобный несбалансированный рост в скором времени достиг своего потолка.

«В 1956 году резкое увеличение капиталовложений по сравнению с предыдущим годом немедленно вызвало инфляционное давление на товарный рынок. Проблемы с материалами и транспортировкой, а также трудности с платежным балансом вынудили планировщиков снизить уровень инвестиций. В следующем году инвестиции сократились на 7,4 процента, а темпы роста были сокращены. Это сокращение привело к недоиспользованию промышленных мощностей и быстрому росту безработицы» [9].

Иначе говоря, была допущена ошибка, когда был взят правильный курс на приоритетное развитие промышленного производства (т.е. индустриализацию), но из виду вообще упускалось создание технической базы для села (государственных МТС и задействованной на них рабочей силы), которая позволила бы последовательно проводить политику объединения крестьян в артели на базе высшей техники и избежать дисбаланса в развитии промышленности и сельского хозяйства. Это последовательный, поэтапный процесс, который невозможно ускорить субъективными желаниями. Поскольку в СССР был взят именно такой курс, то СССР в своё время не столкнулся с инфляционным давлением на товарный рынок, сокращением инвестиций и следовавшими из этого последствиями.

Эта ошибка китайского руководства вынудила их, вместо марксистского анализа и исправления ошибок, впасть в левый (анархический) уклон, сделать вывод о необходимости одновременного параллельного развития сельского хозяйства, лёгкой и тяжёлой промышленности. Здесь важна не столько ошибочность такой позиции, которая очевидна для мало-мальски грамотного коммуниста, сколько опыт её практического проведения.

2-я сессия VIII съезда КПК приняла лево-уклонистский план Мао Цзэдуна, который получил название «Большой скачок». Суть этого плана состояла в том, чтобы преодолеть дисбаланс и развить производительные силы, прежде всего, с упором на трудовой энтузиазм масс [10]. А именно, были разработаны крупномасштабные проекты: это 6 проектов по сохранению водных ресурсов, в которых участвовало около 100 млн. крестьян; это компания по строительству миллионов заводов и шахт, с использованием местных способов производства; это акция «доменная печь на заднем дворе», в которой было задействовано около 60 млн. крестьян (около 9% населения Китая на тот момент) [9]. Естественно, что такие крупномасштабные проекты не могли не вызвать роста темпов производства, но лишь на короткое время: рост составил 31% в 1958 г., 26% — в 1959 г. и 4% — в 1960 г. [11]. Подобные проекты не только задействовали всю имевшуюся рабочую силу, но даже привели к её критической нехватке в сельском хозяйстве.

В том же 1958 г., в рамках «Большого скачка», на расширенном заседании Политбюро ЦК КПК в Бэйдайхэ было принято решение о создании «народных коммун». Что из себя представляли «народные коммуны»? По сути это были укрупнённые сельхозкооперативы с ещё большим уровнем передачи в групповую собственность производительных сил. Выше уже указывалось, что такое коммуна. «Народные коммуны» по сути были такого рода коммунами, где производилась ликвидация приусадебных участков и где практиковалась практика бесплатного снабжения коммун продуктами питания. В. Шапинов приводит выдержку из Временного устава народной коммуны «Спутник», где было записано: «…Любой член коммуны, какой бы рабочей силой ни располагала его семья, бесплатно снабжается зерновыми продуктами». Поскольку задумкой Мао было соединение сельского хозяйства и промышленности в рамках коммун, то для этой цели служила и вышеуказанная акция «доменная печь на заднем дворе».

По сути дела, Мао Цзэдун и Кº волюнтаристски сорвали план поэтапного кооперирования сельского хозяйства (соответствующего объективной закономерности) для реализации своей лево-анархической идеи забегания вперёд. Мелкобуржуазная составляющая революционно-демократического мировоззрения Мао здесь возобладала. Более того, 6-й пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Китая восьмого созыва 10 декабря 1958 года при непосредственном участии Мао принял решение «О некоторых вопросах, касающихся народных коммун». В этом решении подчеркивалось:

«Народная коммуна является первичной единицей социалистической общественной структуры в нашей стране, в которой увязывается друг с другом промышленность, сельское хозяйство, торговля, просвещение и военное дело. Она в то же время является первичной единицей организации социалистической государственной власти. Основываясь на теории марксизма-ленинизма и первоначальном опыте народных коммун нашей страны, сейчас можно предполагать, что народные коммуны ускорят темпы социалистического строительства в нашей стране и послужат наилучшей формой осуществления в нашей стране следующих двух переходов: во-первых, наилучшей формой перехода наших деревень от коллективной собственности к всенародной собственности и, во-вторых, наилучшей формой перехода нашей страны от социалистического общества к коммунистическому обществу. В настоящее время можно предположить также, что в будущем коммунистическом обществе народная коммуна всё ещё будет оставаться первичной единицей общественной структуры» [12].

Примерно то же самое говорил лично Мао Цзэдун:

«О характере народных коммун. Народная коммуна — основная организационная единица в общественной структуре нашего государства, в которой сочетаются промышленность, сельское хозяйство, военное дело, торговля, просвещение. В настоящее время она является и основной административной организацией, в которой народное ополчение существует для защиты от внешнего врага, особенно от империализма. Коммуна — наилучшая организационная форма для двух переходных периодов: от нынешнего социализма к системе полной общенародной собственности и от системы полной общенародной собственности к коммунизму. По окончании переходных периодов коммуна станет основной организационной единицей коммунистического общества» [13].

Итак, высшая форма коллективной мелкобуржуазной (крестьянской) организации производства была принята Мао Цзэдуном и Кº первичной единицей социалистической общественной структуры! Более того, эта форма считается основой для перехода от «социализма к системе полной общенародной собственности и от системы полной общенародной собственности к коммунизму»! Можно ли удивляться тому, что при таком мелкобуржуазном понимании основ социализма и реализации этого понимания на практике, КНР в конце концов пришла к контрреволюции, к фашистскому перевороту и установлению фашистской диктатуры клики Дэн Сяопина?

Реализация этого положения в экономической политике положило начало гегемонии мелкой буржуазии в «совместной диктатуре антиимпериалистических классов». Если экономическая политика и тактика в годы первой пятилетки была пролетарской, означала гегемонию пролетариата, то вторая пятилетка ознаменовалась гегемонией мелкой буржуазии в управлении страной (того самого крестьянства). На этом примере мы видим воплощение в жизнь, практику мелкобуржуазного социализма:

«В тех странах, где развилась современная цивилизация, образовалась — и как дополнительная часть буржуазного общества постоянно вновь образуется — новая мелкая буржуазия, которая колеблется между пролетариатом и буржуазией. Но конкуренция постоянно сталкивает принадлежащих к этому классу лиц в ряды пролетариата, и они начинают уже видеть приближение того момента, когда с развитием крупной промышленности они совершенно исчезнут как самостоятельная часть современного общества и в торговле, промышленности и земледелии будут замещены надзирателями и наемными служащими.

В таких странах, как Франция (поставьте вместо Франции КНР — прим. Ш. М.), где крестьянство составляет гораздо более половины всего населения, естественно было появление писателей, которые, становясь на сторону пролетариата против буржуазии, в своей критике буржуазного строя прикладывали к нему мелкобуржуазную и мелкокрестьянскую мерку и защищали дело рабочих с мелкобуржуазной точки зрения. Так возник мелкобуржуазный социализм. Сисмонди стоит во главе этого рода литературы не только во Франции, но и в Англии.

Этот социализм прекрасно умел подметить противоречия в современных производственных отношениях. Он разоблачил лицемерную апологетику экономистов. Он неопровержимо доказал разрушительное действие машинного производства и разделения труда, концентрацию капиталов и землевладения, перепроизводство, кризисы, неизбежную гибель мелких буржуа и крестьян, нищету пролетариата, анархию производства, вопиющее неравенство в распределении богатства, истребительную промышленную войну наций между собой, разложение старых нравов, старых семейных отношений и старых национальностей» [14].

В июле 1959 г. министр обороны КНР, коммунист Пэн Дэхуай раскритиковал «Большой скачок», за «мелкобуржуазный фанатизм» и желание «войти в коммунизм одним шагом» [15]. За это он был отправлен в отставку и в период «Культурной революции» подвергался гонениям. Но Пэн Дэхуай оказался прав: стратегия большого скачка поставила экономику на грань полного краха: к концу скачка из-за техногенных ошибок резко сократилось сельскохозяйственное производство, а впоследствии сократилось и промышленное производство [9].

Энвер Ходжа в своей критике Мао Цзэдуна пишет, что «по мнению Мао, не может быть, чтобы рабочий класс руководил революцией, а беднейшее крестьянство и середняки стали его союзниками в революции; наоборот, революцией должно руководить крестьянство, а рабочий класс должен быть его союзником» [1]. Подобная критика Мао заставляет маоистов обзывать это враньём и приводить всевозможные цитаты, где Мао говорит о руководящей роли рабочего класса. Но опять же, «о взглядах Мао Цзэдуна надо судить исходя не из отрегулированных фраз в его опубликованных четырех томах, а из того, как они проводятся в жизнь» [3]. И раскрытые нами выше факты показывают, что Мао действительно считал, что основой социализма (= руководящей силой революции) является крестьянская мелкобуржуазная форма организации. Это же и реализовывалось. Можно ли сказать, что это была всего-навсего ошибка Мао Цзэдуна? Но одно дело, когда человек ошибается (теоретически и практически) по второстепенным, несущественным вопросам, а другое дело, когда он ошибается по вопросам первостепенным, существенным, имеющим классовое значение. Таким существенным вопросом является вопрос о первичной организации, об основе социализма (или периода социалистического строительства). И никакие хорошие фразы Мао Цзэдуна о диктатуре пролетариата, о руководящей роли рабочего класса, о противоречиях не могут затмить собой фактов. Здесь видна противоположность фраз и действий. Но другая наша задача была раскрыть проявление антимарксистской линии во фразах Мао. Этих фраз куча. Здесь мы будем рассуждать лишь в контексте рассматриваемой темы. В «Критических замечаниях по работе Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР»» (1958 г.) Мао писал:

«Несколько замечаний по поводу «Ответа товарищам Саниной А. В. и Венжеру В. Г.» (с. 64—72; с. 84—94).
Это в основном ошибочно, основное — это беспокойство по поводу крестьянства, неверие в крестьянство. Ухватились за сельхозмашины и держат намертво. А в результате государство со всей жёсткостью сдерживает крестьянство, крестьянство же тоже со всей жёсткостью сдерживает государство.
Говоря в целом, [Сталин] не видит роли человека. Что касается двух переходов, то Сталин не нашёл путей и методов. Он говорит только о производственных отношениях, не говорит о надстройке. Если взять Китай, то и движение за упорядочение стиля работы, и направление кадровых работников в низы, и «два участия и одно преобразование», и слом старых правил и порядков — всё это относится к вопросам надстройки, относится к области форм сознания, к идеологии, к политическим вопросам. Сталин не касается надстройки, он говорит только об экономике, не говорит о политике».

Мао жалко крестьянство СССР! Про крестьянство уже сказано, но здесь примечателен также ещё один момент — Мао говорит: «Ухватились за сельхозмашины и держат намертво». А в ответе Сталина Саниной А. В. и Венжеру В. Г. как раз и говорилось, что МТС (то что Мао называет сельхозмашинами) не могут быть проданы в собственность колхозов, что это будет реализацией «хозяйственной коммуны» Дюринга, что это будет создавать основу для перехода к капитализму. «Наличие товарного обращения, — говорит Сталин, упоминая Энгельса, — неминуемо должно привести так называемые «хозяйственные коммуны» Дюринга к возрождению капитализма».

Мало того, что Мао и Кº не взяли курс на создание государственной системы МТС, но передали во владение «народных коммун» все средства производства. Вот почему Мао говорит что держат намертво сельхозмашины.

Продолжение серии статей про антимарксизм Мао следует…

Примечания

1. Э. Ходжа. Размышления о Китае. Том II, С. 191-206.
2. vk.com/wall-154061448_487
3. Э. Ходжа. Размышления о Китае. Том II, С. 807.
4. И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. Прим.: у Сталина куча ошибок в терминах, но тем не менее вопрос о поднятии колхозной формы собственности до уровня государственной у него поставлен правильно.
5. О буржуазной контрреволюции в СССР. Пролетарский государственный капитализм.
6. Ш. Маммаев. Коллективизация сельского хозяйства в Дагестане.
7. И. Сталин. Ответ товарищам колхозникам. «Правда» № 92, 8 апреля 1930 г.
8. Мао Цзэдун. О кооперировании сельского хозяйства. Избранные произведения. Том 5.
9. Chu-yuan Cheng. The Economy of Communist China 1949-1969.
10. В. Шапинов. Большой скачок и народные коммуны.
11. Ж. Делен. Экономика Китая. — М., 1972. С. 18.
12. Материалы 6-го пленума Центрального комитета Коммунистической партии Китая восьмого созыва. — Пекин, Издательство литературы на иностранных языках, 1958.
13. Мао Цзэдун. Относительно работы «Экономические проблемы социализма в СССР» (стенограмма выступления).
14. К. Маркс, Ф. Энгельс. Манифест коммунистической партии. Социалистическая и коммунистическая литература.
15. КПИ (маоистская). Марксизм-ленинизм-маоизм, краткий курс.